— Хм, несмотря ни на что, ты — кот! Так что марш купаться! Не хватало еще заразы какой детям принести!
От обиды затрепетал кончик хвоста! Это меня, боевого товарища, друга! Мыться! Да я из дворца почти не выхожу! И кошачьей привычки вылизываться не имею. Регулярно плескаюсь в персональной ванне в своих апартаментах. Хотя, чему удивляться? Все молодые мамочки помешаны на чистоте. Иногда борьба с грязью принимает совершенно извращенные формы. Одна моя знакомая в этом дошла до философского вопроса: может ли пачкаться то, что моет? Перевожу — если помыть мылом грязные руки, то испачкается ли само мыло?
Посмотреть на прелестных детей хотелось сильнее обиды. Пришлось, скрипя клыками, принять внеплановую ванну, и после обнюхивания строгой Роланой мне разрешили приблизиться к колыбели наследников престола. Очаровательные малыши уставились на меня во все глаза. Всего неделька, а уже какой сосредоточенный взгляд! Очевидно, приняли меня за новую игрушку. Хотя в таком возрасте дети же еще не реагируют на предметы? Сердце наполнилось нежностью и обожанием. Пусть и не свои, но почувствовал к ним особую душевную близость. Прямо слеза наворачивается от умиления. Пора самому детей заводить. Но не в облике же манула...
Ресей с Роланой стояли, обнявшись, рядом с колыбелью. Такой теплотой веяло от этого тихого семейного счастья. За порогом комнаты осталась вся злоба и несправедливость окружающего мира. Война, республика, коварный Совет — всё это тщетность и суета, которые смоет время, а эта картина: отец и мать, склонившиеся над своими детьми, будет вечной...
— Может, сегодня начнем обед пораньше? — заискивающе спросил Раскун.
Этим он вернул меня от грез на грешную землю. Картина воспоминаний о двух младенцах, разглядывающих манула, сдвинула что-то в моей голове. Я отринул прежние колебания и душевные сомнения. Какой, к черту, гуманизм? Моя задача — приложить все усилия, чтобы никакие происки врагов не угрожали этой семейной идиллии! Никакой зловредный ветерок не должен подуть в сторону этих милых малышей!
— Обед подождет, — рявкнул я. — Сейчас время важных решений, а коньяк мы с вами чуть позже выпьем. Зовите, пожалуйста, адъютанта, уважаемый Традорн.
Коллеги по совещанию удивились внезапному всплеску моей активности. До этого я предпочитал отмалчиваться, больше предаваясь самобичеванию за развязанную войну, боялся необдуманных резких действий, способных привести к продолжению войны. К карудару осторожность! Раз Совет ведет активную шпионскую деятельность и не собирается распускать свои армии, то и нам негоже демонстрировать излишнюю миролюбивость. Конечно, хотелось бы все решать мирным путем, соблюдать договоренности, жить ради будущего, но как-то не получается. Все время что-то мешает...
— Так, записывайте, — скомандовал я вошедшему порученцу Главкома.
И далее пункт за пунктом изложил новую военную доктрину Империи:
— Адмиралам флотов отозвать личный состав из увольнений и отпусков. Пополнить запасы питьевой воды и продовольствия и выйти в оперативный район. Для Северного флота — северное побережье республики, вне зоны действия береговой охраны. Для Южного флота соответственно южное побережье.
— Командующим укрепрайонов усилить бдительность гарнизонов. Выдвинуть разведгруппы к самой границе Империи и находиться в состоянии полной боевой готовности.
— Командирам подразделений войск специального назначения быть готовыми в течение трех часов выдвинуть мобильные группы в тыл вероятного противника после получения условного сигнала по колдовскому радио. Скрытно проверить состояние баз и тайников на территории республики.
— Резервному флоту приготовиться к выполнению операции "Прыжок".
— Уф, вроде бы все, — выдохнул я с облечением. — Свободен.
Адъютант закончил записывать за мной и выжидательно посмотрел на хозяина кабинета. Несмотря на наши высокие должности, все-таки непосредственным начальником для офицера был именно главнокомандующий. Тот кратким кивком подтвердил мое распоряжение.
— Насчет "Прыжка", — первым прервал молчание Раскун, — мы не перегибаем палку? Если это каким-либо образом обнаружится, то нам проще объяснить наличие своего спецназа на территории республики, чем это.
— Переживем, — отрезал я, — придумаем какую-нибудь правдоподобную версию.
— Сергей, вы считаете, что война в скором времени продолжится? — спросил Традорн. — Сами убеждали нас, что не стоит провоцировать противника на агрессивные действия.
— Вы же со мной спорили и утверждали обратное? — едко ответил я. — Считайте, что Манул Ее Величества пересмотрел свои миролюбивые взгляды и готов к самым жестким действиям.
Собеседники удивленно переглянулись. Не ожидали они такого поворота событий. В любой ситуации я всегда предлагал самый гуманный способ разрешения проблемы, нынешняя моя кровожадность оказалась для них поразительна.
Как им объяснить? Какое-то дрянное предчувствие овладело мной после празднования дня рождения наследников престола. Сначала насладился семейной идиллией Ресея и Роланы, потом всматривался в счастливые лица гостей на банкете, и что-то щемило внутри. Не может быть все столь ровно и гладко. Не покидало ощущение, что вот-вот случится какая-то гадость и омрачит нам торжество. Пока существует Совет, не будет мира на континенте.
— Интуиция, господа, интуиция, — сказал я. — Слишком долго длится передышка. Мы с вами вместе читали донесения — армия республики полностью готова к войне. Призванных по мобилизации не отпустили по домам. А что это значит? Это значит, что мы что-то просмотрели, чего-то не знаем. Господин Раскун, увеличьте количество агентов в стане врага, усильте работу, нам жизненно важна любая информация о противнике.
Глава тайной полиции кивнул. А о чем тут спорить? Я излагал прописные истины предвоенного периода. Самая незначительная с виду информация поможет принять правильное решение.
Простейший пример — разведчик докладывает, что вражеское правительство заказало швейным фабрикам большую партию телогреек. О чем это говорит? Может, и ни о чем. А ведь вполне возможно, что это сигнал — наступление противника ожидается в зимний период или в северной части континента. Вот с такой позиции и следует работать нашей разведке. Необходимо обращать внимание на любой факт, не укладывающийся в нормальное течение жизни чужого государства.
— Вот теперь и отобедать можно, — сжалился я над страждущими собеседниками.
Вот так легко и ненавязчиво мы начали готовиться ко второй фазе войны. Несколькими фразами я заставил сдвинуться с места огромные массы людей. Корабли вышли в открытое море и взяли курс на свои позиционные районы, спецназ выдвинулся к границе, все отпускники вернулись в свои части. Процесс перевода промышленности на мирные рельсы незаметно замедлился. Фабрики получили новые заказы на производство вооружения, боеприпасов и обмундирования. Империя снова скрытно наращивала военную мощь.
После памятного заседания "Большой тройки" прошел целый месяц. Оперативная обстановка не изменилась. Республика вела себя исключительно корректно, даже перестала терроризировать наше посольство нотами протеста о незаконных эмигрантах. Напряжение, охватившее меня с рождением близнецов, потихоньку отпускало.
А я не погорячился? Может, все-таки Совет осознал нашу военную мощь и успокоился? Для себя решил — еще месяц пройдет, и свернем операцию "Прыжок". Да и флотам пора возвращаться на базы. Все-таки это не современные, в моем понимании, крейсера, линкоры и авианосцы, оборудованные тренажерными залами, библиотеками и душевыми. Экипажи и морские пехотинцы уже устали от месяца автономного плавания. Не пора ли начинать мирную жизнь?
В тот момент ведь просто сидел, никого не трогал, чуть не сказал — примус починял. Конечно, не примус — изучал на карте границы наших стран, пытаясь спрогнозировать, в каком месте противник нанесет удар. Никаких новых мыслей не появилось. На что рассчитывает Совет? Предыдущая военная компания показала, что оборонительные сооружения надежно защищают наши рубежи. Повторюсь — республику и Империю связывало всего две стратегические дороги, надежно перекрытые от вторжения. Остальная местность вдоль границы представляла собой сплошные леса, перемежающиеся болотами, мелкими речушками и небольшими лугами. Проселочные дороги существовали, но для крупных воинских соединений большая часть территории все-таки непроходима.
Чем же нас решила удивить республика?
В приемной перед моим кабинетом (да-да-да, большой государственный человек: приемная, адъютант — все, как положено) нарастал какой-то шум. Возбужденные голоса доносились из-за неплотно прикрытой двери.
— Крахун, что там? — громко крикнул я.
В кабинет бесшумно проскользнул дежурный офицер в полевой форме "Манульего батальона", вытянулся по стойке "смирно" и доложил:
— Из отдела "М" с донесением. Вы приказали не беспокоить. Я не пускаю.
— Пусть войдет.
В дверь просочился растрепанный аналитик и взволнованно, проглатывая слова, попытался донести до меня какое-то важное сообщение. Адъютант молча покинул кабинет, окинув презрительным взглядом эту "штатскую несуразицу" в чине майора разведки.
— Стоп! Молчать! Успокоиться! — рыкнул я.
Аналитик ошеломленно замолчал, взял себя в руки и немного спокойнее заговорил:
— Господин Манул, срочная депеша от командующего Северным укрепрайоном!
— Что случилось?
— Сообщение обрывается на середине фразы, но то, что было принято, сильно встревожило.
Он протянул мне бумажку с текстом донесения.
— Читайте, — приказал я.
Так и не выбрал времени, чтобы улучшить свою технику чтения на местном языке. Какое-то однобокое волшебство — язык понимаю изумительно, а смысл букв до сих пор трудно доходит.
"Подверглись нападению, бастионы разрушены, берегитесь д...", — прочитал аналитик.
— Это все? — спросил я.
— Да, — коротко ответил он.
— Скоростные летучки на разведку выслали? Ближайшие группы спецназа к месту событий выдвинули?
— Конечно, с минуты на минуту ждем доклада по колдовскому радио.
Вот и началось. Не зря мне снились развалины северных бастионов...
— А что означает "бойтесь д" тебе не интересно? — спросил внутренний голос.
— "Берегитесь д", — машинально поправил я, — конечно интересно, глупый вопрос. Но спрашивать об этом аналитика глупо вдвойне, потому что он там не был.
— У вас есть мысли об этом неизвестном "Д"? — не выдержал и все-таки спросил майора.
— Затрудняюсь ответить. Есть одно предположение, но оно столь же нелепо, как и ужасно.
— Говорите! — приказал я.
В приемной снова образовался громкий шум.
Что за день сегодня? Все шумят, кричат, новости дикие приносят.
— Крахун, да кого там еще черти принесли?!
— Господин Манул, к вам еще один аналитик.
— Пусть войдет.
Наша компания в кабинете увеличилась на еще одного взлохмаченного сотрудника отдела "М".
— Пришло сообщение по колдовскому радио от спецназа, они первые оказались у Северного укрепрайона, — выпалил он. — Сплошная зона разрушений. Земля выжжена, оружие и каменные укрепления оплавлены. По дороге вглубь Империи маршируют войска противника из северной группировки.
— А гарнизон? — сипло спросил я.
Горло перехватило от такой внезапной информации. Мелькнула дикая мысль о применении оружия массового поражения. Да не может у них быть атомной бомбы! Разве что Морозка впопыхах забыла кое-чего из своего снаряжения...
Чушь!
Откуда у практикантки портативный ядерный заряд? Хм, а не могла она фен в своей избушке оставить, а там аккумулятор на быстрых протонах?
— С испуга совсем мозги отказали? — участливо спросил внутренний голос. — Как ты себе представляешь с их уровнем развития, я имею в виду Норэлтир, создание атомной бомбы? Пусть даже из "атомного аккумулятора". Начитался фантастики...
— А что? — возразил я. — Если у нас на Земле большинство технологий двойного назначения, то что мешает цивилизации Морозки включить в набор для выживания что-нибудь эдакое...
— Да-да-да, — во весь голос засмеялся внутренний собеседник, — пудреница-мина, пилочка-пулемет, тушенка-авиабомба.
Действительно, так и до полного маразма докатиться можно. Пора возвращаться к реальности.
— А гарнизон? — прокашлявшись, спросил я.
— Выживших мало. Много раненых и обгоревших. Склады с боеприпасами под основными бастионами рванули.
— И главное..., — аналитик подавлено замолчал.
— Не тяните резину, — прошипел я, — что еще страшнее того, о чем вы мне только что доложили?
— Что не тянуть? — ошалело спросил собеседник.
Никак не избавлюсь от выражений, ставящих в тупик неискушенных людей. Друзья давно уже привыкли к тому, что в моей речи много незнакомых слов и выражений, и догадываются по контексту, а вот подчиненные иногда теряются.
— Докладывайте, — игнорируя его вопрос, сказал я.
— Спецназовцам удалось поговорить офицером, скончавшимся у них на руках от полученных ран, но, умирая от ожогов, тот рассказал, что произошло.
— И?!
— Они разбудили драконов, — горестно сказал аналитик и тяжело вздохнул.
— Кого разбудили?! Кто разбудил?!
— Совет разбудил драконов. Нам конец.
Приплыли. Еще и драконы какие-то нарисовались. А почему мне никто об этом не доложил?!
— А почему мне никто не доложил о драконах?! — с нажимом спросил я своего подчиненного. — Почему о том, что они есть у противника, ваш командир узнает только тогда, когда враг собрался их применить?! Да уже применил!
В разговор вмешался майор-аналитик.
— Господин Манул, мы никогда не брали в расчет этих страшных существ. Только законченный самоубийца захочет применить их на войне.
— Рассказывайте все, — устало приказал я.
Ситуация за какие-то минуты столь радикально поменялась, что уже не оставалось эмоций ругать отдел "М" за сокрытие информации. Умники... "им в голову не пришло", "только самоубийца"... Много вы знаете, на что способны проигравшие, чтобы в последний момент вырвать победу у врага. Знали бы вы, что только чудо спасло Европу во Вторую мировую войну от ядерного кошмара. Слава богу, что нацистам не хватило времени, сил и средств для создания атомной бомбы. А вот в том, что Гитлер ее бы применил, я нисколько не сомневаюсь. Ни минуты бы не раздумывал.
Слово снова взял майор-аналитик:
— Древние хроники гласят, что давным-давно, когда Норэлт Великий создавал свою империю, один из его отрядов наткнулся в горах на огромную пещеру. В ней неподвижно лежало восемь огромных черных драконов. Воины сначала решили, что чудовища мертвы. Один из солдат со смехом ткнул мечом морду одного них. Не открывая глаз, дракон выдохнул мощную струю огня. Адское пламя заполнило всю пещеру. От людей остались лишь кучки пепла, лежавшие в тех местах, где они стояли. В живых остался только один лучник, стороживший лошадей снаружи. Он и доложил Норэлту о страшной находке. Позже, когда война закончилась, первый император снарядил целую экспедицию для изучения драконов. Маги и ученые целый год провели в той пещере. Они обнаружили, что гигантские монстры живы, но спят глубоким сном. Серия экспериментов показала, что тревожить драконов себе дороже. Судьбу первого отряда в ходе опытов разделило еще две сотни членов экспедиции. Все, кто пытался причинить рептилиям какой-либо вред, сгорали в пламени жаркого дыхания. Скоро пол пещеры устилал ровный слой жирного черного пепла. А самим чудовищам хоть бы хны — как спали, так и спят. Самое главное открытие, сделанное колдунами, заключалось в том, что драконов можно разбудить. Одного из них с превеликими предосторожностями извлекли из пещеры. С помощью замысловатого заклинания его РАЗБУДИЛИ.
