— В этом вы оказались правы, фрау Марта, — герцог уже сидел вполоборота ко мне, что не укрылось от внимания всех присутствующих. — Она действительно побежала доносить на вас, обвиняя попутно в смерти своего отца и его ограблении. Прелат приказал начать расследование... я сожалею, что пришлось рассказать вам об этом. Но вы сильная женщина и поймете меня правильно.
— Они...признали меня виновной в смерти Фрица?
— Нет, он погиб на глазах у свидетелей и этот пункт обвинения был снят. Но остался пункт об ограблении, Клодия утверждает, что пропали деньги и драгоценности, на которые вы не имели права. Чтобы опровергнуть это, вам надо поехать в Айзенштадт, в Варбург. Что с вами, фрау Марта?
— Нет... зачем...зачем мне ехать туда, ваша светлость? — от страха затряслись руки и все проблемы улетели в такую даль, что было просто смешно вспоминать о них, когда речь шла о моей жизни. — Да, я взяла с собой деньги из шкатулки, но половину я отдала кузнецу на похороны Фрица и пожертвования в церковь, а тех проклятых драгоценностей и в глаза не видела...куда они мне, по лесам в них ходить? И ведь я была законная жена Фрица Хайгеля, мы обвенчались с ним в церкви, значит, я имела право на это наследство... ваша светлость, они просто убьют меня...я не поеду в Варбург, лучше уж прикончите меня здесь...
— Успокойтесь, фрау Марта, — ладонь герцога переместилась с локтя на запястье, а потом и на поджившие пальцы, поглаживая каждый из них в отдельности, — я и в мыслях не имел насильно отправлять вас в Айзенштадт. Это те дела, которые не имеют ко мне и моим землям никакого отношения...только признайтесь честно, в моих селениях вы коз не воровали?
Я обессиленно всхлипнула, вытирая с носа скатившуюся туда слезу, а его светлость пододвинул мне бокал с вином и отпустил руку.
— Выпейте, фрау Марта, это вам поможет прийти в себя. Да, я хочу пригласить вас завтра на одну небольшую конную прогулку перед моим отъездом, так что сегодня вам надо лечь спать пораньше, чем вчера.
— На конную прогулку? Вокруг крепостных стен?
— Ну что вы, фрау Марта, зачем заниматься такой глупостью, как ездить под ними верхом? Я их уже осмотрел и нашел, что ремонт нужен, но незначительный. Мы поедем к башне Кронберга, где было найдено злополучное кольцо. Я хочу сам посмотреть на это место, а потом оттуда я поеду в Эрсен. С нами поедет герр Рихтер и еще пара солдат для охраны. Вам надо быть готовой сразу после рассвета. Пойдемте, я провожу вас до вашей комнаты. Фон Дайниц, я пошел провожать фрау Марту до ее комнаты, будьте любезны проследовать за нами. Герр Рихтер, не уходите никуда, я еще вернусь и скажу вам пару слов.
Его светлость весьма галантно подхватил меня под руку, недвусмысленно сжимая ее, и мы вышли из трапезной, сопровождаемые сзади фон Дайницем с каменным, как у статуи, лицом. Впрочем, кривую улыбку на другом конце стола я все же успела заметить...
— Дорогая фрау Марта, — его светлость положил свою правую руку мне на запястье, лежащее на его левой руке, и несильно сжал его. В полутьме коридора это было почти незаметно...почти, если бы он при ходьбе не прижимался еще и к бедру да так, что это чувствовалось даже через все юбки. — Дорогая фрау Марта, я буду рад проехаться завтра рядом с вами, чтобы вы показали мне башню, где вы провели два дня, и рассказали о событиях, которые произошли там. Вы же знаете, что я лично привык выслушивать всех и принимать решения.
— Простите, ваша светлость, — я чуть не запнулась о подол платья и поспешила приподнять его свободной левой рукой, — но... о каком решении идет речь? Вы же говорили, что дела в Варбурге не имеют к вам отношения...— вовнутрь опять змеей заполз страх и стало очень холодно.
— Разве я сейчас что-то говорил о Варбурге, фрау Марта? Не припомню, чтобы я упоминал это название после выхода из дверей. Никто вас туда не отправит, если вы сами того не захотите...а я уж точно не захочу, — закончил он свою фразу почти в самое ухо. — Ваша дверь, дорогая фрау...
В полутьме коридора он поцеловал мне руку и медленно прошелся губами от запястья до самого локтя, прикрытого кружевами платья.
— Спокойной ночи, фрау Марта. Утром вас разбудят.
— Спокойной ночи, ваша светлость.
Проклятое платье никак не желало расшнуровываться и я уже не один раз чертыхнулась, изгибаясь, как червяк на крючке во все стороны. Ну что за напасть, не орать же в коридор хоть какую-то служанку! Сверху я уже развязала вредный шнурок, но его надо было еще выдернуть из дырочек где-то у лопаток и ниже, а вот это и была главная трудность — шнурок был из ткани платья и совсем не гладкий, выдергиваться отказывался, а зеркала у меня в комнате как не было, так и нет.
Кто-то дернулся в дверь, заколотив в нее со всей силы. Это что, уже рассвет, что ли? Наощупь я добралась до засова, уже подозревая, кто это может быть. Дверь еще раз дернули изо всей силы и двинули по ней чем-то вроде хорошей кувалды. Несчастное прилагательное затряслось.
— Марта, ты же не спишь, я знаю, открывай немедленно!
— Михель, подожди...я тут засов никак не найду...
Вместе с дверью я чуть не вылетела в коридор, уцепившись за ее ручку, и воткнулась ему прямо в грудь.
— Что это с тобой, вся расстегнута, в комнате темно, — мрачно спросил он, остановившись на пороге. — Что там у тебя? — мотнул он головой в сторону комнаты.
— Электричество отключили... Ну что ты в самом деле, кресала у меня нет, а самой мне до факела не достать, вот и стукаюсь в темноте. И еще платье это со шнуровкой, а служанки ХЗ где болтаются...Может, ты мне свечку зажжешь да выдернешь этот чертов шнурок?
Спокойный тон и приглашение убедили Рихтера, что со мной все в порядке, но выражение лица было по-прежнему мрачным. Зато сразу загорелись свечи в подсвечнике, наполнив комнату уютным освещением, а нерасшнурованное платье сзади довершило картину.
— Вытащи этот шнурок, я уже тут не знаю, как еще извернуться, не достать его никак, — посетовала я и продемонстрировала, как выламывала самой себе руки. Наглядный пример прошел без сучка и задоринки, руки осторожно прогулялись по спине и я с облегчением вздохнула. — Надо же так зашнуровать, задохнуться можно! Девушки хоть и подгоняли его под меня, но по-моему перебрали маленько...
Я отошла в темный угол, скинула расшнурованное платье и натянула штаны и рубашку, в которых села в кресло, поджав под себя босые ноги. Каменный пол даже в этом регионе холодил изрядно. Михель стоял все также посреди комнаты, настороженно следя за мной.
— Ты чего стоишь? Садись, ты же весь день в седле провел?
— Провел...— он вытянулся в кресле. — Приезжаю, а тут мне на воротах сообщают новость, что его светлость изволит жить в Штальзее уже второй день. Что скажешь по этому поводу?
— Да для меня это тоже было как снег на голову, но не могу же я его выгнать! Один раз сказала, а он услышал, так полдня меня наизнанку выворачивал, почему это я его так усиленно выпроваживаю. — Присовокупив тяжкий вздох, я подперла щеку кулаком и посмотрела на Рихтера.
— А уйти куда-нибудь не могла? Встречать пошла вместе со всеми?
— Ты чего, с ума сошел? — Возмущению не было предела, — да я даже не знала, что он приехал!
— Не было печали... Давай, рассказывай, что тут произошло без меня.
Окончив рассказ, я закопошилась в кресле, устраиваясь поудобней. Михель молчал и его молчание было тяжелым, как мельничный жернов. Глаза уже закрывались и рот раздирала зевота.
— Принесло сюда Теодора невовремя, — проворчал Михель. — И ты тоже хороша, хоть бы спряталась, что ли...
— Куда это я должна была прятаться? В подвал, в колодец? Да я, если хочешь знать...
— Ладно, перестань, назад уже не вернешь. Значит, вчера он тебя с фон Дайницем вдвоем обрабатывал. А я ведь ему все подробно описал, да еще на словах дополнил, он вроде и интерес потерял уже ко всей этой истории.
— Мне он сказал, что в Варбурге прелатом было проведено расследование по обвинению Клодии в том, что я убила мужа и убежала, похитив деньги и драгоценности. Я здорово испугалась, потому что герцог еще добавил, что снять обвинения могу только я сама, если приеду лично в Варбург. Я решила, что он собирается высылать меня туда, но он заверил, что эти дела его не касаются. Как ты думаешь, ему можно верить? Если скажешь, что нет, то я лучше сбегу отсюда куда-нибудь подальше, что я, дура совсем, что ли, верить ихним судам! Грамотная, читала, чем это все кончается.
— Сиди уж, и так набегалась, пока я тебя не привез сюда. — Михель улыбнулся, вспоминая прошедшие события. — Они тут все друг другу палки любят вставлять в одно место, а ты тут не такая важная птица, чтобы из-за тебя два сиятельных герцога ссорились. Вот с Раделем действительно погано получилось, но мы это еще проверим. Если его грохнули, то и концы в воду, кто вспомнит, что к нему прибились в Герлау трое парней. Судя по твоему рассказу, мясорубка там была изрядная, а вы уходили в сторону от основного отряда. В твоем мешке были личные вещи, документы, вензеля вышитые?
— Ага, паспорта, явки, пароли...ты чего, Михель, какие вензеля, какие документы? Рубашка запасная, кресало, крупа, котелок. Деньги я вообще на себе держала, слава богу, тут еще не изобрели личных документов!
— Не переживай, тут и без документов на два щелчка устанавливают все данные, соврать не успеешь, а уже про тебя все знают! Ихняя охранка не хуже наших ментов работает и это, заметь, без дактилоскопии и прочих технических достижений. Да не дергайся ты, никому ты в этом своем Варбурге не нужна, кроме той мерзавки, что доносить бегала! Люди тебя только хорошим вспоминают, живи спокойно. Меня вот другое волнует, чего это Теодор завтра в Кронберг собрался, да еще нас всех с собой тащит? Не поверил, что у этих уголовников только одно кольцо было? Не похоже...Ну-ка вспоминай, что он еще тебе говорил о причинах этой поездки?
— Что сам проехаться хочет, посмотреть своими глазами на место...потом собирался уезжать прямо оттуда в Эрсен... больше ничего не говорил. А в чем дело-то, что еще случилось? Ну интересно ему стало...
— Интересно? — Нехорошо усмехнулся Михель и помрачнел. — В том-то и дело, что ничего не случилось. Спи, нам завтра рано вставать.
Колотьба в дверь началась как будто сразу же, как я только закрыла глаза. Эта проклятая местная привычка подниматься с рассветом выводила меня из себя, особенно когда приходилось ложиться поздно.
— Да-да, я уже встаю...— сонно прошлепав к тазику с водой, я наскоро сполоснулась и,проклиная шовинистические замашки его светлости, побрела вниз. По дороге заглянула в трапезную и утащила кусок хлеба — когда еще кормить будут, неизвестно, а скоро уже скрутит живот от голода!
Оседланные лошади ждали во дворе и я очередной раз подивилась выносливости здешних людей — им что, есть вообще не надо с утра?
— Фрау Марта, что на этот раз было причиной вашего опоздания? — весело поинтересовался герцог, восседая на черном жеребце. Коняга косила лиловым глазом и примерялась укусить меня, но всадник живо осадил безобразника и тот возмущенно всхрапнул, переступая копытами.
— Спать хотелось, ваша светлость, — я подошла к свободной лошади, которую держал под уздцы конюх, прикидывая, с какого боку на нее залезать.
— Фрау Марта, ставьте ногу мне на руки и я подсажу вас, — фон Дайниц встал на одно колено, сложив вместе ладони. — Давайте, только держитесь за седло...вот так, правильно!
Подпихнул он меня изрядно, но зато на лошадь я уселась без проблем, а в стороне успела заметить Рихтера с двумя солдатами, путь которому перегородила герцогская охрана.
— Поехали, — его светлость махнул рукой в сторону ворот. — Герр Рихтер, поезжайте вперед, вы лучше нас знаете короткую дорогу, мы тронемся за вами.
Пока была возможность, герцог ехал почти вровень со мной, расспрашивая о подробностях бегства из Айзенштадта, но скоро и без того неширокая дорога сузилась до тропинки, по которой можно было передвигаться только по одному. Разговоры прекратились и сзади, где охранники обсуждали какую-то Розалинду или Розамунду, произведшую фурор на балу. Чем была знаменита Розамунда, я не поняла, но все дружно хохотали, когда вспоминали прошедший бал. Рихтер ехал впереди, за ним его светлость, потом я, а потом уже охрана. Кавалькаду замыкали два солдата из Штальзее.
Солнце было уже высоко, когда мы вынырнули с лесной дорожки на убитый тракт, спускающийся вниз, и вдали показались развалины Кронберга. Лошади прибавили шагу и весь отряд бодро подлетел к башне, ставшей уже почти родной. Поищу тут денек-другой пропавшие сокровища и сама начну водить сюда экскурсии! Настроение было хорошим, день солнечным и на душе было легко и радостно.
— Фрау Марта, — его светлость изволил уже спрыгнуть с лошади и стоять рядом, придерживая мое левое стремя. Охрана спешилась в сторонке, делая вид, что ничего не происходит. — Спускайтесь с лошади, я поддержу вас.
Ну, поддержал, ну, прихватил и даже немного приобнял, успев все это сделать одновременно буквально за пару секунд.
— Значит, это и есть та самая башня, в которой вы просидели два дня, выдерживая осаду фон Дитца, — герцог осмотрел строение и зашел вовнутрь, — фрау Марта, герр Рихтер, показывайте, что и где тут происходило. Фрау Марта, начинайте.
Опять перед глазами встали последние метры темнеющей дороги, темный провал входа, лезущие наверх Вилли и Петер, Хайнц, подбрасывающий меня на ступеньки и рубящий с Вольфом остатки лестницы, тени на дороге, в которые мы целимся из арбалетов, безумная жара днем и чуть влажный камень ночью, который можно немного полизать, попытка штурма айзенштадтцев с бревном, опять раскаленная площадка днем и сумасшедшая попытка вырваться из осады вечером, когда болты положили сразу троих на дороге, сражение между вольфовцами и преследователями, а в довершение всего — подход отряда Юнга и двухдневный переход в Штальзее под его конвоем.
— Все, ваша светлость, — я посмотрела на уходящую вверх лестницу. — Потом были уже только ворота замка, тюремная камера и вы с герром Рихтером... остальное вы знаете и без меня.
— Герр Рихтер, покажите мне то место, где было спрятано кольцо, — герцог уже вскочил на ступени, нависающие над провалом. Где оно?
— Вон там, — Михель махнул рукой вперед, но не отходил от обломанного края.
— Идите вперед, герр Рихтер, — приказал герцог. — Фрау Марта, руки!
Дернув меня наверх, он одновременно сделал шаг назад и я встала на этом крошечном кусочке ступени, тесно прижатая к нему. Его светлость замер и эта пауза показалась мне почти вечной, а прерывистое дыхание мужчины у виска — нестерпимо горячим. Наконец, руки медленно разжались и он отступил в сторону, давая возможность подняться по лестнице наверх.
— Значит, тут и произошла вся эта история, — герцог посмотрел вниз с башни, осмотрел окрестности, прошелся взглядом по пустым еще щелям и щербинам в камнях, откуда была выковыряна вся трава и земля. — Чистая работа, герр Рихтер, вы совершили невозможное. За два дня найти это кольцо... я не думал, что это будет вам под силу. Я запомню ваши усилия. Как вы догадались, что оно может быть именно тут?
