Перед глазами появилось сообщение:
Решение принято самостоятельно. Область Возрождения ограничена радиусом в 50 условных единиц от текущего местонахождения
— Замечательно!— впервые улыбнулся Калем Гвар.— А теперь ты умрешь...
Их разделяло метров тридцать, но Тим не успел отреагировать, когда Калем Гвар внезапно возник перед ним и нанес удар рукой. Это была не телепортация, а стремительный рывок, разбитый на короткие отрезки, которые противник преодолевал в считанные доли секунды. Со стороны это выглядело размазанным в воздухе движением, заметным, но уж слишком быстрым, чтобы успеть что-либо предпринять. Тим не успел, и спас его лишь Талант Мимо Цели. Невероятно, но Калем Гвар промахнулся, находясь в шаге от Большакова. Его слова "а сейчас ты умрешь", не были пустым звуком, и у Тимофея были все шансы умереть, потому что бил коршут коротким обоюдоострым клинком, похожим на гладиус, в который трансформировалась предплечье его правой руки. Он метил в грудь, но металл прошел выше и всего лишь рассек плечо. Ответить Тим не успел, так как после нападения противник точно так же молниеносно ретировался.
— Неожиданно,— признался Калем Гвар.— Интересно, чем ты еще сможешь меня удивить?
Он взмахнул левой рукой, с пальцев сорвались веточки молний, и в Тимофея полетела сеть, сотканная из электрических разрядов. Большаков не стал изощряться, просто отскочил в сторону, пропустив мимо себя гудящую паутину. Прыжок отозвался острой болью в поврежденной ноге, Тим зажмурился на мгновение. А когда снова взглянул на Калем Гвара, того уже не было на прежнем месте. Он пошел на сближение Рывком по замысловатой траектории, оставляя в воздухе размазанный след. Именно благодаря сложности маневра Тим успел его отследить. Впрочем, помимо этого свою роль сыграл активированный Талант За секунду до... Он показал, с какой стороны последует нападение, и в момент удара Тим успел поставить Блок, воспользовавшись выхваченным ножом. Калем Гвара отбросило назад. Получив откат своего же удара, едва не упал и выглядел, определенно, растерянным. Из его носа текла кровь. Но он нашел в себе силы улыбнуться и выдать желчно:
— Посмотрим, надолго ли тебя хватит...
Да, затраты Энергии были Ахиллесовой пятой Большакова. Она расходовалась гораздо быстрее, чем успевала восстановиться. Именно поэтому нельзя было увлекаться Талантами.
Краем глаза Тим увидел, с каким напряжением наблюдают за боем его товарищи. Сан Саныч затаил дыхание, Алиса прищурила глаза, а Майка... Она сжимала кулачки и, такое впечатление, силилась что-то сказать. Или крикнуть.
Но не время для сантиментов.
Калем Гвар снова взмахнул рукой, и Тима ослепила яркая вспышка. В последний момент он успел заметить, как тело противника превратилось в размазанное пятно. Больше Тимофей ничего не видел, любуясь плясавшими перед глазами красочными разводами.
Решение приходилось принимать мгновенно. Ложная Мишень. Отвод Глаз. И осторожный шаг в сторону. Наскок Калем Гвара он ощутил по движению воздуха и резкому выдоху, когда Колонист наносил удар своей смертоносной рукой. Он бил по Ложной Мишени. А Тим ударил на звук, и его нож вошел во что-то мягкое и податливое.
Энергии осталось на один чих.
Подсветка.
Талант позволил различить силуэт человека, стоявшего шагах в пяти от Большакова. Стоял он, полусогнувшись, прижимая руку к левому боку. Сжав зубы, Тим бросился на силуэт. Калем Гвар попытался ударить его своим "гладиусом", но Большаков успел раньше, врезался в противника плечом, сбил с ног и на мгновение потерял из виду. Тут же ощутил удар по ногам, упал, ударил ножом наугад. Промахнулся. Клинок коршута сверкнул перед его глазами. Тим откатился в сторону, поспешил встать на ноги, был сбит и откатился еще дальше. Снова поднялся, закрутился на месте, рассекая ножом воздух. Силуэт Калем Гвара заметался. Тим часто моргал в надеже избавиться от эффекта ослепления и бил ножом, куда придется. Однако стоило ему остановиться, как острая боль пронзила его спину между лопаток. Накатила слабость, нож выпал из ладони, ноги стали ватными, но ему не дали упасть. Кто-то подхватил его под руку. Тим услышал тяжелое дыхание у своего уха, а потом прозвучали страшные слова:
— Я тебя убил, Стрелок...
Давно уже обладая фактором дополнительной жизни, Тим все время гадал: как оно — умереть и родиться заново? Полной уверенности в том, что это не лажа, у него не было, поэтому он и не спешил расставаться с жизнью. Но Калем Гвар не оставил ему выбора. Смерть была легкой, если не считать первичного болевого эффекта. А потом стало темно и спокойно.
Может, не нужно никуда возвращаться? Ведь здесь так хорошо...
Однако его не стали спрашивать. Где-то далеко появились крохотные светящиеся точки, похожие на звездочки. Сначала ему подмигнула одна из них, потом другая, третья. Тим тронулся с места и полетел вперед. Скорость увеличивалась по нарастающей, спокойствие сменилось чувством тревоги. Звезды приближались, пролетали мимо и оставались позади. Но на их месте появлялись новые, и не было этому конца... Хотя нет, в какой-то момент он рванул вперед так, что светящиеся точки превратились в размазанные полосы. Яркая вспышка и крик...
Это кричал он сам. Как и положено новорожденному.
Семя Жизни пустило росток. Ты получил шанс вернуться и исправить свои ошибки. Но помни — умерев снова, ты умрешь навсегда
Это было чудо, не иначе. Но в остальном Тиму нечему было порадоваться. Он, как и обещал голос за кадром, вернулся к жизни там же, где и умер, разве что чуть в стороне. Вернулся тем же Тимофеем Большаковым 28 лет от роду, а не грудничком беспомощным. На нем были те же лохмотья, что и перед смертью, а на запястье — идентификатор. Разве что ножа не было. А еще Тима донимала слабость. И будь у Калем Гвара желание и возможность, он бы легко прикончил Тима во второй раз.
Но главный Колонист был в данный момент занят...
Тим понятия не имел, как долго он отсутствовал. Судя по всему, не очень долго. Но за это время многое изменилось. Трудно сказать, что именно послужило причиной столь резких перемен — смерть ли Большакова или что-то еще, однако его друзья, до сего момента безропотно дожидавшиеся своей участи, решили вдруг податься в бега. Алиса бежала к россыпи камней, схватив Майку за руку. Сан Саныч бросился в другую сторону. Может быть, хотел добраться до автомобиля, а может, спрятаться за ним. Калем Гвар, брызжа слюной, орал:
— Убейте их всех!
То ли он не сдержал своего слова, то ли это была реакция на побег — непонятно.
Его подчиненные исправно выполняли приказ: они стреляли в спины убегавших, но... Башмачник... Он накрыл и себя, и их непроницаемым куполом. Пули били по его стенкам, рикошетили, роем носились в замкнутом пространстве и только чудом никого не убили. Хотя нет, один из коршутов рухнул, как подкошенный. Не повезло. Лишь после этого парни перестали стрелять, а один из них набросился на Филиппа. Он ударил его ногой в бок. Башмачник охнул, но не убрал Щит. И тогда коршут выстрелил ему в голову...
Тим сжал в бессилии кулаки, скрипнул зубами, распахнул рот в беззвучном крике. Он не мог предотвратить непоправимое, не мог спасти Башмачника, пожертвовавшего собой для того, чтобы спаслись остальные. А они, на самом деле, спаслись. По крайней мере, пока. Алиса с девочкой спрятались среди камней, а Сан Саныч юркнул за броневик. Тим мог последовать их примеру — сбежать туда, где все еще дымила их многострадальная машина. Скрыться в его клубах, затаиться, переждать. Но он поступил иначе. Он бросился на Калем Гвара — благо тот был неподалеку. С удовлетворением отметил, что нога больше не болит. Вообще ничего не болит. Как у новорожденного. Однако Колонист почувствовал его приближение. И, прежде чем Большаков успел до него добраться, развернулся и сам ударил наотмашь. Это могло бы показаться странным — их все еще разделяло несколько шагов, — но Тима ударило в грудь, смело с ног мощным потоком ветра, оторвало от земли и отбросило в сторону. И вот тут ему повезло дважды. Во-первых, он налетел на одного из подчиненных Калем Гвара, а тот, падая, увлек за собой другого. Во-вторых, приземление вышло довольно мягким. А главное — прямо под рукой у Большакова оказалась автоматическая винтовка убитого рикошетом Колониста. Были и плохие новости: Таланты, хоть и не пропали, но находились в процессе перезарядки, и Тим не мог воспользоваться ни одним из них. Поэтому рассчитывать мог исключительно на навыки, данные ему природой. Единственный устоявший на ногах коршут собирался направить на него свое оружие. Тим оказался расторопнее и выстрелил первым. Короткая очередь срезала противника.
Калем Гвар попытался набросить на Большакова электрическую паутину. Да и двое других коршутов не стали разлеживаться. Поэтому Тимофей, недолго думая, подхватил винтовку и бросился к камням. Последние метры проделал в подкате и успел нырнуть в укрытие прежде, чем раздались первые выстрелы.
Стреляли подручные большого начальника хорошо. И с реакцией у них было все в порядке. Стоило Тиму выглянуть с другой стороны камня, как прозвучали новые выстрелы. Пули застучали по известняку, выбивая крупные куски и крошку — Тим едва успел спрятаться. Но перед этим заметил, как коршуты сменили позицию и начали приближаться, используя в качестве прикрытия такие же каменные обломки. Большаков не стал геройствовать, начал передислокацию.
Камни стояли и лежали хаотично. Расстояние между ними было различным. С короткими перебежками проблем не возникало. Но когда приходилось рвануть метров на восемь, раздавались выстрелы. И всякий раз они звучали все ближе.
И все же Тим затерялся среди обломков, оказавшись под самой стеной. Прислушался. Тишина. И именно она не нравилась Легенде больше всего. Коршуты перестали стрелять. И где они теперь?
Тим выглянул из-за камня. Никого. Перешел к следующему и дальше, постепенно удаляясь от скал. Действуя по принципу — лучше ужасный конец, чем ужас без конца — он хотел прояснить положение, а еще лучше — увидеть Калем Гвара через прицел винтовки. И он его увидел. Мелочь, но она едва не стала последней. Спасла Тима отменная реакция. Колонист стоял на прежнем месте и целился в Тима из оружия. Это определенно была снайперская винтовка. Возможно даже та, из которой был убит Пилигрим. По крайней мере, звук выстрела был похож. Тяжелая пуля отбила изрядный кусок известняка в тот самый момент, когда Большаков дернулся назад, едва увидев целящегося в него коршута. Крошкой посекло лицо, но могло быть и хуже.
— Хочешь поиграть?— прохрипел он внезапно пересохшим горлом.— Хорошо, давай поиграем.
В ближнем бою он явно проигрывал Калем Гвару, а вот в дальнем можно было потягаться.
Пригнувшись, Тимофей переместился к соседнему камню, а потом еще дальше. Таланты все еще заряжались, пришлось пойти на риск. Он осторожно выглянул... И отдернулся назад, одновременно с прозвучавшим выстрелом.
"Да что же он, сквозь камни видит?"
Большаков был недалек от истины. Как только он спрятался, Калем Гвар опустил винтовку и вытянул правую руку ладонью вперед в ту сторону, где в последний раз заметил неприятеля. "Пошарил" туда-сюда, "нащупал" перемещавшегося Тимофея и некоторое время сопровождал его ладонью. Когда тот замер, быстро привел оружие в боевое положение и выстрелил в тот момент, когда Тим выглянул из укрытия. Недовольно поморщился, поняв, что неприятелю снова удалось спрятаться прежде, чем пуля разнесла ему череп.
Не иначе использует какие-то Таланты.
Ну-ну...
Сделав еще одну попытку, Тим окончательно удостоверился в том, что просто так ему коршута не прикончить. Он всегда будет на миг быстрее. Вот если бы его кто-то отвлек... Но кто? Сан Саныч прятался где-то за машиной. Или, воспользовавшись возможностью, удрал, если не дурак. Алиса и Майка скрылись в противоположной стороне локации. Да и не хотелось Тиму их подставлять. Надо как-то самому действовать.
— Эх, был бы под рукой паучок...
Он находился в сумке, которая осталась в машине, так что вряд ли от него что-то осталось после взрыва.
"Дружок..."— мысленно позвал его Тим без особой надежды.
Сгоревшая машина находилась слишком далеко, но вдруг?
Неожиданно проснувшийся Талант За секунду до... завопил благим матом. Тимофей понятия не имел, откуда ему могла угрожать опасность, поэтому действовал инстинктивно. Он резко нырнул в сторону за мгновение до того, как тяжелый приклад ударил его в голову. Хорошо так прилетел, от души. Разбил бы он череп или нет, можно было гадать, но мало не показалось бы уж точно. А так он звонко ударил по камню, к которому прижимался Большаков. Атаковавший его коршут от неожиданности завалился вперед, не упал, но потерял концентрацию и — главное — время. Тим выстрелил в него из положения лежа, на нервах всадил целую очередь. А еще через секунду винтовка отлетела в сторону, выбитая сильным ударом ноги. Тим не успел опомниться, как на него сверху навалился второй Колонист. Действовал он прямолинейно и целенаправленно, схватил Тимофея за горло и принялся душить. Что больше всего поразило Тима в этот момент, так это безучастное выражение лица противника. Такое впечатление, будто тот выполнял рутинную работу, словно каждый день на протяжении многих лет только и делал, что душил Легенд всевозможного разлива. На зарядку Талантов понадобится еще какое-то время. Да и вряд ли они могли помочь Тиму в сложившейся ситуации. Все-таки он был Призрачный Стрелок, а не боец ближнего боя. Поэтому и задыхался, тщетно пытаясь ослабить стальную хватку сжимавших его горло пальцев.
Вспыхнули зарядившиеся Таланты. По наитию... Нет. За секунду до... Нет. Блок... Увы. Длинная рука... А вот это пожалуй. Легкие готовы были взорваться изнутри, перед глазами расплывались мутные разноцветные разводы. Тим склонил голову набок, приметил увесистый камень. Ему не хватило бы сил поднять его рукой, но по мысленному приказу активированного Таланта тот легко приподнялся над землей и, качнувшись, шарахнул беспристрастного коршута по неприкрытой голове. Звук удара получился ярким, звонким, с характерным треском. Пожалуй, Тим переусердствовал: Колониста даже отбросило назад, так, что он приложился своей многострадальной головой о соседнюю глыбу. После чего распластался на земле неподвижно.
У Тима не возникло ни тени сожаления. Этот тип пытался его убить. А с некоторых пор смерть тех, кто покушался на его жизнь, не вызывала у Большакова ни грана сострадания.
А ведь не так много времени прошло с тех пор, когда он был совсем другим человеком.
Хрипя и делая глубоки вздохи, Тимофей уселся и, потирая горло, прислонился к глыбе. Закрыл глаза, переводя дух. Дрожь пробежала по телу, когда он понял, что мог снова умереть через несколько минут после чудесного Возрождения. Это чувство было сравнимо со вторым прыжком с парашютом. Первый раз еще как-то. А во второй очень не хотелось.
