— А почему вы не заказываете поставку медикаментов у своего командования? Ответьте мне, капитан Брегов, вы же сами, частенько мне говорили, что если мой отряд перейдёт в ваше подчинение, то не буду нив чём знать нужды. Так в чём же дело? Где же то обещанное изобилие?
— Старший лейтенант Хордыш, — совершенно спокойно ответил офицер, — так сложились обстоятельства. У моей родины возникли некоторые проблемы. Фронт откатился слишком далеко, и почти все наши самолёты дальней авиации, были уничтожены в первые недели войны, эти потери, в полной мере ещё не восполнены. Однако, и это временное неудобство, в скором времени будет исправлено.
— Жаль, искренне вам сочувствую. Ну что же тут поделаешь, когда у союзника возникли такие "временные" проблемы? Мы выделим вам немного перевязочных материалов и прочих медикаментов. Только, запасы ..., в общем, они и у нас не бездонны. А пополнять их, в последнее время стало весьма проблематично. К сведению. Наши санитарки, бывшие в употреблении бинты стирают, вываривают, и после просушки, гладят раскалённым утюгом. Да. Так делают только после чистых перевязок, все бинты с гнойных ран мы сжигаем.
— Мы тоже так делаем, Кам. — вновь заговорил Серьга. — Однако повторюсь, с перевязочными материалами и лекарствами у нас беда.
— Я же сказал, что поделимся. Высылай к нам караван. К нам, твои парни поведут нонкомбатантов, а возвращаясь назад, захватят аптечки и прочую медицину.
— А боеприпасов не подкинешь?
— Ха! Какие вы все ушлые! А вам, палец в рот не клади, по локоть оттяпаете. — Первуша, громко усмехнувшись и с силой хлопнув ладонью по столу, возмущённо прокомментировал последнюю просьбу Серьги.
— Остынь, друг. Времена нынче для всех тяжёлые, почему б нам не помочь союзникам. Сейчас мы их выручим, а завтра они нас, так же безвозмездно. Ведь так? — с нажимом в голосе, поинтересовался Кам.
— Всё так. И не как иначе. — сухо подтвердил прозвучавший из динамика селектора голос Строга.
— Всё? Или ещё есть какие-то пожелания? — поинтересовался Хордыш.
— Тут наше командование спрашивает. Почему все мы, резко сократили проведение диверсионных операций на путях сообщения? — поинтересовался Брегов.
— А мы то тут причём? Ваши отцы командиры интересуются, вот вы, им и отвечайте. Вон, опишите им влияние погодной аномалии на вашу боеспособность.
— Но вы же наши союзники, и мы, должны согласовывать наши совместные действия. Как и проводить совместные операции.
— Вот именно, мы согласились на совместные с твоим отрядом операции. Причём, это должны быть разовые акции, а не на постоянной основе. И там, нет ни слова о том, что мы обязаны им хоть в чём-то отчитываться. Ведь мы, не находимся в подчинении ваших генералов. С этим уяснили. Чем ещё мы можем вам помочь?
— Так что нам ответить полковнику Гергину?
— Я уже всё сказал. Серьга, если хочешь, дам более развёрнутый ответ. Передай своему командованию что мы не являемся гражданами вашей республики. Как и не пребываем на территории твоей державы. Присягу верности вашему государству, ни я, ни мои люди не давали, и давать не собираемся, поэтому ваши отцы командиры нам не указ. Всё понятно? Вроде всё сказал. Не скажу, что был рад сегодняшнему общению, особенно его финальной части. Однако, всё равно желаю вам всего доброго. Вроде всё что хотел, я сказал. Отбой связи.
Стоило аппаратуре отключиться, как Эмра, проводив усталым взглядом молча покидающих помещение девушек-стенографистов, как-то тяжко вздохнула. Затем, переведя недовольный взгляд на мужчин, сослалась на какие-то неотложные дела, от которых её оторвали некие оборзевшие личности, и неспешно покинула переговорную. После чего Первуша, вновь усмехнувшись и в сердцах повторно хлопнув ладонями по столешнице, как будто ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил:
— Ха! Я тоже не понял. Какой такой важный вопрос хотели решить наши союзнички, для обсуждения которого наша троица должна была здесь собраться в полном составе? Они что, таким образом приучают нас им подчиняться?
— Да-а. Чужая душа потёмки. Может быть, для наших "друзей" эти проблемы стали вопросом выживания. А быть может, они надеются выработать у нас определённый условный рефлекс? Например, не задумываясь соглашаться с любыми выдвинутыми ими требованиями.
— Мне думается, только первая озвученная тобою версия не является истинной причиной переговоров. — зло нахмурившись, проговорил Первуша. — Мать их ...
— И это может быть. Хотя ..., я тоже не сильно то верю в их ... М-да, лучше промолчу — не хочу лишний раз сквернословить. А так и тянет послать их подальше, с обильными пожеланиями, на дорожку. Мне тоже кажется, что они начали играть против нас в долгую ..., посмотрим, что будет дальше.
— Ты, и после всего этого, продолжишь им оказывать материальную помощь?
— Раз пообещал, то буду. Ровно до тех пор, когда они мне напрямую в душу нагадят. Или не приведи духи, предадут.
— Кам. То, что с созданием новых реакторов у нас проблемы, — из-за нехватки необходимых для их постройки ресурсов, как и для изготовления новых стержней, я прекрасно понимаю. Но, мы можем успешно воевать с имперцами и без этих оборзевших нахлебников. С нашими то технологиями ...
— Эх, дружище, рано нам демонстрировать нашу полную силу. Если кто-то прознает про те недостижимые для других держав технологии, которые мы по своей тупости раньше времени продемонстрируем. То. Кто может гарантировать, что в попытке овладеть хоть частью наших ... Нет, даже не так. Я и "ломанного гроша" не поставлю на то, что соседние короли, князья и прочие президенты, да спикеры с их парламентами, поняв, что со временем, мы станем ещё могущественнее, не объединятся против нас. Даже непримиримые враги, столкнувшись с общей угрозой для их существования, позабыв о былых обидах, обязательно заключат временный союз. А поводов стать против нас единым фронтом, у них будет достаточно. Первый — они обязаны задавить в зародыше угрозу для своей власти. Второй — возможность поделить меж победителей все захваченные ресурсы и опережающие весь мир научные достижения. И это так, только на вскидку, если хорошо подумать, то можно составить длиннющий список.
— Резонно.
— Так же, нам не стоит забывать об угрозе с орбиты. Мы должны развиваться, но, делать это незаметно.
— Сдаюсь, я всё понял. Мы, до сих пор точно не знаем, связана ли проклятая империя с теми, кто контролирует планету с орбиты. Но и сидеть в своей норе, дрожа от страха, для нас, равносильно самоубийству.
— А мы и не сидим. Хотя-а ..., если говорить честно. Когда я только попал к вам, мне хотелось просто адаптироваться к вашему обществу, и не выделяясь на вашем фоне, прожить счастливую и долгую жизнь. Как видишь, не получилось. Поэтому, будем развиваться поэтапно, тщательно подготавливая "почву" для каждого нашего нового шага.
— А получится?
— Не попробуем, не узнаем.
Пеший караван от союзников, прибыл на четвёртые сутки после достигнутого устного договора и при достижении точки назначения, выглядел не очень презентабельно. Люди шли на самодельных снегоступах, а не лыжах и при этом, таща за собою сани со скарбом, были сильно вымотаны. Это можно было сказать даже о бойцах союзников. Что уж говорить о гражданских участниках этого перехода? Те вообще, шли только на морально-волевых, поддерживая тех, кто был готов сдаться. Хорошо, что предсказанное Жункой потепление ещё не началось. Впрочем, не всё было столь однозначно, снежный покров претерпел некоторые перемены, на нём появился наст. И если бы все изменения ограничились только этой ледяной коркой. Так нет. Пресловутые снежные шапки, после последних двух снегопадов опасно лежащие на ветвях, отяжелели. И слишком часто, вниз падали чуть ли ни ледяные глыбы, перемешанные со снежными лавинами, а иногда, с жутким треском ломались огромные ветви. Спасибо, что из измотанных караванщиков никто серьёзно не пострадал. Немаловажно, даже при беглом медицинском осмотре, было выявлено, что почти все участники похода, имели признаки простудных заболеваний, иногда, с сопутствующими им осложнениями. Что ещё? К моменту прибытия новой волны беженцев, в двух средних спортзалах, располагающихся в недавно "расконсервированном" крыле крепости, был убран весь инвентарь и расставлены двухярусные койки. Заодно, то же самое было сделано во всех временных молодёжных общежитиях. То есть, прошло вынужденное уплотнение жильцов. Вполне ожидаемо, подростки отнеслись к этому с пониманием, некоторые из них, то ли всерьёз, то ли с сарказмом, предлагали добавить кроватям третий этаж. Правда к дополнительному уровню, в зависимости от полёта фантазии некоторых "рационализаторов", предлагались различные усовершенствования, вплоть до ...
Глава 22
Слегка запыхавшийся Кам, добежав до заложенного мешками с песком окна, которое таким образом переделали в узкую бойницу, не теряя на раскачку ни секунды изготовился для стрельбы с колена, и почти сразу прильнул к прицелу. Как он смог понять, находящиеся на замаскированных позициях наблюдатели, заметили, что работающий из бесшумного оружия неприятель, быстро снял всех стоящих на виду пулемётчиков. Сейчас же, вражескому отряду диверсантов, из всей дежурной смены, противостояли только несколько стрелков с карабинами, и два пулемёта. Правда, в пяти метрах впереди от позиции Хордыша, не взирая на то, что в раскисших от талой воды окопах, жидкой грязи было покалено, прибывали другие, поднятые по тревоге бойцы, которые споро занимали стрелковые ячейки. На неискушённый взгляд, те, открывали в сторону врага бессмысленный, беспорядочный огонь.
Через считанные секунды, в помещении прогрохотал первый сделанный Камом выстрел, произведённый по обнаруженной им огненной вспышке неприятельского оружия. Поиск новой цели, повторный выстрел, и опять, и вновь, и снова и ... Не теряется ни мгновения на ненужные эмоции, и прочие переживания. Магазин пуст, отработанным до автоматизма движением, открыт затвор, из подсумка извлечена обойма, и резко, с усилием, в приемник вдавлена новая партия патронов. Сыто, с глухим щелчком, закрывается затвор, подавая в камору первый патрон. Тем временем, взгляд Хордыша выискивал новую цель. Совмещение целика и мушки на еле заметном силуэте пулемётчика, и ... поиск новой цели. Только приходится резко пригибаться, над головой, чуть не задев каску, вжикнула пуля, а в мешки, забитые слежавшимся до состояния камня песком, начали впиваться её товарки. Пригнувшись, Кам перебежал к другой стрелковой ячейке, и весьма быстро, сделал три прицельных выстрела. Пригнулся, выждал несколько секунд, проговорив вслух слово кукушка ровно пять раз. По его новой позиции никто не стрелял. Поэтому, опустошив магазин, Хордыш вновь присел, и перезарядился. Он успел ещё пару раз послать смертоносный подарок в сторону врага, когда по каске, как будто молотком ударили. Голову дёрнуло так, что хрустнули шейные позвонки, из-за чего, после боя, сто процентов заболит как сама шея, так и голова. Сейчас же, понимая, что вновь повезло, и пуля ударила каску по касательной, Кам вновь сменил позицию, вернувшись на предыдущую. Ещё не прильнув щекой к карабину, где-то слева, краем глаза Кам заметил, как от бойницы отшатнулся кто-то из его бойцов и упал. Машинально кинув на него мимолётный взгляд, Хордыш подметил, что его упавший товарищ, не подаёт никаких признаков жизни. В следующий миг, он вновь вернулся в бой, и навёл прицел на низко пригнувшегося к земле неприятеля, который только что вскочил для короткого рывка. Бабах! И сделавший первый шаг бегун, поймав грудью пулю, как будто наткнулся на стену. Почти сразу, его колени подкосились, и не выпустив из рук своего оружия, тот падает навзничь. Вот очередной враг, рухнув грудью на землю, уходит двумя перекатами в сторону, и готовится прикрывать тех, кто должен был выполнять перебежку. Благо, бойницы этой линии обороны, на которой сейчас сражается Кам, находятся на высоте двух метров от уровня земли, и отсюда, наступающие враги видны как на ладони.
Карабин к плечу, новый выстрел. Находящийся в прицеле неприятельский штурмовик, роняет свой П.П. и утыкается в сырую землю лицом. Смотреть, как его тело в предсмертной конвульсии загребает ногами некогда. В поле зрения появляется новая цель, выдавшая своё место положения огненным цветком пламени, вырывающимся из ствола пулемёта. Быстрое прицеливание, мягкий спуск, и сухой щелчок осечки. Присест, затвор открыт и бракованный патрон летит в сторону. Досылается новая обойма, правда, всё это делается находу, во время перебежки к недавно осиротевшей бойнице слева. Быстрый взгляд на поле боя. Такое впечатление, что враг слегка умерил свой пыл. По крайней мере, более никто не движется вперёд, стараясь короткими перебежками преодолеть открытую часть небольшого пустыря. А те, кто в этот момент находился на открытой местности, продолжая отстреливаться, переползают к ближайшим укрытиям. В дружественных окопах, на беглый взгляд все целы. Видно, как несколько бойцов, не высовываясь из-за бруствера, подняв руки вверх, стреляют длинными очередями из своих П.П. веером посылая в сторону оппонентов "свинцовую смерть", стеля её параллельно земле. Рассматривать, заряжает ли кто-либо этим стрелкам оружие, некогда. Вновь "проявился" вражеский пулемётчик, который, видимо тоже перезаряжался. А быть может, он менял перегретый ствол своего оружия. Свинцовое "многоточие" из четырёх распределённых по горизонту выстрелов, чтоб с гарантией попасть в тело вражины, заставила пулемёт умолкнуть. Вот только почти мгновенно, ни дав ни мгновения для того, чтоб убедиться в уничтожении пулемётчика, в бойницу влетело несколько пуль, и одна из них, с силой ударив по левой руке, обожгла предплечье жуткой болью. Через пару секунд, перестав зло шипеть и кататься по полу, Кам, вытащив из кармана смотанный матерчатый брючный ремешок, начал накладывать его на раненную конечность, используя его как жгут для остановки обильного кровотечения ...
Ровно в 16-20, — через час после удачного отражения неприятельского нападения на объект, Кам сидел в конференц-зале нижнего, то есть, секретного уровня базы. Точнее, он, и его бойцы, занимались "разбором полёта". Хордыш, увлекшись анализом действий некоторых своих подчинённых, периодически морщился от боли и неосознанно потирал левое предплечье.
— Пулемётные вышки, конечно же удобная конструкция, позволяющая гарантировано просматривать все подступы к охраняемому объекту, особенно ночью, когда с них подсвечивают прожекторами. — сдержанно вещала весящая возле переговорного стола голограмма лейтенанта Пегово. — Только, не в боевой обстановке. Я из-за них, сразу четырёх бойцов потерял.
— Ты это имперцам расскажи. — не смотря на усталость, весело осклабившись, ответил Первуша. — Так и скажи, обидно мне своих воинов терять, да и вам, нести такие потери не советую. Пусть они над этим хорошенько подумают.
— Не скалься так, зубоскал! Я, в отличии от некоторых, бой не продул.
— Ша! Замолкли оба. Сегодня все изрядно накосячили. И я, в том числе. — резко осадил недавних оппонентов Кам. — У тебя, Бортник, сегодня была неоправданно ослабленная снайперская группа. И ещё, ты полностью забыл о подствольных гранатах.
