— Капитан Василий Громов, разведка, — сообщил он.
Ну да, очень информативно: ни какая разведка, ни откуда, ни зачем. Документов тоже, разумеется, предъявлять не стал. Хотя мне на них абсолютно наплевать. Тоже представился, но не в таком, а в более развёрнутом варианте:
— Иван Гроза, командующий Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Ивана Васильевича. Самопровозглашённый командующий самопровозглашённой дивизии. А это товарищ Любовь Орлова, наш дивизионный комиссар. Даже не самопровозглашённый, потому что не она сама, а лично я её на эту должность назначил.
— Товарища Грозного? — вопросительно произнёс капитан, как бы пробуя фразу на вкус.
— Да, мне тоже нравится, — кивнул я. — А вообще мы что-то вроде народного ополчения. Сами собрались, ни от кого не зависим, никому не подчиняемся. Немцев потихоньку бьём, нашим помогаем. И вам можем помочь, если попросите. Но именно если попросите — приказы мы не принимаем ни в каком виде и ни от кого. Так вы по какому-то важному вопросу подошли или просто спросить?
Оказалось, им действительно нужна помощь. При десантировании разбили рацию. И чего они, собственно, хотели от непонятной группы, в лучшем случае окруженцев? Мы не мастерская, которая рации ремонтирует. Вот полуторку или какой другой автомобиль — да, можем. Даже танк на гусеницы поставим. А рацию, извините, нет. О чём им прямо и сказал. Что на это ответить, командир как-то сразу и не нашёл. Сам понимал, что такую помощь в лесу вряд ли получишь от кого бы то ни было.
— Но вам невероятно повезло, — заявил я. — Так получилось, что у меня в дипломе написано: радиоинженер. Причём не просто радиоинженер, а радиоинженер третьего уровня, что очень-очень много по нынешним временам. Да по любым другим временам много.
— Молод ты больно для инженера, — хмыкнул капитан, недоверчиво прищурившись. — Назваться командиром отряда — дело нехитрое. Можно даже по праву, если остальные тебя в таком качестве примут. Но чтобы назваться инженером — тут собственного желания и согласия окружающих мало, ещё и знания нужны.
Ну вот, и этот туда же. Подфартила мне Система с молоденьким личиком. И это при том, что тело очень даже зрелое и максимально развитое по всем параметрам, какие у меня только были в жизни. Вот так каждый раз объясняй, что я не только комдив, но ещё и путешественник во времени.
Пришлось опять показывать уже привычное шоу со школьной доской, рисовать линии со стрелочками, годами и всем прочим. Зачем я их в прошлый раз стёр, не помню. Самое забавное было смотреть не на гостей, а на наших бойцов, которые это уже не один раз слышали и теперь кивали, как будто они тоже путешественники во времени. Также в очередной раз рассказал о своём обманчивом возрасте. Об омоложении как о побочном эффекте путешествий во времени.
Вот вообще не представляю, как бы я добился хоть от кого-нибудь понимания, если бы не инвентарь и его возможности. В появляющиеся и исчезающие вещи поверить трудно, если сам это не увидел. Зато если увидел, то и в остальное невольно начинаешь верить.
— Так что давайте вашу рацию, — закончил я. — В своё время я действительно был радиоинженером, да и сейчас им остаюсь.
Тот согласился и кивнул одному из своих бойцов, у которого был огромный рюкзак с бандурой. Не трудно догадаться, что это и была та самая рация. Я уже привычно расстелил на земле брезент и предложил выкладывать туда. Поглядев на ящик, решил вначале попробовать его исследовать с помощью инвентаря. Просто прикоснулся ладонью и отправил в внутреннее пространство.
И вот тут-то произошла абсолютно неожиданная для меня вещь. Открыл ещё одну особенность Системы, о которой даже не подозревал. Когда я вот так же прямо в инвентаре исследовал полуторку, мне приходилось её чуть ли не на ощупь проверять. Ту же лопату, топор и лом искал довольно долго, пока не обнаружил. А ведь они как бы не часть машины, а груз. Двигатель тоже мог рассмотреть вплоть до каждой детали, но там было ещё сложнее и требовало куда большего внимания.
С радиостанцией получилось всё совершенно иначе. Я просто её насквозь видел. Буквально насквозь! В виде схемы, и точно понимал, что там как и почему. Ну, допустим, понимал я именно потому, что действительно в таких вещах разбираюсь, но видеть именно видел.
Также видел и понимал, что с ней не так. Просто разбилась одна из ламп. К счастью, я знал, как это исправить. Нет, запасной лампы у меня, естественно, не было — в тех складах, которые мы разграбили, ничего из подобного имущества не нашлось. Тут всё немного проще, я просто знал, как можно упростить схему, при этом даже не ухудшив, а наоборот, улучшив и оптимизировав.
Потянувшись мысленно к агрегату, понял ещё одну вещь. Я эту рацию не просто лучше вижу, чем другие предметы, у меня и возможности гораздо больше. Могу изымать не только те её части, которые не являются неотъемлемыми, но даже припаянные детали.
Выходит, Система не просто признаёт и оценивает наши навыки, но и как-то интегрирует их друг с другом, ну или как минимум с инвентарём. Интересно, а какие у меня возможности относительно книг? Ведь библиотекарь-то я аж пятого уровня, а не всего лишь третьего, как радиоинженер. Потом обязательно проверю. А пока вернулся к разборке, раскидал её на запчасти, аккуратно их разложив на брезенте.
— Ты что! — возмутился радист. — Ты же её сломал!
— Нет, сломал её именно ты, а я, с точностью до наоборот, прямо сейчас и чиню, — пояснил ему очевидное.
Командир сделал жест, останавливая своего подчинённого. А я тем временем продолжил:
— Всё дело вот в этой лампе. Она разбита и ремонту не подлежит. И да, предупреждаю сразу — у меня второй такой нет.
— Значит, всё, восстановить не получится, — разочаровался командир.
— А вот этого я не говорил. Наука и техника не стоят на месте. Всё совершенствуется и оптимизируется. А ещё сильно упрощается. И ту же самую рацию можно собрать, не только выкинув эту лампу, а вообще половину здесь присутствующих. Анекдот про самолёт из лишних деталей слышал?
Он не слышал, и именно сейчас был не в настроении выслушивать. Ну что ж, расскажу в другой раз. Или не расскажу. А пока вернулся к радиостанции. Одно дело рассказывать о новых возможностях из будущего, и совсем другое — это сделать руками. Тем более что никогда раньше подобных схем не рассчитывал. Хотя и ничего особо сложного тут нет.
Быстро прикинул в уме, как собрать новую схему из уже имеющихся деталей. После чего именно это и продемонстрировал. Собирал не руками, а всё тем же инвентарём. У меня получилось! Правда, был один нюанс. Припаянные детали я мог без труда отсоединить друг от друга. Соединить обратно тоже получилось. А вот восстановить припой уже нет.
Не беда! Паяльника у меня, допустим, нет, ну так его и сделать можно. Да, прямо в лесу. Да, на коленке! Так-то ничего сложного: нашёл в инвентаре медный пруток подходящего диаметра, взял напильник, сточил кончик под нужным углом, взял плоскогубцы и сунул получившуюся конструкцию в костёр. Как только жало нагрелось, прикоснулся им к месту разрыва припоя. Тот схватился. Повторил ещё несколько раз там, где требовалось.
Зрители затаили дыхание, наблюдая за моими манипуляциями. Даже бывалые разведчики не могли скрыть своего изумления. Да что уж там, бойцы моей дивизии, вроде бы давно привычные ко всякому, тоже наблюдали кто с удивлением, кто с восхищением. Некоторые перешёптывались между собой, обсуждая увиденное.
Радист на все мои манипуляции смотрел с абсолютным непониманием. С ним всё ясно: ключом работать научили, а схему самого оборудования он не знает и не понимает. Даже командир, и тот смотрел на мою работу более осмысленно, хотя в его глазах читалось явное недоумение.
— Ну вот, собственно, и всё, получите вашу рацию. Она теперь даже лучше, чем была. Как минимум мощнее.
— И в чём подвох? — на всякий случай спросил командир, всё ещё сомневаясь.
— Подвоха нет, — честно признался я. — Зато есть одна особенность. Раз она мощнее на выходе, то и более требовательна к энергии на входе. В общем, ваша батарея её теперь не потянет. Вернее не совсем так. Потянуть-то она её скорее всего потянет, но даже я не берусь предсказать, на какое расстояние получится передача.
— Ну вот, зачем нам такая рация, если без батареи, — непонятно, то ли расстроился, то ли обрадовался радист, поправляя лямки своего рюкзака.
— Кто же сказал, что без? Уж чем-чем, а батарейками я вас обеспечу.
После чего достал требуемое из инвентаря — обыкновенный автомобильный аккумулятор. Командир с сомнением смотрел на отремонтированную рацию, которую я тем временем успел спрятать обратно в корпус. И на аккумулятор, который был не сильно меньше её самой. Зато сильно тяжелее. Я его даже понимаю — им теперь с этим оборудованием по лесам бегать. Но по-любому даже такая рация лучше, чем никакой. Особенно если твоё задание состоит в том, чтобы передать сообщение именно по радио.
Капитан задумчиво потёр подбородок, взвешивая все за и против. Его взгляд то и дело возвращался к массивной батарее, но в глазах уже читалось решение. Если нельзя далеко утащить с собой аккумулятор, то придётся выходить в эфир прямо оттуда, где он есть. Я это прекрасно понимал, командир разведчиков тоже. Он даже предупредил нас о том, что собирается сделать.
— Ну и делай, — пожал плечами я.
— Немцы обязательно засекут выход в эфир и будут нас искать, начал объяснять он мне, как маленькому. — Мы, конечно же, к тому времени будем далеко, а вы не справитесь.
— Уж за нас можешь не переживать, мы отсюда исчезнем гораздо бесследнее некоторых. Ты лучше подумай, что обо мне будешь рассказывать.
— Ничего, — уверенно заявил командир.
— Боишься, что не поверят?
— Боюсь, что перехватят и сумеют расшифровать. Не сразу, но сумеют. Та информация, которую буду передавать я, сама к тому времени потеряет актуальность, а вот о тебе, боюсь, что нет.
— Ну и пусть расшифровывают, — пожал плечами я, мол, ничего особенного.
— Как это — пусть? — возмутился командир.
— Да так. Если ты не сообщишь, то очень скоро я сам выйду в эфир. Вот найду себе радиостанцию, только помощнее, подшаманю немножко, ну ты видел, я умею, и начну рассказывать всем желающим о будущем. На волнах 'Маяка', например, чтобы любой местный радиоприёмник гарантированно принял. Ну и не только о будущем — советы товарищу Сталину буду давать, ругать не товарища Гитлера, открывать грязные секреты ещё более не товарищей Черчилля и Рузвельта, песни в эфир петь. И вообще хулиганить, как только можно и особенно как нельзя.
Мои слова повисли в воздухе. Капитан замер, пытаясь осознать масштаб моих намерений. Ну или то, где кончаются откровенные шутки и начинаются реальные планы. Удачи ему в этом нелёгком деле, так как я и сам пока не до конца уверен.
Тот меня откровенно не понимал, сильно офигевал и очень не верил. Мне осталось лишь пожать плечами. Не хочешь верить — не верь, а я сделаю как обещал. Это при том, что пока сам не до конца верю.
К тому времени как разведчики вышли в эфир, я всю свою дивизию давно собрал в инвентарь. Никого не осталось. Когда они закончили и собирались закопать аккумулятор, я усмехнулся и забрал его тоже. Вместо него вытащил немецкую гранату-колотушку и протянул её радисту:
— На, вот в рацию засунь.
— Зачем? — удивился тот.
— Ну так, чтобы немцам не досталось, если вдруг попадётесь. Схема там действительно теперь очень продвинутая, и желательно, чтобы она попала в правильные руки.
Какой-то откровенно туповатый у них радист. Казалось бы, профессия прогрессивная и требует умных людей. А взяли вот такое вот. Капитан кивнул, одобряя моё решение. Быстро всё понял и приказал сделать, как я посоветовал.
Глава 33 Полевой аэродром
Я решил временно присоединиться к разведчикам. После того как узнал, в какую сторону они направляются.
— Примерно на Минск? — уточнил я.
— Да, — ответил капитан Громов.
— Тогда нам почти по пути.
Те даже не возражали. Тут я командира понимаю: аккумулятор-то у меня, и если вдруг понадобится опять выйти в эфир, есть возможность одолжить электричество.
Правда, для начала он меня скептически осмотрел и что-то для себя решил. А ещё сразу предупредил, что ради меня они темп снижать не будут и побегут так же, как обычно.
— Если отстанешь, значит, всё — отстанешь, — заявил он.
Ага, как бы им самим от меня не отстать. Учитывая мою девятку выносливости и то, что я побегу вообще налегке. А также здоровье и живучесть. Не стал об этом рассказывать, пусть удивляются. Честно предложил понести в своём инвентаре всё их имущество — отказались. Ну что ж, их дело. Я бы их самих подбросил, но если они даже простые вещи не доверяют, то и тут предлагать не стоит.
Пока бежали, размышлял о случайно обнаруженных новых возможностях инвентаря в сочетании с признанными Системой навыками. А также о том, что уже наобещал командиру разведки. Ну, я о том, что собираюсь вести войну в прямом эфире. И любые сообщения руководству слать точно так же. Я даже обладаю достаточными знаниями, чтобы это выполнить.
Система при переходе в прошлое даёт идеальное тело со всеми физическими характеристиками, которые у тебя только были в течение всей жизни. Знания, накопленные за всю жизнь, она тоже даёт, но тут уже выборочно. Причём выбираешь не ты сам, а она.
Если признала и оценила какой-то твой навык, то и соответствующие ему знания ты получишь, даже если всё давно забыл. Во всём остальном рассчитывай исключительно на собственную память. Да, она у тебя тоже будет на самом пике, какой только была на протяжении всей жизни, так что не исключено, и тут вспомнишь давно забытое, пусть и не всё.
Поскольку у меня радиоинженер третьего уровня, то за сохранность именно этих знаний мог не переживать. А нам ещё и историю радиодела преподавали. Как и историю радиовещания, правда, шла она по остаточному принципу, а посещалась и изучалась по ещё более остаточному. Но кое-что я всё-таки помнил, а теперь благодаря Системе эти воспоминания восстановил.
Прежде всего меня интересовала история радиовещания в СССР. А именно — где в данное время можно разжиться мощной радиостанцией. В любой из столиц республик такие точно были. Значит, мне дорога в Минск. Хорошо бы попасть туда сразу после его захвата немцами. Там в бардаке получится не только радиостанцию утащить, но и вообще всё, что плохо лежит. То, что лежит хорошо, переложить и тоже утащить. Но город уже захвачен и чем дальше, тем больше орднунга немцы там наводят. Так что стоит поспешить.
Другая ближайшая радиостанция находилась в Гомеле. Что интересно, построены они были в двадцатых годах. Вильнюс, Каунас и дальше тоже имели свои станции, но были построены уже в тысяча девятьсот сороковом году. Интересное совпадение, не правда ли? Строго с приходом советской власти.
Вспомнил, как будто вчера читал, одну статью, по которой нас учили истории. До войны СССР был самой отсталой страной в области радиовещания. Дальше в качестве примера приводилось количество радиоприёмников — полмиллиона. Ну и для наглядного сравнения: пять миллионов во Франции, десять — в Англии и пятьдесят — в США.
