В общем сложившаяся ситуация императора Фридриха не устраивала категорически.
А русскому царю вроде ничего. После некоторого перерыва он снова начал посылать в Сибирь очередные экспедиции. Ставить там новые остроги и крепости. Проводя классическую русскую политику, когда не пытаешься под корень вырезать местное население или загнать их под сапог, и чтобы не пикнули. Наоборот — сибирским северным племенам предлагается русская культура, русская медицина и всё прочее что, в целом и в общем, называется одним словом — цивилизация. Дружа с одними против других, потом с другими против одних, хитрый царь и тех и этих втягивает в орбиту своих интересов. Уничтожаются только совсем отбитые разбойничьи племена, которые уже всех местных достали и сидят у них в печёнках. Часто уничтожаются они или при помощи или вовсе руками местных которых обучили и вооружили русские стрельцы.
Такая себе экспансия, когда встреченные дикари рассматриваются не как плесень под ногами бравых колонизаторов, а либо как будущие поданные, либо как деловые партнёры, с которыми можно и нужно иметь совместные дела к всеобщей пользе и процветанию. Причём право решать кем они хотят быть: подданными или партнёрами часто отдаётся самим дикарям. Секрет здесь в том, что если есть целое море воды и маленькое озеро, то, когда они соединяются, море поглощает озеро, а не наоборот.
Между тем, на восточноевропейском театре сложилась такая ситуация, что:
Император священной римской империи ищет выход из позиционного тупика в пошедшей не по плану войне.
Русский царь думает о том как бы ему скорее, опередив при этом события из оригинальной исторической линии лет на сто пятьдесят — двести, прибрать к рукам и включить в пределы царства красавицу-сибирь.
А братья Коперники в мастерской Приказа Дивных Дел пытаются сообразить: как им в свободную руку дивного доспеха засунуть ещё и огнемёт.
Не обязательно, впрочем, конкретно огнемёт. Можно и ещё что полезное. Мастер Леонардо хочет установить на двух главных руках доспеха съёмные крепления чтобы можно было менять насадки под конкретную оперативную задачу. Разумеется, все насадки должны быть полностью универсальны чтобы одна такая подходила на любую руку любого доспеха. Вот эта самая «универсальность» на сама деле прорывная идея. Она восхитила младшего из братьев Николая и полностью его захватила. Тогда как сельские кузнецы куют гвозди кто какой хочет длины и ширины, а работающим на государевых мануфактурах рабочим приходится долго втолковывать чтобы они не точили гайку под конкретный болт, а делали бы взаимозаменяемые детали — идеи стандартизации, универсальности и взаимозаменяемых компонентных блоков казались чем-то невероятно волшебным. Настоящим божественным откровением.
Но вернёмся к доспехам. Взявший братьев Коперников под своё покровительство мастер Леонардо очень трепетно относился к любым приходящим с фронта новостям. Особенно внимательно он изучал отзывы операторов о придуманных им дивных доспехах.
Анджей даже как-то удивлённо поинтересовался у мастера почему тот проглядывает мельком или даже вовсе пропускает множество хвалебных отзывов, но сосредоточенно изучает каждый, где описывается какая-нибудь неполадка или неудобство, испытанное оператором.
-Хвалебные отзывы тешат, но не учат, -ответил тогда мастер старшему из братьев. -Тогда как критика именно учит, пусть и не тешит.
Братья потом долго размышляли над его словами.
Собрав все дошедшие до него мнения, не только самих операторов, но и командующих ими воевод и даже самого цесаревича Ивана Ивановича Молодого, мессер Леонардо принялся за работу по усовершенствованию дивного доспеха.
Первым пунктом как раз шли сменные крепления на двух главных руках. Насадка в виде трёхгранного шипа из прочнейшей стали показала себя очень полезной, тогда как установленный на другой руке молот оказался не очень-то нужным. Что можно установить вместо него: топор, меч, встроенный в руку ещё один огнебой? Каждый из вариантов имел свои преимущества при выполнении разных задач. Отсюда и родилась концепция сменных насадок.
Сначала нужно было решить вопрос прочности крепления. Чтобы было не слишком сложно в полевых условиях заменять одну насадку на другую, но чтобы при этом в бою та случайно не открутилась и не отпала и чтобы в броне не появилось из-за этого слабое место.
Устроив то, что мессер назвал «мозговым штурмом» когда каждый высказывал любые приходящие ему в голову идеи и никто не смотрел на статус говорившего — полноправный мастер это, или простой подмастерье, сколько ему лет или сколько у него заслуг — любые высказанные мнения записывались, чтобы после быть тщательно рассмотренными. Таким образом появились идеи насадки со стреляющими шипами. Которыми можно сражаться как раньше, а можно с силой выстрелить шипом, причём на его место тут же встанет второй, а за ним и третий. Больше трёх шипов в одной насадке никак не получалось.
Насадка с огнемётом или с раскручиваемым силой сжатого воздуха острым сверлом. Главная проблема как раз заключалась в недостаточном количестве сжимаемого воздуха. Наверняка оператор доспеха предпочтёт потратить его на что-нибудь более полезное чем несколько секунд сверления на высоких скоростях.
В частности, поэтому огнемётная насадка выглядела достаточно эффективной. Возможность несколько раз облить стоящую перед тобой толпу стеной огня, не тратя при этом сжатый воздух благодаря системе взводимых пружин и сменным баллонном с горючей жидкостью, дорого стоила.
Сам огнемёт уже был сконструирован мастерами Приказа и даже использовался в войсках, пусть и не слишком активно. Всё же это оружие близкого боя, далеко из него не выстрелишь.
Главная задача уместить конструкцию огнемёта в сменяемой насадке да так, чтобы его было удобно перезаряжать меняя баллоны и заново взводя пружины. Вот над этим и работали уже который месяц братья Коперники, выпросив у мастера заинтересовавшую и восхитившую их обоих задачу.
Их труд, в тишине просторной мастерской, где на специально сколоченных из досок рабочих стендах стояли разобранные или, наоборот, ещё не до конца законеченные доспехи, прервало появление Михаила Игоревича.
-Эй, труженики! -позвал темник пробираясь по погруженному в полутень залу к его единственной освещённой части, где работали ребята. -Так и знал, что найду вас здесь. Все остальные уже по домам давно разошлись. Кто-то, может быть, уже второй сон смотрит, а вы тут до сих пор гайки крутите?
-Дядька Михаил, мы вообще-то живём здесь. Ты забыл разве? -подал голос Анджей.
-Но не прямо вот тут, на столах с инструментами -усмехнулся Михаил Игоревич.
Он был молодой, весёлый и совсем не похож на страшного темника какими их представлял Николай Коперник до переезда в русское царство. Сначала, узнав кем служит этот весёлый дядька, братья пытались избегать его. Но как тут будешь избегать если он заходит к мастеру Леонардо по три раза на дню, а частенько и сам закатывает рукава и включается в работу. Поэтому они понемногу привыкли и перестали дичиться. Кроме того, дядька Михаил часто приносил ребятам разные вкусности. Свободного времени у них после работе в мастерской и усвоения преподаваемой мастером Леонардо науки оставалось не так чтобы много. Кроме того, ещё после прошлой войны с османами, Приказ Дивных Дел стал «городом в городе». Вход и выход из него были ограничены. Царь опасался повторного нападения на Приказ и предпринимал меры для сохранения самого ценного своего актива — мастеров. На этом фоне дружелюбный и лёгкий в общении темник быстро сделался другом обоим братьям.
-Держите, вот поснедать вам принёс, -Михаил Игоревич протянул ещё тёплые пироги, завёрнутые в полотенце.
-Спаси тебя царь-отец, как ты спас нас, дядька! -поклонился обрадованный Анджей.
-Буде. Столовая давно закрылась, а вы опять голодными спать ляжете. Не дело. Пожалуй, скажу я Фрязину чтобы вас пораньше отпускал, а то он себя загнал и вас заодно, -пообещал темник.
-Не говори мастеру, -попросили чуть ли не хором Анджей и Николай. Причём старший брат уже успел сунуть в рот первый пирог и, судя по распространившемуся аромату, тот оказался с разнорыбицей.
-Мы сами остались. Думали на чуть-чуть, но потеряли счёт времени и вот. Сильно хочется закончить работу чтобы потом наши воины могли огнём жечь врагов, -заголосили мальчишки.
Михаил Игоревич улыбнулся: -Договорились, не буду вас сдавать. Только одно условие.
-Какое?
-Дуйте оба за чаем, чтобы не жевать пироги в сухомятку. И ещё две лишних кружки захватите для меня и для вашего мастера. Он, кстати, у себя? Так я и думал. Пойду его тоже растормошу, иначе до утра просидит. И тоже, наверняка, голодный. Все пироги не съедайте, оглоеды! Оставьте мастеру пару корочек.
-Да тут на пятерых хватит, -подивился Анджей.
Николай пообещал: -Мы сейчас, быстро. Одна нога там, другая уже тут!
Пока парни наперегонки побежали к выведенному от паровой машины кранику с горячей водой, Михаил Игоревич прошёл дальше, вглубь зала и там, через неприметную дверцу, вошёл в личный кабинет мастера.
-Опять в работе как в болоте? -поприветствовал он друга.
-Тебя только тут не хватало, -ворчливо ответил Леонардо. За последние полгода его манеры испортились также сильно, как и его настроение. Некогда молодой и открытый мастер сделался едким, ворчливым и при любом удобном случае сразу нырял с головой в работу как будто не хотел больше видеть белый свет и боялся, что тот станет отвлекать его от дела.
-Не хватало, так вот я здесь! -бодро ответил Мишка, нисколько не обидевшись на холодный приём. К испортившемуся характеру друга он успел привыкнуть и как мог старался того растолкать.
Оторвавшись от незаконченного чертежа, Леонардо поинтересовался: -А где девица?
-Не будет больше девиц, -укоризненно взглянул на друга Михаил. -Ты всех разогнал.
-И хорошо. Они только мешались. Не понимаю, зачем царица их ко мне посылала.
-Ну ты так высоко не взлетай, -прервал его темник. -Чтобы сама царица-матушка тебе в свахи набивалась!
-Но ведь с её ведома они приходили? Одна чертежи залила, видишь пятно до сих пор осталось? Другая доспех со стенда уронила, мы потом его полдня всей ватагой собирали обратно. Таких помощниц мне тут не надо!
-Так не в помощницы они к тебе приходили…
-А этого тем более не надо! -отрезал Леонардо. Он надулся и сидел словно сыч на ветке.
-Ну и чёрт с тобой! -разозлился Мишка. Всё-таки не выдержал. -Теперь к тебе вместо девицы я пришёл. Доволен?
-Ещё как доволен!
-Тогда пошли чай пить с пирогами!
Стороннему наблюдателю могло показаться, что они друг на друга кричат. Фактически так оно и было.
Леонардо принюхался и примирительно улыбнулся: -Пироги говоришь?
-Говорю: пошли скорее, пока твои оглоеды их там без нас все не съели.
Угроза остаться без пирогов подняла мастера с места и вскоре, в единственном освещённом углу большой тёмной лаборатории, собравшись тесным кружком, они вчетвером пили обжигающе горячий чай из больших дутых кружек заедая его успевшими остыть пирогами.
Одна из ламп потухла у них на глазах. В ней закончилось масло. Глядя на это, Леонардо стал рассказывать о таинственной силе «электро» с помощью которой можно легко осветить весь этот зал на что требуется десятки фонарей или сотни свечей. Иной раз путая, точнее не разделяя, свои собственные мысли и услышанное из речей Государя, мастер пересказывал восторженно глядящем на него мальчишкам о городах будущего, где в каждой стеклянной свече будет жить укрощённая сила молнии и таких свечей будут миллионы миллионов. И в городах ночь станет ярче дня.
Младший из братьев Коперников, в свою очередь, пересказал что запомнил из личных разговоров, которыми удостоил его Государь. Про то, что мир гораздо больше и сложнее, чем принято думать. Про тихо плывущие в пустоте звёзды — словно костры в ночи. И каждая из них бесконечно далека от любой другой, но способ переплыть эту чёрную бездну есть, пусть он крайне непрост и очень долог. Постепенно очередь рассказывать естественным образом перешла к Михаилу Игоревичу. Он вспомнил про тот случай, когда, вместе с мастером, совершили первый прыжок с паршютом ещё не будучи уверенными что тот по-настоящему работает. Потом они трезвонили и били в церковные колокола пытаясь перебить проклятый дурман османских колдунов, создаваемый ими с помощью звука, который нельзя расслышать.
Глаза у мальчишек горели.
Когда пироги были съедены, чай допит, а братья Коперники принудительно отправлены отдыхать под страхом что завтра их не допустят к работе над доспехом, если они придут не выспавшиеся, Мишка начал тот разговор, ради которого и пришёл сегодня.
-Слушай, -сказал он, поймав момент пока мастер находился в сытом и довольном состоянии. -Скажи мне честно: сколько ты ещё собираешься убиваться по Марье Петровне? Случившегося не изменить. И мне тоже очень жаль её, веришь?
Мастер отвернулся: -Не верю.
-Ну и зря не веришь. Я уважал её как человека, ценил как друга и радовался, глядя на то, как у вас двоих всё потихоньку складывается. Но нельзя вечно жить прошлым!
Леонардо сделал слабую попытку выйти из неприятного дня него разговора: -Со мной всё хорошо, прекрати уже.
-Не хорошо. Я же вижу, -возразил Мишка.
И он прав. С Леонардо было не хорошо. Вот только мастер не знал, не хотел, не мог это исправить. А чужие советы, пусть даже правильные, а таком возрасте и в таком состоянии никто никогда не слушает. Чужие советы делают всё только хуже.
* * *
Воздух пропах солью. Глаза щурятся от лазури неба и бирюзы воды. Что небо, что вода — практически бесконечны. Две плоскости идущие параллельно и всё-таки смыкающиеся в двух концах, далеко впереди и далеко позади. Между небом и водой тысячи необычных кораблей. Вернее: тысячи тысяч.
Такого флота ещё не видала земля. Он словно пришёл из грядущих веков опередив своё время на два века или на три.
Пользуясь движущей силой экваториального противотечения. Их путь пролегал от Гвинейского залива до южного залива Пиренейского полуострова, который пока ещё лежал далеко впереди. Чёрное солнце взошло над африканским континентом по воле одного человека. И сейчас этот человек пытался перенести его лучи через океан обращая ещё не успевшую начаться эпоху великих географических открытий вспять.
Великий вождь объединённой Африки начинал свой большой поход в Европу.
Однотонно и мерно бьют барабаны. Также однотонно и мерно толкают вёсла чёрные руки. Чёрные спины сгорблены. В белых глазах на чёрных лицах нет тени мысли. Двигающиеся мертвецы, созданные из живых людей с помощью знаний перенесённых через нулевой момент из одной очень специфической вероятностной линии. Люди превращённые в биомеханизмы. Они не знают усталости. Подчиняясь ритму барабанов день и ночь, без устали, двигаются вёсла неся тяжёлые корабли с недостижимыми другими средствами скоростью. Пропитанная специальными составами плоть не гибнет и продолжает оставаться функциональной пока живые клетки получают питание. Так отрезанные, но ещё живые руки служат частями механизма управляющего кораблём. Отрезанные головы, развешаны вдоль борта. Они — никогда не спящие дозорные и криком предупреждают о появлении противника в поле зрения или если один корабль подходит опасно близко к другому и возникает опасность столкновения.
