В руководстве третьего рейха не было полного единства относительно оказания помощи Финляндии. В противовес упоминавшейся позиции Геринга выступал министр иностранных дел И. Риббентроп, опасавшийся дипломатических осложнений с Советским Союзом в случае получения им конкретных сведений о германских поставках оружия финской армии. Гитлер же допускал скрытую поддержку Финляндии, но при условии, чтобы это не повредило Германии 21.
Советское правительство, получив сведения об участии Германии в снабжении Финляндии оружием, не намерено было с этим мириться. 9 декабря Молотов вручил протест германскому послу в Москве Ф. Шуленбургу. Протест основывался на имевшихся у правительства СССР сведениях о том, что через территорию Германии в Финляндию перебрасывалось 50 итальянских военных самолетов 22. Демарш поставил ведомство Риббентропа в затруднительное положение. Требовалось придумывать объяснение.
Тем временем советский Балтийский флот, осуществлявший блокаду финляндского побережья, стал подвергать обстрелу все транспорты, направлявшиеся в порты Финляндии. 10 декабря советская подводная лодка потопила в Ботническом заливе немецкое транспортное судно "Болхейм" 23, что еще более осложнило дипломатическую обстановку. В тот же день Риббентроп, нервно реагировавший на развивавшиеся события, направил в Москву через свое посольство телеграмму, где утверждалось, что "с момента возникновения конфликта между Советским Союзом и Финляндией ни из, ни через Германию никаких военных материалов в Финляндию не поступало". Шуленбургу поручалось "уведомить об этом Молотова и решительно противиться появившимся подозрениям, а также недоверию русского правительства" 24. В том же духе Риббентроп провел беседу с советским полпредом в Берлине A.A. Шкварцевым, специально приглашенным в министерство иностранных дел 25.
По всему было видно, что германское руководство серьезно обеспокоено. В результате последовало распоряжение Гитлера прекратить поставки оружия в Финляндию 26. Немецким дипломатам за рубежом Риббентроп дал указание избегать "антирусского тона" в беседах, касавшихся войны между СССР и Финляндией, а также "от выражения какой-либо симпатии в отношении позиции финнов"27.
Представители Финляндии в Германии с пристальным вниманием следили за действиями гитлеровского руководства. Финляндский посланник сообщал из Берлина в Хельсинки, что германское правительство официально демонстрирует свою индифферентность по отношению к финнам и стремится "отказаться от всех выгод в Финляндии в пользу России"28. Да и советскому руководству было важно не доводить дело до обострения отношений с Германией, демонстрировать верность договорным обязательствам. Прежде всего это выразилось в благожелательной реакции на просьбу со стороны германского руководства учитывать его экономические интересы в Финляндии. Речь шла о том, чтобы война не отразилась отрицательно на поставках в Германию финского сырья, а также сельскохозяйственной продукции и были бы сохранены промышленные объекты Финляндии 29. Чтобы обеспечить безопасность немецких транспортов, был отдан приказ не допускать обстрела нейтральных судов вне блокадной зоны30. Примечательно, что начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников дал распоряжение прекратить бомбовые удары по району Хельсинки, когда проводилась эвакуация немецких подданных из финской столицы. Немецкий транспорт, на котором они следовали из Финляндии, должен был сопровождаться советским миноносцем 31.
Несомненно, события зимней войны рассматривались в Берлине в целом с позиции интересов и наибольшей выгоды для Германии, а не под углом зрения "заботы" о Финляндии. Такая оценка содержалась и в некоторых донесениях, направлявшихся в Хельсинки посланником А. Вуоримаа 32. Когда боевые действия в конце 1939 г. развивались неудачно для Советского Союза, в Германии предпочитали, чтобы Красная Армия как можно дольше вела войну с Финляндией. Второй секретарь посольства США в СССР Ч. Болен, наблюдая за поведением германских дипломатов, сделал такое заключение во второй половине декабря: "Немцы в Москве очень довольны и смеются. Они полагают, что чем больше русские завязнут в Финляндии, тем выгоднее это для Германии, так как последняя тогда будет иметь Советский Союз в своих руках и сможет выставлять требования любого экономического и политического характера, угрожая в противном случае оказанием неофициальной помощи Финляндии"33.
"Неожиданный поворот", как оценил Черчилль войну в Финляндии 34, побудил и западные государства по-иному взглянуть на свои возможности в Северной Европе. По словам посланника Финляндии в Англии Г. Грипенберга, интерес англичан к советско-финляндской войне через неделю после ее начала "возрос так, что они забыли о своей собственной"35. В Форин Офис считали, что "Финляндию надо было сковать длительным по времени конфликтом с Советским Союзом, а Скандинавию предохранить от нападения русских и, возможно, немцев…"36. Но чтобы война могла продолжаться, требовалось усилить помощь финским вооруженным силам.
Рассматривая вероятный ход дальнейших событий, западные политики склонялись к тому, что Германия "не вступится" за Финляндию, а будет скорее всего демонстрировать благожелательный по отношению к СССР нейтралитет. Чемберлен, в частности, не допускавший ранее мысли, что Германия и Советский Союз могут долго сотрудничать, считал в конце 1939 г., что они в данной ситуации "будут вместе"37.
Ободренные тем, что Красная Армия терпела неудачи, руководители Англии и Франции развили немалую активность, пренебрегая опасениями, что может сложиться обстановка, когда их военный противник — Германия пойдет на резкое сближение с СССР в тактических целях. Они считали реальным в тех условиях отвлечь внимание Гитлера от западного фронта и добиться вовлечения в войну скандинавских стран. Это были очень рискованные расчеты.
Более осторожные американские политики Ф. Рузвельт и К. Хэлл начали в это время уже отказываться от излишне резких антисоветских акций, поскольку усматривали их нежелательные последствия для Запада — вероятное усиление связей между СССР и Германией 38.
Неубедительными были и утверждения относительно зреющей с советской стороны опасности для Скандинавии, поскольку наступление Красной Армии застопорилось и она несла значительные потери. Это учитывали в Швеции и Норвегии 39.
Используя обращение финляндского правительства в Лигу наций и последующие ее действия, западные государства взяли курс на применение санкций по отношению к Советскому Союзу, а не на мирное улаживание конфликта. Но это вело лишь к эскалации войны. По мнению, высказанному одним из германских дипломатов в Швейцарии, если бы Лига наций санкционировала необходимость объявления всеми ее членами войны Советскому Союзу, то это в первую очередь "принудило бы северные государства включиться в войну, главная тяжесть которой легла бы тогда на этих новых союзников" западных стран 40.
В Хельсинки учитывали опасность возможного сближения СССР с Германией в случае, если он окажется за бортом Лиги наций подобно вышедшему из нее третьему рейху. В телеграмме, направленной министерством иностранных дел Финляндии своему представителю в Лиге наций, указывалось, что "если Россия будет исключена, то это будет означать победу политики Риббентропа и со временем, возможно, Россия даже полностью присоединится к войне на стороне Германии" 41. Как считали в Хельсинки, такое развитие событий неприемлемо, поскольку тогда "положение окончательно ухудшится в связи с прекращением необходимой от Германии военной помощи"42. Не случайно поэтому финский посланник в Берлине стремился заверить германское руководство, что "обращение Финляндии в Лигу наций не должно никоим образом выглядеть, как действие, направленное против Германии"43. 14 декабря, как к тому стремились в Лондоне и Париже, Советский Союз был исключен из Лиги наций. Это решение, безусловно, дало возможность западным державам более активно поддерживать Финляндию. За день до этого английский посланник в Хельсинки информировал свое правительство, что финский министр иностранных дел В. Таннер выразил твердую надежду на получение военной помощи от западных стран, в частности посылку в Петсамо польских военных кораблей 44. Грипенберг вел переговоры о том, чтобы находившимся в Англии судам польского военного флота "дали распоряжение начать военные действия против Петсамо и Мурманска"45.
Вечером 14 декабря французский посол в Англии поставил вопрос о совместных англо-французских действиях для поддержки Финляндии, предложив "связать на Севере силы Советского Союза"46. На следующий день премьер-министр Франции Э. Даладье принял финских представителей в Париже — посланника X. Холма и полковника А. Паасонена, заявив им о своей готовности "разорвать отношения с Советским Союзом, если англичане сделают то же самое"47. Премьер-министр Франции выразил, кроме того, готовность направить Финляндии 30 новых истребителей и предложить Швеции и Норвегии поддержать предоставление ей военной помощи 48.
В последующие дни активность правительств Франции и Англии в этом направлении нарастала, причем ставился уже вопрос о вооруженном вмешательстве этих стран в советско-финляндскую войну. 19 декабря на заседании Высшего военного совета в Париже Даладье выступил с предложением направить в Финляндию англо-французские экспедиционные войска. Оно не вызвало особых возражений, но реализация его требовала подготовки. Участники заседания не могли не отдавать себе отчета в том, что кардинально такая акция изменила бы военно-политическую обстановку в Европе, превратив Скандинавию в театр мировой войны. К тому же западным державам пришлось бы вести одновременно боевые действия на двух фронтах: против Германии и против Советского Союза.
В состоянии ли были они решать эту задачу собственными силами? Ведь финские войска не могли долгое время выдержать натиска Красной Армии. А как бы отнеслись к их планам в Швеции и Норвегии? В данном случае считалось целесообразным "использовать взаимные симпатии народов Швеции, Норвегии и Финляндии как средство добиться от правительств этих стран согласия на ввод союзных войск" 49. Имелась и другая точка зрения: "Мы больше выиграем, чем проиграем, от того, что Германия нападет на Норвегию и Швецию", — считал Черчилль 50.
В Германии действительно разрабатывался план нанесения удара по Скандинавии, "если враг, как заявил Гитлер, будет готовиться распространить войну" на этот район 51. По мнению Б. Лиддел Гарта, "Гитлер, несмотря на неразборчивость в средствах, предпочел бы оставить Норвегию нейтральной и не планировать вторжение в нее, однако, явные признаки готовящихся враждебных акций союзников в этом районе спровоцировали его на этот шаг" 52. Сведения о намерении западных держав осуществить десантную операцию на севере Европы оперативно поступали в Берлин, в том числе от германского военно-морского атташе в Осло. Делался вывод, что "очень важно оккупировать Норвегию"53.
Подготовка "норвежской операции" была начата германским военным командованием в соответствии с распоряжением, отданным Гитлером 14 декабря. В этом его особенно убедили беседы с "фюрером" норвежских фашистов В. Квислингом, состоявшиеся 16 и 18 декабря 54. В итоговом документе оперативного отдела штаба военно-морских сил Германии содержалось обоснование принятого решения. В нем говорилось, что, "исходя из общестратегических военных соображений, необходимо в принципе включить оккупацию Норвегии в наши оперативные планы" 55.
Западные державы практически одновременно обдумывали свои планы оккупации ключевых районов Скандинавии. 20 декабря в Париже в развитие решений, принятых Высшим военным советом союзников, рассматривался вопрос о захвате Северной Швеции, что, по их расчетам, приведет к стремлению германской армии оказать противодействие и ускорит ход всей войны 56. Но конкретно вопрос о направлении в Финляндию войск западных держав еще не был решен 57.
О достигнутых решениях был поставлен в известность финский посланник в Париже X. Холма, который в свою очередь передал их в Хельсинки, вероятно, в искаженном виде. В телеграмме указывалось, что "Высший совет Франции и Англии единодушно решил направить в помощь Финляндии французские и английские войска, если Швеция и Норвегия примкнут к финляндской войне" 58.
Из этого текста финское руководство могло понять, что вооруженная поддержка Финляндии гарантирована и остается только "в первый и последний раз запросить у Англии и Франции прямую военную помощь" 59. Ответ из Хельсинки последовал 22 декабря. Посланникам в Лондоне и Париже сообщалось, что для помощи Финляндии непременно необходимы войска 60. Холма и Паасонен, встретившись на следующий день с премьер-министром Франции Даладье, проинформировали его о заинтересованности Финляндии в военной помощи 61.
В тот же день из Хельсинки в Стокгольм и Осло было направлено указание финским посланникам заявить правительствам Швеции и Норвегии, что западные державы могут предоставить Финляндии свою помощь, в которой она нуждается 62. Иными словами, правительство Финляндии, опередив официальное обращение этих держав к Швеции и Норвегии относительно возможности прохода экспедиционных сил через их территорию, поспешило заранее уведомить о своем положительном отношении к решению Высшего военного совета Англии и Франции. Очевидно, оно хотело предостеречь соседей от негативной реакции на такое решение. Позиция финляндского руководства свидетельствовала, сколь быстро, без колебаний оно принимало предложение англо-французской стороны.
В отличие от Финляндии правительственные круги Швеции, а вслед затем и Норвегии весьма настороженно встретили известие о перспективе допуска войск Англии и Франции на свою территорию. 25 декабря министр иностранных дел Швеции К. Гюнтер изложил своему норвежскому коллеге X. Куту соображения о том, насколько негативно для обеих стран может обернуться согласие на реализацию выдвинутого замысла. Транзит англо-французских войск через территорию Швеции и Норвегии, объяснил он, чреват вовлечением обоих государств в мировую войну, поскольку Германия непременно предпримет контрдействия. В связи с этим, заключил Гюнтер, правительство Швеции возражает против намечавшейся акции. Министр иностранных Дел Норвегии согласился с такой позицией 63. В конечном счете Швеция и Норвегия договорились о проведении общей линии, суть которой заключалась в том, чтобы не предоставлять Англии и Франции права десантировать свои войска на их территорию, но и не препятствовать транзитному передвижению в Финляндию иностранных военных грузов и "специалистов" в штатской одежде 64.
В Москве, конечно, хорошо знали о том, что Швеция, тем не менее, превращалась в перевалочную территорию при транспортировке предназначавшихся Финляндии военных грузов. Однако при этом проявлялась определенная сдержанность по отношению к шведскому правительству. Дело в том, что на данном этапе, когда стала обнаруживаться тенденция к затягиванию и расширению масштабов советско-финляндского конфликта, а также опасность включения в него стран Запада, советское руководство не могло уже отклонять мирные инициативы и посредничество шведских правительственных кругов. Полпредство Советского Союза в Стокгольме сообщало, что по определенным каналам начинается зондаж возможностей найти пути, чтобы положить конец войне между СССР и Финляндией 65.
