Карл II не имел законных детей, ему должен был наследовать его брат-католик, герцог Йоркский (будущий Яков II). Старшая дочь Якова протестантка Мария была выдана замуж за Вильгельма Оранского, который являлся сыном принцессы из дома Стюартов. Так исподволь закладывалась возможность обеспечения не только «протестантского престолонаследия», но и династических связей, могущих способствовать англо-голландскому союзу против Франции. В конце 1677 г. английский парламент заставил Карла II вступить в союз с Голландией. Формально новый договор, как и заключенное за десять лет до того соглашение, был направлен на то, чтобы добиться мира между Испанией и Францией. Однако теперь союзный договор предусматривал совместные вооруженные действия Англии и Голландии против той страны, которая откажется от подписания мира, а ею могла быть только Франция.
Война, приведшая к росту налогов, вызвала во Франции широкое народное недовольство. В 1675 г. вспыхнули восстания в Бордо и других местах Западной Франции. Во взбунтовавшиеся районы были направлены снятые с фронта полки, тысячи повстанцев были повешены, только после этого удалось вернуть на театр военных действий войска, отозванные для подавления внутренних волнений. Начиная с 70-х годов народные выступления и карательные экспедиции против «мятежников» стали постоянными спутниками завоевательных войн Людовика XIV.
В 1677 г. влиятельные купеческие круги в Голландии стали склоняться в пользу достижения компромисса с Францией. Вопреки сопротивлению Вильгельма Оранского они настояли на принятии условий, предложенных Людовиком, — «исправления» границы между Францией и Южными Нидерландами. По Нимвегенскому миру в 1678 г. Франция отказалась от ряда анклавов, полученных по Аахенскому миру, но зато приобрела более удобную для обороны границу и добилась перехода к ней Франш-Конте и других земель. Были отменены некоторые введенные Кольбером покровительственные пошлины. Принятие Гаагой этих условий заставило согласиться на них также Испанию и императора, которые, оставшись одни, не могли рассчитывать на успешное продолжение борьбы.
Нимвегенский мир можно рассматривать как вершину успехов Людовика XIV. Однако этот договор, если исходить из целей, которые преследовал французский король, был явной неудачей его политики. В итоге войны в основном уже сформировался союз Нидерландов с императором, Испанией и Англией. Правда, этот союз пока оставался еще непрочным в своем важнейшем звене — Англин, которую по-прежнему разделяло острое соперничество с Нидерландами и король которой был особенно податлив к дипломатическому давлению, подкрепляемому финансовыми субсидиями Версальского двора.
После окончания третьей англо-голландской войны Людовик XIV занялся подкупом лидеров британской оппозиции, чтобы они воспрепятствовали планам нового главы правительства Дэнби начать войну против Франции. Эти маневры очень облегчили французской дипломатии ее успехи во время переговоров, приведших к заключению Нимвегенского мира. Французское золото продолжало притекать к лидерам британской оппозиции и впоследствии, когда они пришли к выводу, что Карл II и Дэнби намеревались использовать постоянную армию, содержать которую им разрешил парламент, для утверждения абсолютизма. Версалем тайно была инспирирована кампания против Дэнби. Французское золото стало поступать в карманы лидеров парламентской оппозиции за их отказ предоставить первому министру средства для содержания армии, призванной действовать против французов во Фландрии. А поскольку Дэнби все еще оставался у власти, французский посол Барийон организовал разоблачение оппозиционными депутатами в парламенте того, что первый министр, призывая к войне с Людовиком, вел также переговоры с Версальским двором о получении французской субсидии. Это разоблачение способствовало падению Дэнби, роспуску парламента, обострению в конце 70-х годов внутриполитического кризиса и тем самым крайнему ограничению активной роли Англии на европейской арене.
Такое развитие событий было как нельзя на руку Людовику XIV, и поэтому он оставлял без внимания просьбы Карла II о финансовой поддержке для борьбы против внутренней оппозиции. А одновременные попытки английских министров сколотить новый антифранцузский союз разбились о недоверие к Карлу II, у которого в результате конфликта с парламентом не было средств для ведения войны и которого не без основания подозревали в готовности в любой момент предать своих партнеров по переговорам за французские субсидии. (Лишь Испания в 1680 г. пошла на заключение договора о взаимной помощи с Англией.) Однако вскоре Людовик XIV вновь сменил тактику — в Англии ожидался приезд главы голландского правительства Вильгельма Оранского, который стремился сплотить враждующие английские политические группировки на платформе борьбы против католической угрозы, олицетворяемой «королем-солнцем». Поэтому Людовик предпочел в апреле 1681 г. заключить новый тайный договор с Карлом о предоставлении ему крупных денежных средств, которые позволяли английскому королю править, не созывая парламента. Эти субсидии, постепенно сокращавшиеся, продолжали поступать вплоть до 1685 г., когда после смерти Карла престол занял Яков II. Поскольку наступил временный перерыв в завоевательных походах Людовика XIV, он счел излишним по-прежнему оплачивать фактическое неучастие Англии в европейской политике.
* * *
Все приобретения Франции по Нимвегенскому миру были сделаны за счет Испании, а не Нидерландов. После Нимвегенского мира заметно стало охлаждение Людовика XIV к Кольберу, который в немногие оставшиеся ему годы жизни (он умер в 1683 г.) потерял главенствующее положение в Королевском совете. Военный министр Лувуа был известен как сторонник сосредоточения всех ресурсов и усилий на укреплении армии, даже за счет ослабления французской мощи на море. После Нимвегенского мира новый «испанский брак», на этот раз французской принцессы Марии Луизы Орлеанской и короля Испании Карла II, разумеется, нисколько не ослабил, а скорее даже укрепил намерение Версальского двора при первой благоприятной возможности захватить Южные Нидерланды. Такая возможность представлялась вполне реальной, поскольку присоединение к Франции рейнских городов не встретило прямого сопротивления других держав.
Хотя в результате Нимвегенского мира мало что изменилось в отношениях императора и других германских государств с Францией, произошли существенные сдвиги в соотношении сил. После заключения мира император по примеру Франции не распустил свои войска, сохранив большую постоянную армию. Вестфальский мир 1648 г. не уточнял вопрос о многочисленных феодальных правах и обязанностях, вытекавших из владения территориями, которые перешли к Франции в результате произведенной тогда перекройки карты Европы. В особенности это касалось Эльзаса, включившего города и церковные держания, ранее непосредственно подчинявшиеся императору. Людовик XIV выдвигал свои притязания на основе того, что те или иные анклавы входили в территории, перешедшие к Франции. Ссылаясь на более чем сомнительные старинные права, которые спешили признавать раболепные суды, Людовик приказывал занимать облюбованные им владения, хотя уже на протяжении нескольких поколений они принадлежали другим монархам. Даже у самого верного союзника, у шведского короля, был отнят принадлежавший ему город Цвейбрюккен.
Заседавшие в Меце, Безансоне и Брейзахе специальные судебные палаты продолжали вызывать все новых германских владетелей и представителей различных рейнских городов для выяснения, являются ли они вассалами французского короля. В случае неявки эти города и территории без промедления оккупировались французскими войсками. Уже в 1681 г. в получивших широкое распространение в Германии антифранцузских памфлетах утверждалось, что после заключения мира Людовик XIV присоединил больше территорий, чем получил по Нимвегенскому договору. 30 сентября 1681 г. французы заняли Страсбург, что вызвало еще большее возбуждение в Германии. В июне 1682 г. был подписан союзный договор между императором и несколькими германскими князьями, согласно которому они обязывались выставить 30-тысячную армию. А еще через несколько месяцев, в начале 1683 г., был заключен оборонительный союз, в который вошли император, Нидерланды, Швеция, Испания, курфюрсты Баварии и Ганновера.
Тем временем французская армия вступила в пределы герцогства Люксембург и осадила его столицу, которую оборонял испанский гарнизон. Казавшемуся неминуемым началу общеевропейской войны помешало резкое изменение ситуации в Юго-Восточной Европе — к Вене впервые после полуторавекового перерыва подступила огромная 200-тысячная турецкая армия. Людовика XIV не без основания подозревали в том, что он, следуя традиционной линии французской политики, начало которой было положено еще полтора столетия назад при Франциске I, действовал заодно с султаном против императора, а также и его союзников по антитурецкой Священной лиге — папы, Венеции и Польши.
Людовик XIV демонстративно отозвал свои войска из Люксембурга, заявив, что предоставляет спорные территориальные вопросы на решение английского короля, так как не желает мешать борьбе против турецкого нападения. Он умолчал лишь о своей собственной роли в подготовке османского нашествия, за которую «христианнейший король» (таков был официальный титул Людовика XIV) получил ироническое прозвище «христианнейший турок». Когда папа Иннокентий XI призвал французского короля принять участие в борьбе против неверных, угрожающих христианской Европе, из Версаля последовал иронический ответ, что крестовые походы вышли из моды. Французские послы в различных европейских столицах прилагали усилия, чтобы и другие державы не следовали этой устаревшей «моде» и не пытались оказать помощь императору. В Версале рассчитывали, что занятие Вены позволит Людовику XIV выступить в качестве спасителя Европы, отбросив турок, уже одним этим установить французское преобладание на континенте.
30 августа 1683 г. Франция предъявила ультиматум испанскому губернатору Южных Нидерландов, требуя уступки областей, которые по решению палаты в Меце принадлежали Франции. А на следующий день войска Людовика снова вступили в Люксембург и вторглись во Фландрию. Испания ответила объявлением войны. 12 сентября турки были принуждены снять осаду Вены и начать поспешное отступление, которое явилось крупным поражением и французской политики. Уже одна перспектива оттеснения османских войск, расширения владений императора на Балканах оказала заметное влияние на баланс сил в Европе. Однако вместе с тем добиться успеха Вена могла, только сосредоточив все свои силы на Востоке, а это требовало достижения соглашения с Версалем.
В июне 1684 г. капитулировал испанский гарнизон города Люксембурга. По заключенному в Регенсбурге 15 августа 1684 г. соглашению Людовик XIV сумел добиться удовлетворения большинства своих территориальных требований. Испания, чтобы вернуть территории во Фландрии и Каталонии, оккупированные французскими войсками, должна была согласиться на уступку герцогства Люксембург. Новые очертания французских границ позволяли без помехи воздвигать линии крепостей. Вдобавок французский король еще мог делать вид, что пошел на это соглашение только для того, чтобы развязать руки императору в войне против неверных. Однако расчеты Людовика, что Вене не удастся добиться серьезных успехов в этой борьбе, не оправдались.
Принц Евгений Савойский — отпрыск французской линии Савойской династии, сын племянницы кардинала Мазарини, не подчинился приказу Людовика принять духовное звание и в 1684 г. поступил на службу к императору, где вскоре достиг выдающихся успехов в войне против Порты. Со времени последнего турецкого нашествия в 1683 г. на Вену начался быстрый упадок могущества Оттоманской империи. Под руководством принца Евгения Савойского турки были окончательно вытеснены из Венгрии, под власть императора перешла значительная часть Сербии, Валахии и Боснии.
В 1685 г. во Франции было объявлено об отмене Нантского эдикта. Эмиграция гугенотов — ремесленников и купцов, как показали недавние исторические исследования, не нанесла такого ощутимого ущерба французской промышленности и торговле, как это предполагали историки прежде. Вместе с тем она способствовала мобилизации против французского короля общественного мнения в протестантских странах, и так враждебно настроенного из-за захватов, предпринятых Францией после Нимвегенского мира.
* * *
В конце жизни Кольбер пришел к грустному выводу, что Людовик XIV — «величайший из королей, когда-либо занимавших престол… предпочитал войну всему другому и рассматривал управление его финансами… как утомительную деталь, которая при естественном и нормальном положении не должна занимать внимание монархов». Значительно большим уважением и вниманием пользовались вопросы дипломатии. Годы его правления отмечены быстрым ростом дипломатического ведомства, из сравнительно небольшой канцелярии оно превратилось в крупное административное учреждение. В 1712 г. французский министр иностранных дел де Торси основал даже Политическую академию для подготовки дипломатов — первое учебное заведение такого рода, которое, впрочем, вскоре после смерти Людовика XIV было распущено за отсутствием средств на содержание.
Французская дипломатия, располагавшая большим числом профессионально подготовленных опытных кадров, оперировавшая значительно большими материальными средствами, чем располагали ее противники, пыталась активно влиять на поведение других государств. Хотя финансовые субсидии давно уже стали обычным средством приобретения союзников, только испанский король Филипп II за век до этого использовал это оружие в таких масштабах, как то стали делать посланцы Людовика XIV. Французское золото, как уже говорилось, было «нервом» тайного Дуврского договора, оно позволило Карлу II вести третью англо-голландскую войну, не испрашивая финансовых ассигнований, а тем самым и согласия парламента. Оно оказывало и в последующие годы значительное воздействие и на ход внутренней борьбы в Англии и на тесно связанную с ней внешнюю политику Лондона. В 1683 и 1684 гг. секретные связи, установленные французскими послами в Гааге, привели к тому, что Генеральные штаты не позволили статхаудеру Вильгельму Оранскому прийти на помощь Испании в войне против Франции. Насколько эффективной являлась порой эта секретная дипломатия, свидетельствует тот факт, что в значительной мере благодаря ей Франции удалось присоединить Страсбург и Люксембург, не вызвав общеевропейской войны.
В десятилетие, предшествующее «Славной революции» — перевороту 1688 г., вопрос об английском престолонаследии имел не меньшее международное значение, чем вопрос об «испанском наследстве». Вопрос заключался в том, удержится ли на троне династия Стюартов, представители которой Карл II и сменивший его на престоле католик Яков II благодаря лелеемым ими планам абсолютистской реставрации должны были постоянно оказываться в зависимости от французских субсидий. В международном аспекте вопрос об «английском наследстве» сводился к тому, займет ли Великобритания место постоянного участника и в перспективе даже главной силы антифранцузской коалиции, или ее король будет в решающие моменты играть роль сателлита Людовика XIV. Однако сам Людовик далеко не определенно представлял себе подлинный смысл возможного исхода внутренней борьбы в Англии и поэтому неверно оценивал ее международные последствия. А после того как в Нидерландах и Вильгельм Оранский, и его противники — республиканцы объединились в противодействии планам французского короля, последний одно время считал выгодной для себя перспективу вмешательства Вильгельма во внутриполитическую борьбу Англии; это ведь могло рассорить голландского статхаудера, выступавшего под знаменем воинствующего протестантизма, с его католическими союзниками — императором, рядом германских князей и римским папой.
