А он аккуратно обнимал меня, нежно проводя руками по волосам, и прижимал к себе так крепко, словно боясь, что я исчезну.
-Всё хорошо... теперь всё будет хорошо, сестрёнка.
Я не заметила, как исчез из комнаты дракон, не до этого было. Просто сейчас меня не волновало ничего вокруг кроме моего брата. Наконец почувствовать себя под защитой, наконец, почувствовать себя живой.
"Прости меня..." — не решалась сказать вслух такие простые и одновременно сложные слова.
"И ты меня тоже, сестра"
Мы не говорили, просто сидели, обнявшись на кровати, пока я не стала проваливаться в сон. И всё же засыпая, я только сильнее стиснула его руку.
-Не оставляй меня одну, пожалуйста.
-Никогда.
И как тогда в детстве, когда мы остались совсем одни, мы заснули рядом, крепко держась за руки. Потому что только так мы могли забыть все свои невзгоды и неудачи, потому что это простое прикосновение давало нам силу. Силу жить дальше, силу улыбаться, силу верить, что всё плохое для нас закончилось, а с завтрашнего дня начнётся новая страница нашей жизни. Жизни, в которой больше не будет боли и страданий. Мы действительно исцеляли друг друга...
* * *
Сегодня я приняла самое важное решение в своей не такой уж длинной жизни. Особенно учитывая то, что по сравнения с окружающими нас существами, мы кажемся сущими детьми. Ну-ну...блажен кто верует. А суть состояла в том, что сейчас моё слово могло перевернуть всю нашу жизнь с братом с ног на голову. Последний, кстати, стоял сзади сидящей в маленьком кресле меня, положив руки мне на плечи, и тем самым передавая мне свою уверенность и спокойствие. Он вообще в последнее время редко отходил от меня, помогая прийти в себя. Кроме одного случая, когда ходил к Эве для серьёзного разговора.
А мне так сложно было поверить, что она сама по доброй воле выбрала тьму, как и то, что мы с братом теперь на этой стороне. Больше всего в жизни я боялась именно этого, это был самый сильный страх моей жизни. И то, что моя подруга отреклась от света, было для меня как гром среди ясного неба, настолько дико даже слова об этом звучали бы раньше. Я не могла понять её, боялась, что она изменится, станет другой. А потом Эва пришла ко мне уже после всего, и только тогда я вздохнула спокойно. Она осталась такой же, только избавилась от своей неуверенности в себе, и улыбалась. Ведь её самая заветная мечта сбылась...
Что касается меня, даже брат легче принял тот факт, что теперь он принадлежит к тьме. И это было, казалось бы, его место, и его сила, чем брат был вполне доволен. А я же... не знаю. Арин помогал мне прийти в себя, только от душевных метаний оградить не мог. Вновь проведя пальцами по почерневшему металлу браслетов с оборванными нитями связи, как-то заметила, что вообще не ощущаю разницу между этим и предыдущим состоянием. Хотя изменения всё же были. Как иначе можно назвать то, что вместо светлячка ночью я создала какую-то непонятную чёрную бяку, оплавившую часть стены? Но с этим я разберусь позже, главное теперь не махать особо руками, а то ещё что создам такое. А обучить меня уже пообещали. В общем, какая теперь разница. Чёрное или белое, всё едино. Тем более, как сказала это странная женщина, спасшая нам жизнь и теперь глядя на меня с непонятным выражением на лице, тьма — это всего лишь сила, а злая или бодрая решать только мне. Хотелось бы верить в это, а пока поживем, увидим.
-Так ты согласна? — в этот раз она всё же спрашивала наше мнение, в отличие от предыдущего.
И сейчас глядя на неё, я знала, на что иду. И дело было даже не в том, что мы были обязаны ей жизнью, просто я чувствовала рядом с ней странное чувство, опознать которое была пока не в силах. Самое главное, что внутри не было страха, когда я узнала, кем она является на самом деле. Владычица. А я смотрела на её иссечённое морщинками лицо, её седые волосы, уложенные на затылке, тёмные круги под глазами, эту болезненную худобу и усталые выцветшие глаза, и понимала только одно, она безумно одинока, и успела пережить столько, сколько нам и не снилось.
-Да.
Она только улыбнулась. Это было согласие сразу на два предложение. И дело было даже не в том, что сейчас я позволяла ей заблокировать нашу с братом связь. Именно от неё я узнала, почему это нужно сделать, и приняла. Пусть она и оставила нам способность общаться мысленно, я всегда чувствовала его, он всё же был моим братом. Поначалу будет сложно, но это пройдёт, а потом мы сами научимся ставить блоки. Сейчас я так же соглашалась войти под её покровительство и обучение, как бы я сильно не любила это слово. Так что естественно, что через пару дней меня уже не будет в этом замке. Даже Арин не знает, куда нас отправят, а он с этой женщиной знаком дольше меня.
-Можно вопрос?
Владычица только вопросительно приподняла бровь, а потом махнула рукой, показывая, что разрешает мне говорить дальше.
-Зачем вам это нужно?
Я знала, что брат уже спрашивал её об этом, но она никогда не говорила ответа. Может быть, мне скажет? Тиарел ожидающий нас у двери только как-то тяжело вздохнул, и меня посетила мысль, что дракон прекрасно знает, что скрывается за странным взглядом Владычицы. Сказать по правде, я была почти уверена, что она не ответит, но к такому даже не была готова.
-Создатель обязывает нас заботиться о своих потомках, — с грустью сказала она, отворачиваясь к окну и тем самым показывая, что разговор окончен. Ничего не оставалось, как выйти из кабинета, оставив уставшую женщину одну.
Но я не могла понять её ответа, брат похоже понял, да так и застыл, с неверием глядя на дракона, в последнее время изображающего нашу тень. Я тоже на него посмотрела, и его взгляд мне честно не понравился.
-Риль... моя жена была дочерью Майи, — не выдержав, тихо сказал он, и, не дожидаясь, отправился вперёд, не особо выбирая дорогу. Я хотела броситься за ним, успокоить, но брат удержал меня за руку.
-Оставь его, ему просто нужно побыть одному, — ни у него, ни у меня даже язык не поворачивался назвать Серебро дедушкой, он был скорее старшим братом или любимым дядей. Да и как сказала Сапфира (ещё одна родственница) у них не так уж и важны эти названия, так как драконы живут долго, а постоянно выговаривать эти пра-пра было весьма утомительно. Просто был старший в семье, даже драконница точно не могла сказать, кем ей приходился Серебро.
-Вот мы и нашли родственников со стороны матери, — усмехнулась я, пытаясь переварить информацию, полученную сегодня.
"Мы справимся".
Я не сомневаюсь. Вновь провела пальцами по браслету. Помолвка была разорвана, когда Лекс проткнул меня кинжалом, который был создан, чтобы убивать драконов. Он вряд ли знал об этом, находясь под чарами, только вот, и простить его я не могла. Слишком много боли я испытала по его вине, слишком много потеряла. Крылатый предал меня, тот день в храме до сих пор видится мне в кошмарах, от которых я ещё не скоро избавлюсь. Только вот браслеты, не смотря на разорванную помолвку, не снимались. Их должен был снять мой бывший жених или тот, кто истинно мне предназначен, а таких пока в поле зрения не появлялось. Может быть, потом я и найду способ, снять их, а пока буду просто жить. А любовь... Хватит с меня и непонятной тоски в сердце, которую постепенно прогоняли странные сны, начавшиеся сниться мне после пробуждения в этом замке. Я плохо их помнила, но после них на душе становилось легче, а это было главное.
Арин быстро обнял меня, словно обещая, что теперь всё будет хорошо.
* * *
Это было странное место, похожее на бескрайнюю пустыню, укрытую одним лишь туманом, и похожее на то, где я была раньше, когда была на грани жизни и смерти. Это не было пустотой, пожирающей всё на своём пути. Это было место, куда я приходила, когда засыпала. Не всегда, только когда чувствовала острую необходимость. Я вообще много где была в своих снах, жаль наяву не могла этого вспомнить. Наверное, именно осознание того, что это сон, позволяло менять окружающую реальность с такой лёгкостью. Ведь оставалось только пожелать, чтобы здесь цвели цветы, и пустыня превращалась в разноцветное поле.
Но он не любил свет, он вообще вёл себя словно дикий зверь, отвыкший от всего живого. Я нашла его в первый же раз, попав в этот странный сон. Уже без оков, эта истерзанная практически уничтоженная душа была здесь. А рядом кружило это странное белое существо, похожее на волка. Он как всегда пропустил меня вперёд, и я могла поклясться, что видела в его глазах благодарность, за то, что спасла его подопечного из этого ужасного плена.
Большей частью он просто лежал, не реагируя ни на что живое. Как сказал его страж, он пытался восстановиться, только вот пустота не так легко отпускает свои игрушки.
Я не надеялась ни на что, когда склонилась над ним, пытаясь разглядеть его лицо, но он был, казалось, соткан из тьмы, а верхняя часть его лица была словно прикрыта чёрной маской, оставались только губы. Я хотела лишь прикоснуться к нему, потому что чувствовала необъяснимую тягу, смешанную с любопытством. Но стоило пальцам только коснуться таких заманчивых губ, как он взвился как бешеный зверь, пылая такой яростью, что становилось безумно страшно. Шею сдавила рука с острыми когтями, и я даже во сне почувствовала, что задыхаюсь. А эти горящие фиалковые глаза... в них не было даже намёка на разум, только всепожирающая ненависть. Из последних сил проведя рукой по его лицу, стала проваливаться в темноту. Не думала, что умру так глупо во сне. Но меня спас его страж, вцепившись сзади своими клыками и разрывая его и так искалечённую душу когтями. Они покатились по земле как два взбесившихся зверя. Пока тёмного не пригвоздило к полу светлыми цепями, похожими на те, что сковывали его в пустоте. Он бился, пытаясь разорвать путы, а его страж кругами ходил вокруг него и с его клыков, как кровь, капала тьма.
-Отпусти его! — бросилась я вперёд, чувствуя, что не справедливо вновь лишать его свободы, но мне преградили путь.
-Он потерял свой разум.
-Нет. Пусти, я смогу ему помочь!
И волк словно бы нехотя отошёл, провожая меня совсем не лестным взглядом. А я села рядом с этим странным мужчиной, имени которого даже не знала, и очень долго смотрела в эти горящие глаза. Не знаю, что на меня нашло, но я просто наклонилась и поцеловала его, чувствуя, как его клыки прокололи нежную кожу, и поцелуй приобретает привкус крови. Он даже не понял, что происходит, просто в одно мгновение замер, а потом, рванувшись со всей силы, разорвал сияющие цепи, словно они были сделаны из бумаги, и меня опять прижали к себе так, что затрещали кости. В этих странных глазах на мгновение мелькнул разум, а потом он впился в мои губы таким жадным поцелуем, что весь мир перестал иметь значение.
-Лиэра... — хрипло пробормотал он, отрываясь от меня и утыкаясь носом в волосы, и казалось, мой запах вводил его в какой-то транс.
А я совсем без удивления узнала этот голос. Голос существа, которое во время поездки не один раз спасло мне жизнь, с которым меня связывала непонятная связь. Только теперь я его не боялась.
"Жаль, что ночи так коротки", — успела подумать я, прежде, чем проснуться.
* * *
Дэймон привалился спиной к зеркалу и задумчиво смотрел на свои окровавленные руки. Его некогда светлая одежда тоже была вся заляпана в крови, даже комната выглядела так, словно в ней порезвился маньяк убийца. Но этот цвет хоть как-то разукрасил окружающую обстановку, ещё с первого начала напоминающую дом сумасшедшего. Да по другому и быть не могло, это же зазеркалье, лучшая темница среди ближайших миров. Отсюда нельзя было сбежать, как ты не пытаешься. Большей частью здесь просто сходили с ума. Удивительно, что он продержался здесь так долго.... Браво! Ура! Только вот Дэймон вовсе не был уверен, что сохранил свой рассудок.
И подтверждением этого был смех, без всякой видимой причины, когда мужчина взъерошил свои длинные белые волосы, пачкая их свежей кровью. Раньше такое просто бы вывело светлого из себя, но не сейчас. Слишком многое поменялось в его душе, там стало слишком... грязно. Его удивительные фиалковые глаза вновь стали разглядывать маленький беспорядок, который он устроил в этой комнате. Особенно привлекали внимание маленькие синие бантики, испачканные в крови. Это было искажённое отражение какой-то девочки, черты лица которой плавились на солнце как восковая маска, открывая почерневший сгнивший череп. Он наткнулся на неё совершенно случайно. Это подобие жизни двигалось как сломанная марионетка на ниточках, как и большинство других отражений. Только вот, как и большинство, таких как она, они пили души пленников, попавших в зазеркалье. Дэймону даже убивать её было скучно.
Первые годы, попав в эту сумасшедшую темницу, он только и развлекался тем, что исследовал новый для себя мир, пытаясь удержать свои рассудок от увиденных картин. Там где небо сливалось с землёй и менялось местами, где окружающий мир таял как кусок льда, где сплелось в единое целое прошлое, настоящее и будущее. Он как безумный кинулся в то место, где произошла та самая финальная битва, и где обезображенные куклы отражений замерли в схватке. Тогда у него капитально снесло крышу, и он уничтожил их всех, впервые столь сильно обагряя руки в крови.
Но сильнее всего было воспоминание, когда мужчина пришёл на ту зачарованную поляну, где последний раз видел её с братом в живых. А здесь она была обычной куклой, подвешенной на нитках, тянущихся высоко в небо. И лицо почти как у живого человека, если бы не стеклянные глаза и холодная мраморная кожа. Тогда Дэймон впервые подумал, если бы она выбрала его, то, наверное, осталась бы в живых. А через пару лет он уничтожил и это воспоминание, когда заметил, как бездушная кукла девушки, которую он, возможно, любил, стала красть по частям его душу. Проходили тысячелетия, но здесь даже минуты растягивались в вечность. Единственное, что оставалось ему, это наблюдать за той жизнью в зеркалах. Он прыгал с места на место, впитывая, словно губка их эмоции, подмечая каждую деталь. В последнее время в его существование внёс какое-то разнообразие его дядя, прося передать пару сообщений разным людям. Увидев нынешнего Императора, мужчина только презрительно скривил губы, думая, что этот род совсем опустился на самое дно, а империя давно нуждается в новой крови. Только чем больше проходило времени, тем больше Дэймон понимал, что Свет затеял какую-то непонятную игру. А возможность того, что всё это связано с теми событиями, выводило его из себя.
И ладно бы только это... Дэймон вновь стал чувствовать слабую связь между братом. Это означало только одно. Его брат больше не в лапах пустоты. Испытав странное чувство, смешанное из ярости, радости и жгучей ненависти ко всему вокруг, он с силой ударил по зеркалу, рождая новые трещинки, показывающие, что скоро его срок заключения подойдёт к концу.
-Святомир!!!
Третьего удара зеркало просто не выдержало, почернев на мгновение, а потом отразив высокого мужчину с волнистыми переливающимися светлыми волосами до плеч в белоснежных одеждах и золотом плаще. Его голубые глаза окинули племянника долгим изучающим взглядом, особое внимание уделив обилию крови на его одежде и лице. И это явное ему не понравилось, как и то, во что превращалась его светлая душа в этом сумасшедшем мире.
