-Я что тебе сказал?! Умолкни! — рявкнул на неё Пикколо.
-Но... — попыталась было возразить девушка.
Ассистент профессора не дал ей договорить:
-Усни! — даже я распознал магию в его словах.
Это был не просто приказ, это была команда, наподобие тех, что сковали меня. Я не видел, что произошло с сеньориной, но услышал шорох ткани и слабый звук, как будто тело девушки соскользнуло по стене и опустилось на пол.
-Теперь, пожалуй, разберёмся с тобой, — я прямо-таки слышал, как усмешка кривит губы этого человека. — Ты с твоим колдуном слишком часто шатаетесь рядом и суёте нос в мои дела. С этим надо что-то делать. Вы слишком много внимания привлекаете к моей лаборатории. Кто вас послал?
Я сцепил зубы, не желая отвечать, хотя цепочка на шее начала нагреваться и сужаться, причиняя мне боль и перекрывая дыхание.
-Кто послал вас разнюхивать тут всё?! — громче спросил ассистент Пикколо. — Отвечай! — и весьма чувствительно пихнул меня носком ботинка.
Мне больше всего хотелось подняться с колен и скрутить этого мерзавца замысловатым морским узлом, которому научил меня Эмилио в Бергенте этим летом. Вот только я был не в силах. Проклятый артефакт подавлял меня так сильно, что я даже соображал с трудом.
Говорят, что привычка повиноваться входит в плоть и кровь. Невозможно от неё избавиться, даже если на тебе не лежат сковывающие заклинания.
Но всё-таки общение с ди Ландау не прошло для меня бесследно. Я давно заметил, что я стал более строптивым, чем раньше. Не знаю, что со мной произошло, но я не собирался выкладывать этому негодяю всё, что он только пожелает услышать. Сейчас я даже порадовался этому. Пусть я всё-таки сломался, испортился, что угодно, но я чуял в себе силу противиться чужим приказам.
-Никто не посылал, — выдохнул я. — Я беспокоился за сеньорину Альта и хозяин позволил проведать её.
Я не мог винить его, но глупый Джильо слишком сильно полагался на свои заклинания и артефакты. Жестокий человек рассчитывал только на силу и просчитался. Он поверил, что я говорю правду (как я мог ему солгать с его цепью на шее?), впрочем, это и была правда, пусть только и часть её.
-О, вот как, — хмыкнул Пикколо. — Ты узнал слишком много, так что придётся тебя уничтожить. Пусть все думают, что ты взбесился, как частенько случается с такими как ты. Ты слишком древний, чтобы нормально исполнять приказы. Иди, убей своего хозяина, а потом покончи с собой!
62
Жестокие слова прозвучали и гулом отдались в моей больной голове.
Джильо был хитёр, он не остановился на простой команде, а поставил мне условия выполнения задания. Я не мог просить о помощи у хозяина и других людей, я должен был производить своё обычное впечатление и вести себя нормально, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Как только мы останемся наедине, я должен был его прикончить.
На моё счастье, он не знал, что мой хозяин отнюдь не ди Ландау, поэтому у меня была возможности провести его. Джильо отпустил меня из лаборатории, и я зашагал по коридору к выходу из подземелья.
Моя голова болела и кружилась. Удавка на шее не давала о себе забыть, хотя под воротником её не было видно.
Эмерджильо Пикколо не зря так долго работал с профессором Альта. Он действительно разбирался во всех этих штучках с правильными приказами для гомункулусов. Его воля была сильна, его заклинание было могущественно. Вот только формулировать его надо было точнее.
Я видел в его словах малую, но всё-таки уловку выскользнуть из этих омерзительных цепей, которыми меня сковал коварный ассистент. Сама формулировка приказа позволяла трактовать его не столь жестко, как казалось оскорбителю сеньорины Фениче.
Казалось бы чего проще — "убей хозяина". Как можно понять такой приказ иначе? Джильо посмел сравнить меня с собой, он действительно думал, что двух слов хватит, чтобы заставить меня делать то, чего он хочет. Только вот его желания напрямую расходились с его приказом.
Мой хозяин отнюдь не ди Ландау.
Мой хозяин отнюдь не матрона Маргарита, держательница ключа.
Мой хозяин отнюдь не Министерство Религии и Магии.
Мой хозяин — государство.
И чтобы вот так взять и убить его — надо сильно постараться. У меня было такое пространство для маневра, которое давало шанс обернуть все себе на пользу.
По приказу Джильо я должен уничтожить все структуры, всех людей, всё, что представляет из себя моя родная Солерния.
Я как минимум должен был начать с короля.
Пикколо даже не понял, какой приказ отдал мне. Я должен был противопоставить себя всему, что существует в пределах наших гор, долин и рек. Поверьте, это задание не для одного гомункулуса. У меня просто не было шансов завершить приказ.
Убедить себя в этом было довольно сложно, но вполне реально. Заклинание не видело противоречий. Заклинание — всего лишь отпечаток воли мага. Но я — создание, подобное человеку, у меня тоже есть своя воля. Я не боролся против удавки, я прогибал её условия под себя.
Я столько времени провёл с магами, что прекрасно знал, как работает их волшебство. Гораздо труднее было бы, если бы я не знал, где источник моего беспокойства. Не понимал, где то, что побуждает действовать меня против своей воли. Я мог бы не ощущать, что что-то заставляет поступать меня так, а не иначе. Найти неизвестное — вот главная проблема, а противодействовать конкретному врагу — совсем другое дело. Что ж, магический артефакт против артефакта — честный бой.
Я против удавки.
Только у меня было преимущество. Я был разумен и обладал своей волей, в отличии от бедной заколдованной цепи.
Мне было приказано убить того, кого я считаю своим хозяином, а не того, кого им считает ассистент профессора. Что ему стоило сказать "убей ди Ландау"? Не знаю, почему он решил, что другая формулировка будет точнее...
К сожалению, сеньор Пикколо не состоял в государственных структурах, по крайней мере тех, что символизировали нашу страну изначально. Поэтому я не мог просто вернуться и хорошенько поколотить проклятого заклинателя.
Впрочем, у меня был шанс, если только мой напарник не подведёт.
Заклинание на удавке требовало крови и убийств. Ближайшим ко мне представителем "государственной структуры" был именно ди Ландау. Я сознательно отрезал образ матроны Маргариты или министра. Мне не хотелось создавать прецедента и покушаться на их жизни.
Да, они сами были не слабыми магами, у них была хорошая охрана. Меня бы уничтожили в два счёта при одном только подозрении на покушение. Но в мои планы не входило погибать так быстро и так глупо. Сначала я собирался спасти профессора Альту (а в том, что его надо спасать, у меня не было сомнений) и его дочь, юную Фениче...
Я шёл и молился, чтобы острый ум и сообразительность моего подопечного не подвели его сегодня.
К счастью, Джильо не дал конкретных указаний, как именно я должен уничтожать "хозяина", значит, я мог выбрать сам. Только бы Багратион понял мой намёк... У меня не будет другой возможности показать ему всего...
Ди Ландау, как почуяв, что я ищу его, выглянул из лаборатории и спросил, ехидно скалясь:
-Ну как там твоя подружка? — он передвинул сигарету из одного уголка рта в другой. — Свиданка успешно прошла?
Я с трудом перевёл дыхание, чтобы подавить желание придушить этого поросёнка на месте. Это совсем не входило в мои планы.
Вместо этого, я крепко взял его под локоть и потащил во внутренний двор, где так удачно пышно разрослись туи и кипарисы, образуя укромные от людей и солнца уголки. На не было видно из окон второго этажа, да и в этот час дворик пустовал — в лабораториях шла активная работа.
-Эй, ты чего? Я ж пошутил! — удивился ди Ландау, когда понял, что я не собираюсь его отпускать.
Я зафиксировал его запястья, прижав к его же предплечьям и сдавив их вместе с грудной клеткой. Мне не составляло никакого труда удерживать его и сжимать одновременно, так что кости и суставы начинали трещать.
-Проклятье, Фил, какого хрена? — вытаращившись на меня своими голубыми глазами, простонал мой напарник, понимая, что я медленно, но верно выжимаю у него из лёгких воздух, и закричать, чтобы позвать на помощь, он уже не может.
Он только зря истратил своё дыхание на глупый вопрос.
Давай же! Соображай, поросёнок!
У тебя больше нет возможности использовать свои кинжалы. Они крепко прижаты к твоим же рукам. Наверняка, их металлические рёбра больно врезались в твои руки. Тебе не вызволить своих стальных птичек из рукавов.
У тебя больше нет возможности вывернуться из моего захвата. Ты был беспечен и упустил время.
И очень скоро у тебя не останется воздуху в лёгких.
Твои кости будут перемолоты в труху моими руками. Осколки вопьются в мягкие ткани, раздирая и калеча их.
Я по глазам видел, насколько он в ярости и насколько он испуган. Бедный ди Ландау не ожидал предательства. Возможно, нам больше не придётся работать вместе, если ты сейчас не сообразишь, что ты должен сделать, напарник!
Я не отводил взгляда от его лица, видя, как вздуваются жилы и вены на лбу.
Ну, где же твоё второе оружие, которое всегда при тебе? Где твоя магия, упрямый мальчишка?!
Не надо даже пытаться отбрыкиваться. Мне больно, но не настолько, чтобы отпустить тебя. Ты только зря тратишь силы.
И воздух, который хватаешь ртом, не дойдёт туда, куда должен.
Ну же! Ты последний шанс для нас обоих!
Я не знаю, что он видел в моих глазах, но внезапно он замер, глядя на меня и выпустил последние капли воздуха:
-Фил, не дыши...
Ему не хватало громкости, ему не хватало экспрессии, но Силы, настоящей магической Силы, которая суть любого заклинания, ему было не занимать.
Вы же помните нашу историю с участием семьи Бьянко? Тогда тристе Эрнесто сказал одну важную вещь, которая касается всех магов. Будь он хоть сколько слабым, будь он хоть сколько неумелым, но в момент сильных переживаний, он может рывком, в чувствах, единовременно превзойти самого себя. А что уж говорить о волшебнике, который испуган видом неумолимо приближающейся смерти? Нет ни одного человека, кто остался бы равнодушным, а уж маги, чья эмоциональность широко известна...
Сказать, что меня снесло, это значит, ничего не сказать. Право слово, святая сеньора Реджина и то била режущим ветром слабее.
Если бы ди Ландау сказал мне умереть, моё сердце остановилось бы в тот же миг. Но он понял, понял мой намёк! Око за око, зуб за зуб. Сделай с противником то же, что и он с тобой.
Тебя душат? Задуши его в ответ!
В глазах у меня потемнело, я отшатнулся и рефлекторно схватился за свой воротник. Я рвал и пытался растерзать несчастную одежду, жаждая вздохнуть, но разве это могло мне помочь против заклинания перепуганного мага?
Ну, давай же, напарник, докажи, что у тебя в гороскопе действительно Владыка Разума находится в своём дворце! Давным-давно, ты узнал мой браслет с первого взгляда. Твоё мышление быстро, а память не подводит тебя.
Я даже разорвал ворот, чтобы ты увидел проблему своими глазами. На большее у меня не хватило сил. Я не мог сказать, но я мог показать. Я очень старался объяснить тебе происходящее...
...Быть задушенным не так-то приятно. В какой-то момент темнота и боль накрывают целиком, и ты абсолютно теряешь контроль над своим телом.
Я даже не успел пожалеть о том, что могу больше никогда не проснуться.
Зато потом сознание начало возвращаться ко мне. Кто-то предпринял разумные меры для обуздания буйного гомункулуса. Первое, что я почувствовал — тяжесть Оков на руках.
Что ж, похоже, моя миссия служения государству подходит к концу. Я стар, двести лет службы, как никак. Вероятно, мне пора уходить. Происшествие с Пикколо показало, насколько я могу быть опасен окружающим.
Я с трудом открыл глаза и нашёл ди Ландау взглядом.
Встопорщенный и взбаламученный юноша сидел без рубашки. К моему ужасу, на его руках красовались жуткие фиолетовые синяки от моей хватки. Сеньор Ромио осторожно наносил на них какую-то мазь, заставляя напарника... то есть, уже бывшего напарника сопеть и морщиться.
Рядом со мной стоял, держа револьвер наготове, сеньор Сбирро, куратор Ромио.
-Очнулся? — прохрипел ди Ландау, если не увидев, то хотя бы почувствовав мой взгляд.
-Полиция скоро будет тут, — револьвер тут же упёрся мне практически в лицо. — Не вздумай вытворить чего-нибудь, гомункулус! — с сеньором Сбирро шутки были плохи.
-Слава Королю-Дракону, вы живы... — я совсем не узнал свой голос.
Вместо знакомого гула, раздалось хриплое карканье. Горло саднило внутри и ужасно болело снаружи, где остался след от цепочки. Я попытался было отвернуться, чтобы смиренно встретить свою последующую судьбу (тут уж я был не властен, мне надо было ждать чужих решений относительно меня), как ди Ландау кузнечиком подскочил со стула:
-Эй, Фил! Не смей корчить такую рожу, как будто не ты только что пытался меня убить!!!
Для жертвы он был весьма активен. Впрочем, скорее всего это истерика и пережитый стресс выходили из него таким образом.
-А ну, объясняй мне всё щаз же, што это было?!! — прорычал он фразу, в которой не было ни единого звука "р". — А то я тебя так напинаю, что Маргарита в гробу не узнает! Будешь синий, как баклажан!
Какое счастье, он не сердился на меня. Он уже сделал свои выводы, ему нужны были только мои слова для подтверждения.
Я с трудом сглотнул и начал говорить...
63
Не успел я закончить свою историю, как представители из нашего министерства, Храма и полиции прибыли на место событий. Поэтому мне пришлось повторять всё ещё раз.
Следователь из отдела патрона Ливио, сеньор Пьове, только покачал головой, сочувственно похлопал меня по плечу и сказал:
-Поднимайся, Фил, боюсь, придётся тебе пройти с нами, — и кивнул на ожидающих карабиньеров. — Это не то дело, в котором можно разобраться на бегу.
Я было встал, как мой напарник вставил своё слово:
-Никуда он не пойдёт!
Все удивлённо уставились на него, а один из храмовников подал голос:
-Вы только что подверглись нападению гомункулуса, слишком опасно оставлять его на свободе, мы должны...
-Оставить его в покое! — рявкнул ди Ландау.
-Ну-ну, успокойтесь, — Ромио попытался было урезонить молодого эксперта. — Вам тоже нужна помощь целителей...
-Я никуда не пойду! — разбушевался маг. — Не мешайте нам двоим работать!
Сеньор Пьове нахмурился. Его можно было понять, кому приятно общаться с истерящим волшебником. Только вот оказалось, что ди Ландау ещё не вполне потерял голову от боли и гнева и способен мыслить удивительно здраво для такого эмоционального существа, как он.
-Вы что, не понимаете что ли, что происходит? Вам не Фила ловить надо, а Пикколо! И чем быстрее, тем лучше!
-Это только слова гомункулуса о том, что он был околдован, у вас нет никаких доказательств, что он не лжёт, — сказал сеньор Сбирро. — А цепь может быть обычной подделкой, чтобы свалить всю вину на другого!
Багратион огрызнулся:
-Вообще-то есть, и если вы изволите включить свой интеллект, то поймёте, что Фил пытается вам сказать. Во-первых, он вообще никогда не врёт, это раз. Во-вторых, вы только подумайте, если он сам решил меня прикончить, то существо, которое пятьдесят лет только и делает, что работает с магами, не может не знать, что убивать волшебника надо сразу и намертво. Филова сила и скорость вполне это позволяют сделать. Я и пикнуть не успел, когда мне бы уже свернули шею! Вместо этого он даёт мне чуть ли не три минуты форы, чтобы я принялся отбиваться! И он прекрасно знает, что я миндальничать не буду. Где логика?
