-Semeratia! — крикнул Дамблдор и послал в Волка ярко-желтый луч заклинания, призванный усыпить разбушевавшееся животное. Зверь ловко отпрыгнул в сторону и чуть отступил на шаг, после чего тут же вновь ринулся в атаку. Директор и декан Гриффиндора отшатнулись в разные стороны, что и спасло их от неминуемой смерти. Зубы Волка лязгнули там, где всего секунду назад находился старый маг, когти шаркнули по полу, оставляя в твердом камне глубокие борозды.
Гермиона поняла, что надо вмешаться, иначе может произойти что-нибудь ужасное.
-Гарри! — ее голос прозвучал одновременно и строго, и ласково. Зверь резко обернулся, полыхнув в ее сторону кроваво-красными углями глаз. Его клыки оскалились, а из горла вырвался негромкий предупреждающий рык, но он не спешил нападать.
Все замерли, не смея пошевелиться.
-Тихо, тихо... Все нормально... все хорошо... — словно гипнотическую мантру твердила гриффиндорка, глядя прямо в глаза Зверю. Она знала, стоило лишь на несколько секунд замолчать или прервать зрительный контакт, и она тут же будет безжалостно растерзана на тысячу кусочков.
Зверь внимательно вслушивался в знакомый голос и мягкие интонации. Вся его фигура выдавала колоссальное напряжение и затравленную озлобленность загнанного в угол. В любой момент он готов был ринуться на своего возможного врага.
Когда Гермиона уже видела, что из взгляда Волка исчез тот ненавидящий огонь, и осталась одна лишь инстинктивная настороженность, произошло то, чего она и боялась: совсем не вовремя очнулся профессор Снейп, до этого преспокойно лежавший в полном беспамятстве. Зельевар не видел боковым зрением стоящих чуть в стороне МакГоннагал и Дамблдора и, видимо не совсем правильно оценив ситуацию и подумав, что Зверь вот-вот нападет на глупую гриффиндорку, резко взмахнув волшебной палочкой, посылая в девушку мощное щитовое заклинание. Все произошло в доли секунды: увидев белую вспышку, Волк прыгнул вперед, прямо на Гермиону, та испуганно закричала и рефлекторно бросилась на пол, но Зверь и не думал нападать на нее, он лишь одним прыжком перемахнул через гриффиндорку и бросился бегом по коридору.
-Надо его остановить! — прогрохотал голос директора, после чего старый маг, с совершенно не свойственной его возрасту подвижностью, понесся вслед гигантскому Волку, исчезнувшему за ближайшим поворотом.
Забыв про вновь потерявшего сознание Снейпа, МакГоннагал и Гермиона ринулись за Зверем и Дамблдором.
Нагнать их удалось довольно таки быстро, всего лишь через несколько поворотов. Слава всем богам, дети, видимо или слишком напуганные диким ревом Волка, или, что более вероятно, распиханные по гостиным профессорами, в коридорах не появлялись.
Дамблдор посылал в Зверя мощные заклинания, пытаясь, если не утихомирить, то хотя бы просто временно лишить возможности передвигаться. Однако тот вертелся в разные стороны просто с потусторонней быстротой. Гермиона и декан Гриффиндора также подключились к "сражению", что, как и следовало ожидать, практически не изменило ситуацию.
Наконец, Волку, видимо, надоела эта затянувшаяся "игра", потому как он, развернувшись спиной к нападавшим, вновь устремился прочь. Добежав до лестниц, он просто спрыгнул вниз, где, едва не долетев до пола метров пять, уцепился когтями за выступ ниши, в которой, не понятно зачем, располагалась какая-то старинная ваза или что-то в этом роде. Дамблдор взмахнул несколько раз волшебной палочкой и левитировал себя и двоих волшебниц вниз, но было уже поздно: Зверь в три прыжка оказался под располагавшимся на уровне второго этажа окном, подскочил вверх, как мячик, впиваясь когтями в камень, как в мягкую древесину, взобрался наверх, выбил стекло и, быстро оглянувшись на спешащих в его сторону магов, выпрыгнул на улицу.
Дамблдор, МакГоннагал и мисс Грейнджер резко сменили направление, мчась уже в сторону дверей Большого Зала.
У Гермионы уже не просто кололо в боку, ей казалось, будто под ребра закнали раскаленный кинжал. Она могла только представлять, что означает эта... гонка для уже далеко не молодых профессора Трансфигурации и директора.
Тяжелые, массивные створки дверей распахнулись от одного взмаха руки Дамблдора, все трое выскочили наружу. Яркое солнце тут же заслепило им в глаза. Прищурившись на бегу, они могли рассмотреть, как малюсенькая точка — Зверь — скрывается в непролазной гуще Запретного Леса.
* * *
Северус Снейп угрюмо глядел по сторонам, лежал на больничной койке. Была бы его воля, он бы давно встал, дабы не находиться в такой позе перед присутствующими. Но, видимо, Поттер-Зверь достаточно сильно приложил хогвартского Мастера Зелий о стену, так как у того до сих пор, несмотря на все те гадостные зелья мадам Помфри, кружилась и болела голова. Кроме того, весь его торс покрывали сплошные бинты, скрывающие под собой пять глубоких косых ран, оставленных когтями (было заметно, что Зверь не желал человеку смерти, иначе Снейп бы сейчас не лежал тут, а был бы лишь бесформенной кучей разодранного в ошметки мяса и костей, которую и трупом-то назвать можно только с большой натяжкой).
Рядом на стульях сидели все остальные участники предыдущей "баталии". Альбус Дамблдор задумчиво посасывал лимонную дольку, а МакГоннагал с Гермионой просто смотрели куда-то в сторону.
Поттер унесся куда-то в трудно определимом направлении, поэтому никто в данный момент даже и не собирался идти искать его.
Ну... может, почти никто...
Гермиона не знала, следует ли ей рассказать профессорам о том, что она является незарегистрированным анимагом... Сейчас на карту поставлено очень многое, а именно тысячи и тысячи жизней людей, уповающих на Мальчика-который-выжил и Самого сильного Мага этого века, директора школы Хогвартс, Альбуса Дамблдора, который в данный момент был, мягко говоря, расстроен и опечален тем, что Гарри Поттер, находясь в облике Волка, попросту сбежал у него из-под носа.
И все же, рассказать значило признаться в нарушении не только школьных правил, но и вообще... закона! Конечно, гриффиндорка была на все сто уверена, что никто ее сдавать властям и сажать в тюрьму не будет, но все же... Это была их с Гарри тайна, только их двоих... как и прогулки под густыми кронами Запретного Леса, как едва заметный, тускло-серебристый лунный свет на поляне, как одуряющий аромат прелых листьев и мха... как их, ее и Гарри, любовь... Гермиона не могла так просто взять и проболтаться о самом сокровенном.
"Может, если я сама попытаюсь его отыскать... это будет лучше?.." — думала девушка, стараясь не быть такой откровенно взволнованной и не кусать с виноватым видом губы.
Все ее поведение не ускользнуло от профессоров, но ни один из них не сказал ни слова.
"Они догадываются, что я что-то знаю, но не трогают меня..." — Гермиона украдкой посмотрела на каждого. — "Что ж... Это хорошо"
-Ладно, — наконец, выйдя из сонного оцепенения, сказал Дамблдор. — Думаю, ученикам о случившемся стоит ничего не говорить...
-Но, Альбус, дети слышали этот... жуткий рев, — запротестовала МакГоннагал, не понимающе глядя на старого мага. — Они не так глупы и, непременно, все поймут!.. Или, даже если не поймут, то начнутся различного рода разговоры...
-Гм... — глава Хогвартса будто бы на мгновение задумался, хотя в глубине его глаз можно было заметить совершенно ни к месту вспыхнувший огонек озорства. — Тогда можно сказать студентам, что это один из питомцев нашего дорогого Хагрида.
Снейп лишь фыркнул, но никак комментировать не стал. Сказать по правде, Гермиона сейчас была с ним во многом согласна... как и профессор Трансфигурации, судя по выражению ее лица.
Все трое (директор, МакГоннагал и мисс Грейнджер) поднялись и, убрав стулья взмахами палочки покинули Больничное Крыло, кратко попрощавшись с Зельеваром и оставив его на "растерзание" мадам Помфри.
* * *
Время приближалось уже к одиннадцати часам, ученики вновь высыпали на коридоры после того, как в своих гостиных были заверены в том, что никакая опасность им не угрожает. Конечно, многие не поверили в то, что тот дикий вой и рык могло издать какое-нибудь существо, выведенное помешанным на селекции монстров Хагридом — сейчас все те чудища, что дети проходили на уроках профессора по Уходу за Магическими существами казались им просто милашками по сравнению с тем, что могло издавать такие страшные звуки. Никто не видел монстра, но все были уверены, что это, несомненно, нечто гигантского роста, колоссальной силы и невероятно лютого характера.
Впрочем, они во многом были правы.
Гермиона, как можно незаметнее выскользнула за ворота школы (что было не так уж и просто, учитывая, что многие студенты заметили ее отсутствие во время этого происшествия, а значит и причастность к нему). Девушка медленно пошла в сторону хижины Хагрида, она не хотела привлекать к себе еще больше внимания и не бежала прямиком к Запретному Лесу, хотя желание сделать это было достаточно велико. Нечто будто тянуло ее туда, звало, манило... Какое-то сладковато-горькое чувство... смешение острого, почти панического беспокойства за Гарри и нечто еще... нечто... непонятное, но достаточно сильное, чтобы заставить идти ТУДА...
Гермиона знала, что полувеликана нет дома, но это было ей только на руку. Постучав "для вида" в толстую деревянную дверь кулаком, гриффиндорка, незаметно взмахнув волшебной палочкой и прошептав отпирающее заклинание, тут же зашла внутрь. Не теряя больше ни секунды, Девушка подбежала к черному ходу с другой стороны хижины, выходящему прямиком на Лес, и, открыв, со всех ног помчалась в сторону чернеющей массы. Со стороны замка уже невозможно было точно разглядеть ее фигуру, поэтому она бежала, не таясь.
Как только ветви тяжелой, глухой стеной сомкнулись у Гермионы за спиной, она на мгновение остановилась, словно вкопанная, всей грудью вдыхая холодный, но такой знакомый, почти родной воздух. Запахи, столько раз являвшиеся к ней во сне и мыслях, буквально сшибали с ног, заставляя голову кружиться. Словно опьянев, Гермиона пробежала вперед еще несколько метров и рухнула прямо в покрывающие здесь все пространство чуть подгнившие, серо-коричневые листья, издающие резкий запах прели. Хотелось смеяться и петь, танцевать, кричать и выть, вскинув руки ввысь, прямо к черным голым ветвям, где в вечном мраке ночи запуталась, зацепившись боками за крючкообразные сучья, луна.
Девушка, не замечая, хохотала в голос, как безумная, раскидывая руками лежащие вокруг нее листья... она смеялась и плакала одновременно, соленые дорожки бежали по ее щекам, но она не замечала этого. Гермиона не могла надышаться, насмотреться, она жадно глотала каждую каплю наполненного сыростью и влагой кислорода, каждую каплю магии Запретного Леса...
Теперь она поняла... Как Хогвартс являлся для Гарри источником "питания", источником магической энергии, так и Запретный Лес был для Гермионы чем-то подобным...
Как странно... Наверное, все должно быть наоборот, но... нет, все именно так...
Резко подхватившись с земли, девушка перевоплотилась в волчицу и, издав громкий радостный вой, устремилась в самую гущу переплетенных ветвей. Волчица бежала все быстрее и быстрее, ветер трепал ее густую, черную, как ночь и сам Лес, шерсть, бил в ноздри, наполняя легкие промозглым, сырым воздухом. Никогда еще этот воздух не был так... вкусен, так сладостен для ее изголодавшегося по свободе существа.
Листья взметались тяжелыми охапками вверх, луна светила с небес серебром...
Но что-то было не так, чего-то не хватало...
Волчица внезапно остановилась, пропахав когтями полосу земли.
Не было ЕГО, не было рядом ее друга, ее Волка, не было того, кто впервые показал ей, ЧТО значит Лес.
Черные бока ходили ходуном от только что остановленного бега, язык свесился из пасти, глаза горели. Волчица выбежала на ближайшую поляну и рухнула всем телом в кучу грязной, истлевающей на глазах листвы.
Стало грустно, захотелось плакать... или просто тихо уснуть, сжавшись в комок...
Тяжело вздохнув, волчица легла на живот, подняла голову к далекому холодному небу и протяжно завыла, вложив в это все свое одиночество и печаль. И, когда ее голос достиг, казалось, самого небе, задрожали серебряным звоном звезды, в кронах Запретного Леса заколыхались ветви... и где-то далеко-далеко отсюда отозвался другой голос, такой же печальный и протяжный, словно рыдание, но уже наполненный некой затаенной надеждой...
Сердце волчицы сильно забилось в грудной клетке, она подскочила на все четыре лапы и, высоко вскинув морду, вновь принялась звать, надеясь, что тот другой услышит ее... и отзовется опять.
Голос становился громче, он приближался, иногда надолго прерываемый, видимо, когда Зверь делал длинные перебежки вперед, и вновь возобновляемый, когда он останавливался, чтобы получше прислушаться. Буквально за двадцать-тридцать минут он преодолел немыслимое расстояние, звук его лап стал отчетливо слышен...
Волчица чуть вздрогнула и подалась вперед, когда на поляну выметнулся огромный черный Зверь с лихорадочно горящими багрово-алыми глазами. Будто не видевшись тысячи лет, они совсем не по-звериному кинулись друг другу в объятия и покатились по земле, молотя лапами по воздуху и цепляя на густую шерсть листья.
"Вместе... вместе... вместе... Снова вместе!.." — выл в кронах ветер и скрипели промерзшие голые ветви.
"Вместе... вместе... Навсегда вместе!.." — вторили им мерцающие звезды, тихо шепча из ледяного небесного бархата.
Двое волков с радостным визгом носились по поляне, с ног до головы выкаченные в коричневой земле и сухих травинках, торчащих меж жестких черных волосинок их шкуры. Не было конца веселью, грандиозной радости, что наполняла все естество двух существ, двух душ, неважно, были то души людей или зверей... Главное, что это были родственные души!..
Устав, наконец, волчица упала на пожухлую траву, высунув язык и тяжело дыша. Рядом с ней тут же повалился Зверь и положил свою голову ей на спину.
Это было хорошо... Это было правильно... Это было... счастье!..
Больше ничто не важно.
* * *
Пробуждение стало мягким и теплым, чуть мокроватым, словно язык Волка, что касался морды волчицы, побуждая ее открыть глаза. Лишь сон слетел с нее, в нос тут же стукнул одуряюще приятный, чуть солоноватый запах. Только спустя несколько мгновений волчица поняла, что так пахнет... свежая кровь. Прямо перед ней лежала чья-то огромная туша с разодранным горлом, откуда еще слабо сочились красные струйки.
Человеческая часть тут же закричала от ужаса и отвращения, протестуя против такого... завтрака. Но, как ни странно, она тут же была оттеснена на задворки сознания звериной сущностью, жаждущей впиться в еще теплую плоть зубами, рвать ее на части, насыщая изголодавшийся желудок.
Будто по команде, двое зверей набросились на тушу. Волк не смевший есть до пробуждения своей подруги, с остервенением кромсал нежное мясо острыми, как сабли клыками. Волчица ничуть от него не отставала, та область ее сознания, что вообще-то должна была занимать бОльшую часть, то есть человеческая сущность Гермионы, даже не пыталась остановить голодное животное, взявшее в данный момент бразды правления над разумом человека. Возможно, это сам Запретный Лес так влиял на девушку-анимага, а может быть, присутствие рядом Зверя, животные эмоции и инстинкты которого сильно влияли на поведение Гермионы, находящейся рядом в теле волчицы.
