-Я просто никогда никому не позволяла... а сейчас чувствую, что хочу этих прикосновений, твоих прикосновений и будто немею, понимая что не знаю что нужно делать... — она с тревогой посмотрела на него.
Рей засмеялся — этот смех был задорным и беззлобным, а на нее он теперь смотрел совсем по-другому.
-Прости, но я с таким еще не сталкивался! Ты просто чудо! — попытался успокоить ее парень. — Не волнуйся, я тебя научу, только давай договоримся, что ты не будешь ничего бояться!? — он снова пристально заглянул в ее глаза, и она согласно ему кивнула.
Любимый подхватил ее на руки так неожиданно, что Камила даже вскрикнула, а потом вместе с ней опустился на большую и мягкую кровать, усаживая девушку на свои колени.
Камила смотрела в его глаза, но не могла заставить себя расслабиться и прогнать предательскую дрожь, которую он, несомненно, почувствовал.
-Маленькое, своенравное ЧУДО! — прошептал он ей с улыбкой. — Опять забыла о моей просьбе? — с упреком продолжал шептать он, почти касаясь нежной кожи ее шеи.
-Я знаю, что тебе поможет, — заботливо прошептал он, разворачивая ее лицом к себе — наша стихия всегда приходит, когда мы в растерянности и испытываем страх — позови ее на помощь сейчас!
Глаза девушки округлились от удивления.
-Позвать ее? — нерешительно переспросила она.
-Позови ее для меня! — ласково попросил он. — Расслабься, почувствуй ее дыхание в себе и поделись им со мной, а я сделаю тоже самое для тебя, — он успокаивающе гладил ее спину, а потом призвал свою стихию, и тогда его глаза приобрели серебристый свет — яркий и завораживающий.
Камила не помнила ничего из того, что было до того момента, как она попала в эту комнату и посмотрела в его глаза, словно той жизни не было никогда и жить она начала только здесь и сейчас в его руках.
Она просто почувствовала, как тепло внутри нее стало расти и подниматься выше, перехватывая дыхание, согревая и оберегая.
-Умница, — похвалил ее парень и коснулся нежных губ, теперь уже совершенно иначе — нежно и осторожно.
Что-то странное происходило с ней, с ее телом, с ее душой: она вроде бы и не была собой больше, растворившись в нем без остатка.
Камила помнила, как он осторожно уложил ее на подушку, не отрываясь от губ, помнила, как усилился жар в груди, причиняя почти настоящую боль, и как ее горячее дыхание смешивалось с его прохладным — от этого становилось так приятно и хорошо, что голова кружилась от счастья.
На мгновение она приоткрыла глаза, чтобы полюбоваться его лицом и вдруг увидела две стихии спокойно бушующие вокруг двух любовников в виде серебристого и оранжевого свечения, окутывающего их, теребя пряди волос, скользя по простыням, но не обжигая те.
-Вау, честно говоря, поначалу я думал, что это дурацкая идея — никогда не делал ничего подобного раньше!— оторвавшись от ее немного распухших от поцелуев губ и с восхищением наблюдая за исчезающим свечением, прошептал он.
-Все еще страшно? — ласково касаясь линии ее лица, спросил он, лукаво улыбаясь и любуясь растерянным и немного смущенным, но определенно довольным взглядом девушки.
-Только когда ты отдаляешься от меня хотя бы на один сантиметр, — призналась девушка, и в глазах ее впервые за все это время загорелся игривый огонек.
-Тогда мне придется это срочно исправлять, — промурлыкал он и с жадностью набросился на ее губы, только теперь он снова был ненасытным и властным, и снова в нем бушевала его стихия, а из нее рвалась ее собственная.
Левая рука принца запуталась в ее волосах, сильнее прижимая девушку к себе, а правая исследовала округлость ее груди, дразня затвердевшие от возбуждения соски. Сама девушка уже и не помнила себя, когда с силой прижималась к нему, вцепившись в его плечи.
Парень оторвался от ее губ и принялся исследовать тело, целуя нежную кожу шеи, ключиц и заставляя ее стонать от каждого прикосновения.
Она не знала, не помнила, как именно ему удалось, практически не отрываясь от нее, стянуть с себя всю одежду, и в какой момент ее платье оказалось на полу, но в тот момент, когда она оказалась перед ним совершенно обнаженной, что-то изменилось.
Камила испуганно распахнула глаза, когда его руки коснулись внутренней стороны ее бедер, разводя их в сторону.
Девушка вдруг испуганно отстранилась от него, попытавшись отползти подальше, но почти сразу упершись затылком в спинку кровати.
Глаза Рея потемнели, на лице снова появилось удивление, и он тяжело дышал, с трудом справляясь с возбуждением, но все же не набрасывался на нее.
-Ты опять меня боишься, да? — севшим голосом произнес он, осторожно приближаясь к ней.
Камила не убегала, она продолжала лежать на том же месте, с трудом сдерживая охватившую ее дрожь.
-Чего ты боишься? Боли? — предположил он, осторожно касаясь ее руки.
Камила удивленно покачала головой, словно он сморозил какую-то глупость.
-Я не боюсь боли, я почти привыкла к ней, — тихо сообщила она.
Парень не сводил с нее внимательного, задумчивого и немного нахмуренного взгляда.
-Я делаю тебе больно? — с сомнением и недоверием произнес он.
-Нет, — мягко улыбнулась она. — Конечно же, нет! — девушка и не помнила, почему ответила именно так: не было в ее сознании лиц тех, кто когда-то причинил ей боль, но и соврать тоже не могла. А еще она точно знала, что не боится боли и не боится, что он ее ей причинит уж точно. Ему можно даже убить ее: наверное, она все равно будет счастлива, если при этом Любимый хотя бы будет обнимать ее.
-Тогда доверься мне, малышка, — прошептал он, снова касаясь ее губ и снова делая это с нежностью.
Она так засмотрелась в эти глаза, что даже не заметила, в какой момент он вновь оказался над ней, а уж когда начал целовать Камила совсем потеряла над собой контроль, снова растворяясь в нем.
Его руки исследовали ее тело, гладили, пробуждали все новые и новые волны желания, а потом он погрузился в нее одним резким движением. Что-то большое наполняющее ее изнутри до боли проникло в самые глубины ее сущности.
Камила вскрикнула, но Рей забирал ее боль поцелуем и магией, ласкающей кожу, проникающей до самого сердца, порабощая душу.
Он замер, позволяя ей привыкнуть к его размеру, прийти в себя, осторожно оторвался от соблазнительных губ девушки, изучая ее лицо.
— Просто расслабься, — попросил он, медленно поднимаясь и снова проникая в нее.
Она лишь на мгновение открыла глаза и снова притянула его к себе, ухватившись за волосы и плечо парня.
Камила стонала, кричала, умоляла не останавливаться и не узнавала себя, словно и не она это вовсе, а кто-то другой, безумный страстный и влюбленный.
Это чувство не проходило и не отпускало обоих, — казалось, они оба были одержимы друг другом и не могли насытиться этой близостью.
Она вспомнила, как окончательно перестала бояться, как сама тянулась к нему, каждым движением старалась оказаться ближе, почувствовать его еще глубже. Как сама, словно заведенная двигалась, сидя у него на коленях и отклоняясь назад, касаясь длинными волосами пола, ощущая обжигающие касания его рук, поддерживающих ее за поясницу и его плоти, вновь и вновь пронзающей ее.
Оба они задыхались от страсти и жара, разгорающегося между ними, а потом их вдруг накрыло, так что в глазах потемнело от этого взрыва непередаваемых ощущений, и каждый нерв в этот момент был оголен, будто она могла разлететься на миллион осколков от одного только прикосновения.
Рей прижал ее к себе и опустился на кровать, теперь укладывая девушку на свою грудь и тоже пытаясь привести дыхание в норму.
Руками он осторожно расправлял пряди спутавшихся волос, убирая их в сторону и ласково касаясь нежной кожи ее спины, исследуя пальцами каждый миллиметр.
-Это не я! — тихо пробормотал он, будто не верил в происходящее, не узнавал себя.
Камила была не в состоянии даже поднять голову или посмотреть на него, все еще подрагивая всем телом и пытаясь вновь уцепиться за реальный, материальный мир.
-Ты необыкновенная, — ласково шептал он. — И лучше бы мне не встречать тебя, малышка, по крайней мене не так... — с сожалением пробормотал он.
Камила не могла этого вспомнить, не знала, что творилось тогда в душе принца, когда действительность все сильнее наползала на него, затягивая, как в трясину: он не влюбленный мальчишка, да и она тоже, в обычной жизни стервозная фурия с завышенной самооценкой.
Руки продолжали касаться нежной кожи: он хотел бы сжать ее до боли, до хруста костей, только бы убедить себя в том, что это все не развеется утром, и он сможет продлить это, удержать любовь и страсть в ее глазах ... Вот только рассвет неумолимо приближался, а она, уставшая и обессиленная, засыпала на его груди.
-Что это у тебя? — нахмурился Рей, наткнувшись на странные отметины на ее поясницы, которые не заметил раньше. — Это что, ШРАМ? — обводя странный контур зажившей когда-то давно раны, переспросил он.
-Да, сонно пробормотала девушка, с трудом заставляя себя вспомнить, о чем он говорит.
-Откуда он у тебя? — продолжал допрос парень.
-Один парень хотел вырезать свое имя на моей пояснице, он хотел, чтобы я запомнила, что принадлежу ему одному! — усилием воли возвращая страшные воспоминания из своей юности, которые в руках Любимого казались неважными и пустыми, прошептала девушка.
Рей сильнее прижал ее к себе: она не видела, как полыхнуло пламя ярости в его глазах после услышанного.
-Но он не смог этого сделать? — сквозь злость проговорил он, уже убедившись, что никто не касался ее до него.
-Нет, меня защитила моя магия! — с легкой улыбкой на губах пробормотала девушка.
"Я убью его!" — пронеслось в мыслях Рея, когда она уже заснула. Но он тут же охладил свой пыл другими мыслями.
"Утром она так или иначе возненавидит меня или превратится в расчетливую сучку, пожелав получить компенсацию за то, что я сделал".
Рей перебирал ее темные пряди и хмурился.
"Огонь, подумать только! Нет, малышка, черный цвет тебе не идет!" — хмыкнул про себя парень.
Рей был тем, кем он был всегда, кем его вырастил отец — с детства вбивая ему всю правду о женщинах. Не так давно он сам увидел, что тот делает с девушками и как получает от этого кайф и понял, что разные стихии далеко не единственное различие между отцом и сыном.
"Интересно, если бы у меня появилась невеста, согласно угрозам папочки, до нее он бы тоже добрался? Требовал бы от меня подобного воспитания своей жены? Мою мать он так же..." — что-то неприятно кольнуло в сердце при мыслях об отце.
Рей не желал признаваться в этом даже себе, но иногда он все же понимал, что ему не хватает отца... хочется заслужить его признание, чтобы тот, наконец-то, гордился им... но с каждым годом он все больше понимал, насколько это невозможно. Каких бы высот ни достиг Рей и в какого ублюдка бы не превращался — Гордон не изменит своего отношения к сыну до самой смерти!
ГЛАВА 9
Вырвавшись из воспоминаний, она не сразу смогла вернуться к реальности, так и просидев до самого рассвета, бессмысленно пялясь в окно.
"Что это, демоны подери все, значит! Какого лешего он вел себя, как влюбленный придурок, если... если превратил меня в послушную и податливую овцу? Для чего эти игры, слова, прикосновения... Зачем утром вести себя, как законченная скотина? Как мне смотреть ему в глаза после этого гребанного воспоминания?" — вопросы непрерывно роились в ее голове один за другим.
Она плакала, но не чувствовала и не замечала этого. Сердце в груди почти до боли щемило и ныло от охватившей ее растерянности и паники. Больше всего Камилу пугало только одно: то, что после того, как все кусочки этого пазла собрались в одну картинку, ей стало казаться, будто действие приворота не развеялось полностью.
"И к демонам все эти учебники с тупыми параграфами про краткосрочные привороты, потому что ни фига меня не отпустило! Он снится мне до сих пор, и я, гоблин загрызи всех, схожу с ума от этих снов! А теперь еще эти воспоминания!"
В мыслях раз за разом повторялись фрагменты прошлого — самые волнующие и чувственные, обезоруживающие, выбивающие из привычной калии — такие, после которых на коже отчетливо ощущались его прикосновения и его дыхание..
Она изо всех сил хотела его просто ненавидеть и убеждала себя, что так и есть на самом деле, но в тоже время было помимо ненависти еще что-то, что заставляло сомневаться, словно маленькая трещинка, через которую под ее броню капля за каплей просачивается сомнение, а может нечто и похлеще его!
Было еще только без четверти шесть, когда она попыталась улечься на кровать и заснуть и только сейчас вдруг ощутила в полной мере, как сильно затекли мышцы за несколько часов неподвижного сидения.
Со стоном девушка рухнула на подушку, постаралась вытянуть ноги и руки вдоль тела и успокоиться, сдерживая предательские всхлипы, чтобы не разбудить подругу.
-Мил, ты что? — послышалось с другого конца комнаты, и Камила обреченно вздохнула, понимая, что все равно разбудила соседку.
-Я вспомнила... все, — тихо проговорила девушка, продолжая пялиться в окно и не решаясь посмотреть в глаза целительницы, чтобы не показывать той глубину своего потрясения.
Это, однако не помогло, так как та уже через мгновение сидела с краю кровати и пристально изучала ее лицо. Шайла приложила руку ко лбу, проверяя температуру, посчитала пульс магички, молча посмотрела той в глаза и нахмурилась еще больше.
-Я знаю, что тебе нужно! — со вздохом и грустной улыбкой ответила целительница.
-Опять твои зелья-варенья? — без интереса пробормотала Камила, на которую вдруг навалилась страшная апатия, за которой как за огромной дамбой укрылись все ее переживания.
-Нет, по моей части тебе мало что поможет, — словно точно зная о чем говорит, проговорила целительница.
Заглянув той в глаза, Камила вдруг тоже увидела в тех старые и не зажившие раны.
Шайла торопливо отвернулась и, накинув на себя халат, куда-то убежала.
Камила снова смотрела в окно: на одно короткое мгновение ее взволновала мысль о том, куда в такое время могла убежать подруга, а в следующее мгновение все мысли снова потонули во мраке тоски и апатии.
Подруга вернулась быстро, а может, она просто не замечала времени, уставившись в одну точку и думая о своем.
И все-таки она не смогла не удивиться, увидев в руках своей подруги, своей единственной и самой ПРАВИЛЬНОЙ подруги на свете, как она считала раньше — большую бутылку "Медовухи".
-Что это? — удивленно переспросила она, все еще не веря своим глазам.
-Лекарство! — уверенно заявила ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА и ободряюще улыбнулась своей подруге.
Камила смотрела на нее как на сумасшедшую: "Как ТАКОЕ может ей помочь? Какое, к чертям, лекарство?"
Она вспомнила сторожа, которому когда-то покупала дешевый Эль, чтобы он без проблем выпускал ее с территории приюта и криво улыбнулась: "Ну да, он у нас был самый здоровый, блин, и душой и телом!". Вспомнилась ей еще Нелли, которая медленно, но верно опускалась на самое дно, заливая свою боль вином — Камила в ту же пропасть не хотела, а потому с недоверием и осуждением смотрела на свою подругу, бодро разливающую это пойло по обычным кружкам.
