Лавка находилась недалеко от кабака. Выглядела она невзрачно — двухэтажное деревянное здание, но Таль уже знал, что в этом городе дома из дерева считаются престижнее каменных. Правда, никак не мог понять, почему. Они бы еще из соломы строили, Блин!
Дверь в лавку оказалась закрыта, но к косяку был подвешен небольшой медный колокол. Таль позвонил, и после короткого ожидания и традиционного вопроса : "Кого Блин принес?", им открыли. Вышедший малый, по-видимому, охранник, окинул их подозрительным взглядом, но после короткого колебания предложил все же зайти.
Внутри лавка тоже не блистала особым убранством. Видимо, Мастер Савей и его изделия были знамениты настолько, что не нужно было пускать пыль в глаза посетителям красотой и богатством отделки.
Самого Мастера Савея в лавке не было. Луки им показывал подмастерье, с ним же пришлось и торговаться. Иное оружие вызывало у Таля восхищенно-завистливые вздохи, зато цены на него сразу и бесповоротно повергали в уныние. В конце концов, он все же подобрал себе лук по руке, вполне приличный, хотя далеко не Карамультук. Стоил он не то, чтобы дешево, но и не запредельно. Ларгет прикупил еще два тула со стрелами, навьючил все это хозяйство на себя (каждый маг хоть раз в жизни желает почувствовать себя ослом), и они двинулись в обратный путь.
Обратно шли куда дольше. Сначала Лани заставила их зайти в магазин одежды, где почти час вертелась у зеркала, примеряя разные шмотки и изнуряя обоих парней вопросами типа: "А это мне идет? Или лучше вон то?" Воздействие этого процесса на мужскую психику оказалось столь сильным, что Ларгет почти физически ощущал, как у него отрастают вампирские клыки. Остановило то, что кровь у нее все равно ядовитая.
Когда они вышли из проклятого магазина (Лани так ничего себе и не выбрала), Болу приглянулась странная трубка с цветными стеклышками внутри. За два пальца он сторговал странную игрушку, и смотрел в нее не отрываясь, пока не свалился и не подвернул себе ногу. Что, в общем-то тоже не очень ускорило возвращение в корчму.
Потом еще выяснилось, что они все-таки заблудились. Таль, гордый своей предусмотрительностью, развернул карту и разразился страшной руганью. Если бы все те слова, что сорвались с его языка были заклинаниями, кое-кому пришлось бы сгореть заживо, повеситься на табуретке, а потом еще превратиться в свинью. Подлец-кабатчик не упустил-таки случая обмануть, подсунув им карту Белары. Найти по ней дорогу к корчме "У стрелка" возможным не представлялось. Двинулись наугад, пока не наткнулись на городскую стражу. Стражники с уважением посмотрели на значок Ларгета, и подробно объяснили дорогу.
В корчму они успели засветло. Ничего там особо не изменилось, Боресвет с гоблином продолжали пить пиво, но стали заметно пьянее. Симпатичная зеленая морда гоблина покрылась разноцветными пятнами, свидетельствуя о том, что ему хорошо. Глаза у него упорно разъезжались в стороны, и он даже не пытался их уже сфокусировать. Оба пели веселую песню о том, что жить хорошо, но и умирать время от времени надо. На скуле Боресвета красовалась свежая ссадина, у гоблина была в пятый раз рассечена бровь. Очевидно, вокальные упражнения ребята успешно совмещали с физическими, которые Ларгет упрямо именовал дракой.
— О, братва вернулась, — обрадовался воин. Гоблин радостно икнул в знак приветствия и сделал попытку подняться со стула. Получилось как-то не очень и он, еще раз икнув, плюхнулся обратно.
— Оружие надо обмыть, — сказал Боресвет, который выглядел как огурчик. Разве что рожа покраснела, как помидор.
Обмыть оружие — это святое. Таль это слышал еще от Мастера Коэто, но предполагал почему-то, что обмывать его полагается во вражеской крови. Оказывается, нет. Просто за него надо выпить, и выпить много.
Бол все игрался со своей трубкой, разглядывая разноцветные стекла. Увлекся так, что даже про пиво забыл, чем немедленно вызвал замечания Боресвета. Обмывка оружия — процесс важный, и сачковать тут нельзя, не то сразу в репу, понял?
Воин отобрал у него игрушку, но неосторожно сам заглянул в нее, и оторваться уже не мог. Покинутый другом гоблин немедленно уснул за столом, могучим храпом мешая завсегдатаям получать удовольствие. Впрочем, желающих поставить его на место не нашлось, во-первых, гоблин и во сне спокойно мог покалечить, во-вторых, никто не знал, где его место.
Воспользовавшись тем, что воин отвлекся, Таль подошел к хозяину корчмы и попросил выделить им комнату на четверых. Тот согласился, но добавил, что это будут две двухместные. Потому что у него, дескать, не казарма, чтобы штабелями ложиться.
Лани тут же заявила, что нипочем не останется наедине с мужчиной в комнате. Потому что, с кем бы ей не выпало ночевать, этот тип наверняка будет к ней приставать, и не даст выспаться. Поэтому она будет ночевать одна, а остальные — как хотят. Ларгет попытался ее убедить, что он, к примеру, приставать не будет, но поймал себя на мысли, что и сам в это не очень верит. Лани не поверила тоже, а вдобавок еще и обиделась. Причем настолько, что залепила Болу пощечину. Почему именно Болу, Таль не понял.
Бола это тоже весьма заинтересовало.
— За что? — возмущенно воскликнул он, хватаясь за травмированную щеку.
— Ты стоял ближе, — безмятежно улыбаясь, ответила Лани.
Кабатчик на всякий случай отодвинулся на пару шагов и заявил, что готов предоставить ей комнату на одного. В целях уменьшения повреждений постояльцев. Потому что это было бы плохой рекламой для его заведения, если кто-нибудь проснется с ножом между ребер.
В общем, вопрос был снят. Лучезарно улыбнувшись Талю, Лани пожелала всем спокойной ночи. Ларгет был уверен, что теперь его точно будут мучить кошмары.
Комната была оборудована двумя кроватями, шкафом и маленьким столиком. Хозяин тут же проапгрейдил ее еще и матрасом, пояснив, что воину через час-другой будет все равно, где спать. Ларгет согласился. Русколанец действительно был неприхотлив.
— Темпераментная девчонка, — сказал Бол, не в силах отойти от шока после пощечины. — Жаль, что я не с ней ночую. Зуб даю, раскрутил бы.
— Если будешь приставать ко мне, получишь вторую плюху, — пригрозил Таль.
— Да нужен ты мне, — возмутился Бол. — Нет, правду говорят, все рыжие — ведьмы.
— Подари ей помело, — великодушно посоветовал Ларгет, устраиваясь поудобнее. — Интересно, тут клопы водятся?
— А ты видел когда-нибудь корчму без клопов? — хмыкнул Бол.
Таль не ответил. Он погасил лампу и закрыл глаза. Усталость смежила разом отяжелевшие веки, и Таль провалился в сон.
Провальный сон спокойным не оказался. Снилось Блин знает что, какие-то зомби, что пытались его догнать с гнусными намерениями (желание разодрать на клочки по другому не назовешь). Он бежал от них, что получалось довольно легко, зомби скоростью не отличаются. Потом вдруг появилась собака страшная, похожая на сгусток тьмы. Ларгет попытался убежать от нее тоже, но выяснилось вдруг, что и он скоростью вовсе не отличается. Собака его съела, и Таль проснулся.
За окном было темно. Храп Боресвета раздувал оконные занавески. Ларгет почувствовал, что пива было выпито чересчур много. Вдобавок его мучил сушняк. Он оделся и, выскользнув из комнаты, направился в общую залу.
Там было по-прежнему многолюдно. Все столики были заняты, народ отрывался, как мог. За одним столиком одиноко сидел спящий гоблин зеленого цвета. Ларгет заметил, что лицо его было раскрашено разноцветными красками. Вот шуму-то будет, когда проснется! Впрочем, может быть, что и обойдется, гоблин не выглядел существом, которое знает, что такое зеркало. Иначе не дожил бы до своего возраста, с такой-то харей.
Спросив у прислуги насчет сортира, и получив направление на азимут, Таль отправился на поиски заведения. Времени это заняло гораздо меньше, чем поход в лавку Мастера Савея. Удовлетворив естественные потребности, Ларгет допросил прислугу на предмет чего-нибудь выпить. Ему тут же предложили пива. От пива Таль отказался, мотивируя тем, что у него сушняк, а не похмелье. Ему тут же объяснили, что сушняк, конечно, не такая тяжелая болезнь, как похмелье, но все равно требует вдумчивого и тщательного лечения. После чего опять же предложили пива. Таль решительно затребовал воды, повергнув прислугу в шок. Но желание посетителя — закон, и кувшин воды ему все же отыскали, не затребовав за него ни тумака. Гордый своей маленькой победой, Таль отправился в комнату.
Спать не хотелось. Но Ларгет не сдавался, и все-таки сумел уснуть.
На этот раз никакие ужасы и страшные собаки ему не снились. А снились, напротив, красивые девушки, обнаженные и не очень. Восхищенный таким разнообразием, он никак не хотел просыпаться, пока его не растолкали. Раздосадованный таким финалом прекрасного сна, Таль открыл глаза. В комнате было уже светло.
Над ним стоял Боресвет, хмурый, как с похмелья. Впрочем, "как" здесь было не уместно.
— Ну, ты здоров спать, брателла, — сказал он. — Девки, небось, снились?
— Угу, — промычал Ларгет, пытаясь перевернуться на другой бок. Рука гардарикца удержала его от провала в сладкий сон.
— Девки подождут, — заявил он. — Тем более, от тех, что во сне, толку все равно децил. Его и от реальных-то бикс, в натуре, не много, стеклянно тебе говорю.
Ларгет спорить не стал. В этой области, воин понимал куда больше его, по всему видно. Будь здесь Лани, Боресвет стеклянно бы схлопотал по физиономии, к колдунье не ходить. Впрочем, ему к этому не привыкать, вон ссадина до сих пор светится.
— Надо похмелиться, в натуре, — заявил воин. — Вчера холерно поквасили с этим зеленым пацаном. Он, вроде, лешим назвался.
— Гоблином, — машинально поправил Ларгет. — Слушай, Боресвет, ты там похмелись пока, а я помедитирую...децил.
— Не, ну ты в натуре даешь, — возмутился воин. — Я тебе что, алкаш, в одиночку квасить? Этот обалдуй сидит, как семиградский болван, и ты туда же?
Таль перевел взгляд на Бола. Тот и впрямь сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Медитировал, то есть. Один в один семиградский болван. Ларгет решительно сел в ту же позу.
— Маги мы, — строго сказал он. — Нам по другому нельзя, понял?
— Ладно, я прорюхал, — вздохнул воин. — Может, эта подруга согласится по кружке тяпнуть? Одному, в натуре западло.
— Бол от нее вчера за меньшее схлопотал, — ухмыльнулся Таль.
Он закрыл глаза и принялся за обязательную медитацию. На сей раз войти в нее было посложнее, чем обычно. Сладкие видения последнего сна никак не хотели уходить из головы. Но он сумел справиться, одолев и эту навязчивую мысль.
Открыв глаза, он обнаружил, что один в комнате. Бол то ли отправился завтракать, то ли ушел к Лани за новой пощечиной.
Ларгет неторопливо оделся. Мелькнула мысль, что зря не купили вчера новую одежду. Влезать в вонючие лохмотья совершенно не хотелось. Но выбора особого не было.
Когда он вышел за дверь, из соседней комнаты выглянула Лани.
— Привет, — вежливо поздоровался Таль
— Доброе утро, — холодок в голосе девушки говорил о том, что она отнюдь не забыла, что он отказался к ней вчера приставать. С другой стороны, попытаться это исправить сейчас, автоматом означало нарваться на оплеуху.
— Красивая куртка, — похвалил Ларгет с видом, будто первый раз увидел в чем она одета.
— Спасибо, — Лани просияла. Непонятно, почему женщины так любят, когда хвалят то, что на них надето. Все равно, что нахваливать пивную бутылку вместо пива.
— Как тебе спалось? — Ларгет продолжал блистать своей вежливостью.
— Никто не мешал, — вот и думай, сказала она "хорошо", или "плохо".
— А мне кошмары снились, — похвастался Таль. О втором сне он благоразумно решил умолчать. Либо обидится, либо подробности запросит, а потом все равно обидится.
— Что за кошмары? — после нездоровой страсти к шмоткам, любопытство у женщин на первом месте. Вместе с заботой, как бы не потолстеть.
— Страшные. Ужасные. С тобой в главной роли, — кажется, это ей немного польстило.
Они спустились в залу. Конечно, Бореслав уже вовсю квасил пиво, попутно что-то объясняя слегка ошалевшему от его жаргона гоблину. Бол сидел рядом, и ни на что не обращая внимания, наяривал пирог с мясом. Глядя на его неистребимый аппетит, Ларгету сразу захотелось есть. Лани, похоже, также, если судить по голодному урчанию в животе.
— Здорово, гоблин, — приветствовал его Бол, и тут же опасливо покосился на зеленокожего соседа. Тот возражать не стал, гоблин, так гоблин, лишь бы в родню не набивался.
— И тебя тем же концом в то же место, — ответил Таль, присаживаясь за столик.
— Мне такой же пирог, как у этого живоглота, — сказал он служке. — И запить чем-нибудь, но не спиртным. Лани, а ты что будешь?
— То же самое, — сказала девушка, голодными глазами глядя на тарелку Бола.
— А как же фигура? — хмыкнул тот, откусывая еще кусок.
Вообще-то, хорошей реакцией Бол не обладал но, видимо, вчерашняя оплеуха приучила его держаться настороже рядом с Лани. Во всяком случае, от новой он увернулся виртуозно, не выронив даже пирога из руки.
— Нет, ну что за манера руки распускать? — возмутился он. — Что бы сказали твои несчастные родители, если б увидели?
— Я сирота, — мрачно ответила Лани, но агрессию прекратила.
Заказ им принес лично кабатчик. Похоже, веселая компания успела завоевать его уважение.
— Слышали новость? — спросил он, раскладывая тарелки перед Лани и Талем. — Фараданцы опять войну начали. Город в осаде.
— Ну ни фига себе! — возмутился Бол. — То есть, мы тут застряли? Где у вас тут жалобная книга, я все скажу, что об этом думаю! То есть, напишу, конечно.
— Да, лучше напиши, это у тебя лучше получается, — кивнул Таль.
Бол, сделав вид, что не понял, что его обозвали дураком, продолжал возмущаться:
— Нет, вы мне скажите, как мы отсюда выбираться будем?
— А никак, — беспечно махнул рукой корчмарь. — Кто вас отпустит-то? В ополчении нынче каждый человек пригодится. Тем более, такой лучник, как Вы.
Он отвесил Талю церемонный поклон и удалился.
— Нет, ну и как нам отсюда теперь ноги делать? — возмутился Боресвет.
— Можно член купить, — предложила Лани. Ларгет и Бол вылупились на нее в молчаливом удивлении, Боресвет подавился пивом. Один гоблин ничего не понял.
— То есть, челн, — поправилась девушка, густо покраснев.
— Нет, чтобы магов в солдаты забривать, такого я еще не слышал, — возмутился Бол, когда корчмарь отошел. -Что они себе позволяют?
— А ты им скажи, я, дескать, маг из Квармола. Тут же на костер потащат. Или сначала допросят на предмет нежелательного шпионажа, — хмыкнул Таль. Лани молчала. Перспектива остаться в осажденном городе ее тоже не радовала. Если осада затянется, то и есть будет нечего. Правда, зато фигура улучшится. Не то, чтобы у нее был излишек веса, но... Немного скинуть никогда не помешает.
— Война — это круто, — громыхнул Боресвет. — Правда, леший?
— Гоблина моя, — устало повторил зеленокожий, потеряв надежду, что когда-нибудь воин запомнит, кто он есть.
— Это одна фигня, — отмахнулся тот. — Мечами помашем, славы добудем... ну, и золота, если повезет. А нам по любому повезет, в натуре тебе говорю.
