'Похоже, придётся разыграть третий раунд' — подумала девушка, отправляясь за ним.
— Может, вам попить? — протянул кто-то из зрителей пластиковый стаканчик с газировкой.
— Спасибо, — с благодарностью приняла стакан девушка. В пылу сражения она ничего не замечала, но стоило кому-то предложить воды, как она поняла, что у неё давным-давно пересохло в горле.
В итоге решили устроить небольшой тайм-аут: Гильгамеш тоже направился к питьевым автоматам, и Артурия на некоторое время оказалась предоставленной самой себе. Прихлёбывая шипучую газировку и прогуливаясь туда-сюда по залу, она подошла к положенным на подоконник вещам. Уже повернувшись к ним спиной, ей показалось, что она слышит трель мобильного телефона. Правда, в павильоне было очень шумно, и это вполне могла быть лишь похожая мелодия игрового автомата, но чисто на всякий случай Артурия решила проверить мобильник. Уже принявшись рыться в своей кофте, она поняла, что иллюзией звонок не был — через ткань чувствовалась вибрация вызова. Артурия откинула крышку телефона:
— Да?
— Артурия, вы где? — голос Айрисфиль звучал как-то странно, но Артурия, у которой чесались руки вновь схватиться за ракетку, не обратила на это внимания.
— Мы в игровых автоматах. В пинг-понг играем, — всё ещё переводя дух, проинформировала она подругу.
— Какой ещё пинг-понг? Вы там обалдели, что ли? Вы на часы вообще смотрели, игроки? — гневно закричала трубка.
— Н-нет, — медленно выдавила девушка. А правда, последний раз они с Гильгамешем смотрели время перед тиром — сколько же было сейчас? От охватившего её нехорошего предчувствия неприятно засосало под ложечкой.
— Так посмотри же!
Артурия торопливо вскинула руку с часами. В спешке она забыла про пластиковый стаканчик, который она по-прежнему держала в руке, и остатки воды выплеснулись ей на футболку. Но Артурии было не до внешнего вида.
— Восемь тридцать, — убитым голосом констатировала она.
— Мы ждём вас уже битых полчаса. И хоть бы телефон под рукой держали. Мы с Энкиду уже потеряли счёт звонкам! — отчитывала её Айрисфиль.
— Извини. Извини, мы уже бежим, — даже не пытаясь оправдываться, быстро ответила Артурия, хватая свои и Гильгамеша вещи.
Отключив связь с ругающейся на чём свет стоит подругой и кинув пустой стаканчик на ближайшую горизонтальную поверхность, девушка бросилась обратно к теннисным столам.
— Восемь тридцать, мы опаздываем! — крикнула она Гильгамешу. Тот изменился в лице.
* * *
Когда они наконец нашли выход с фестиваля и прибежали, запыхавшиеся, в парк, прошло ещё минут десять. В вечерних тенях силуэты Энкиду и Айрисфиль выглядели мстительно-грозно, являя собой воплощение справедливого гнева и безжалостной кары. 'Даже не знаю, как им в глаза смотреть', — со жгучим чувством вины подумала Артурия. Ей было очень неловко перед друзьями, не учитывая того, что она в принципе не любила опаздывать. Голове была неприятно горячей. И чёрт дёрнул их с Гильгамешем так увлечься игрой? Девушке было так стыдно, что радость от поединков с Гильгамешем почти померкла. Порой, в минуты сильного раскаяния, мы проклинаем даже сам день, когда допустили оплошность, и Артурия уже чуть ли не жалела, что вообще пошла на этот фестиваль. Тем не менее, как бы сама девушка себя не ругала, ей ещё предстояло выслушать друзей.
— Гил, ну ёлки-палки! — воскликнул Энкиду, когда они с Гильгамешем приблизились на расстояние слышимости. — Ты хоть бы иногда на телефон смотрел. Мы уже волноваться стали, думали — с вами случилось что-то.
— Прости, — виновато выдохнул парень.
— Неужели нельзя было на одну секунду вынырнуть из своей романтики и оглядеться вокруг? — вторила юноше Айрисфиль. Словно двухголовый дракон, они сверлили парочку недовольными взглядами.
— Простите, — смиренно опустила голову Артурия. — Я не знаю, как так получилось. Всё пролетело, как одно мгновение. Мы очень виноваты перед вами. Простите.
— Ну ладно, у Артурии день рождения, а на именинников не сердятся, — видя, как расстраивается подруга, смилостивилась Айрисфиль.
— А вот тебе прощения нет, — обвиняюще вытянул указательный палец в сторону друга Энкиду. — И поэтому на тебя налагается штраф: заплатить за нас всех в ресторане.
— И тогда я прощён? — облегчённо вздохнул Гильгамеш. Оплатить счёт было не такой уж большой проблемой.
— Мы подумаем, — усмехнулся юноша.
Но несмотря на это, было ясно, что гроза миновала. Очевидно, что во время телефонного разговора Энкиду и Айрисфиль успели излить основную часть своего негодования, и на долю реального мира пришлись уже лишь его отголоски. К тому же, у Гильгамеша и Артурии было всё же весомое смягчающее обстоятельство — они были влюблены. А благодаря этому можно было закрыть глаза на многое.
— Ну что, хорошо погуляли? — с хитрецой улыбнулась Айрисфиль. — Или можно не спрашивать — двадцать пропущенных звонков говорят сами за себя?
— Да, фестиваль был замечательный, — всё ещё несколько виновато улыбаясь, переглянулись Артурия с Гильгамешем.
— Ладно, что мы стоим? Пойдёмте в кафе, — позвал всех Энкиду и первый зашагал в сторону светящихся за тёмными деревьями улиц. Остальные последовали за ним дружной компанией.
К этому времени солнце уже село за крыши домов. На до этого охваченный золотым пламенем металл легли глубокие синие тени. Воздух стал заметно прохладнее, посвежело, и парк окутали прозрачные сумерки. Один за другим в полутьме зажглись разноцветные бумажные фонарики, освещая парк приятным мягким светом и напоминая горожанам, что если днём они не успели повеселиться, то ночь — самая пора для празднества. Красные, жёлтые, розовые, синие огни загадочно мелькали между деревьев, то выплывая, то снова прячась за стволами, и их слабое сияние превращало парк в ирреальный театр света и теней. Завороженные, студенты невольно притихли, любуясь иллюминацией.
Засмотревшись на особо искусно сделанный фонарик, Артурия замедлила шаг и тут же столкнулась с идущим рядом Гильгамешем. По инерции она хотела отстраниться, когда ощутила лёгкое похлопывание по своей руке. Девушка шевельнула ладонью, отвечая на недвусмысленный жест парня и позволяя взять себя за руку. Однако Гильгамеш, лишь слегка пожав её ладонь, вдруг шагнул ещё ближе и обнял её за талию. Лицо Артурии обдало жаром. Тепло человеческого тела справа и приятная тяжесть руки на левом боку заставили что-то внутри девушки встрепенуться и запеть. Это объятие содержало в себе гораздо больше интимности, чем простое соприкосновение пальцев, и сердце Артурии то наполнялось отчаянной радостью, то болезненно разрывалось от смущения. Хотя... Девушка оторвалась от смеси захвативших её чувств и окинула взглядом дорожку: вокруг темно, людей немного, а иллюминация скорее не даёт заблудиться, нежели освещает путь. Их вольный с Гильгамешем жест практически незаметен. Наверное, именно поэтому парень позволил себе обнять её. Мысленно извинившись перед окружающими за не слишком красивое поведение, девушка позволила себе расслабиться. Ещё больше замедлив шаг, Артурия осторожно опустила голову на плечо Гильгамеша, получив в ответ одобрительное поглаживание по бедру. Девушка улыбнулась и прикрыла глаза. Ей казалось, что сейчас их души выходят из своих тесных вместилищ, сплетаясь над ними в невидимом танце. Она почти что ощущала эти стремительные вихри и нежные касания. Весна царила и внутри, и снаружи Артурии. 'Я тебя люблю', — подумала девушка, но вслух ничего не сказала — слова казались ей слишком банальны. Она открыла глаза. Тонкий покров ночи, уверенно скрывающий их от посторонних глаз и мерцающие фонарики напомнили ей о выпускном вечере. Тогда изумлённый Гильгамеш в итоге ответил на её решительный поцелуй. Как будто и не было этих двух студенческих месяцев, на локтях Артурии вновь запульсировала властная хватка, а губы обдало горячим дыханием, и девушка почувствовала, как краска повторно заливает её щёки. Никакой ночной ветер не мог бы остудить того огня, что охватил её шею и плечи. А грёзы уносили девушку всё дальше. Мелькало море в проблесках рассвета, новогодние фейерверки, торжественный день открытых дверей и драка в заброшенном кабинете.
— Что ты со мной сделал, а? — прошептала Артурия.
— Что? — удивлённо воззрился на неё Гильгамеш.
— Я же тебя ненавидела, — сокрушённо пошевелила на его плече головой Артурия. — А теперь вот люблю.
— А, это, — усмехнулся парень. — Так и надо. Я же с самого начала сказал, что ты будешь моей.
— Опять эти твои шуточки, — вяло парировала девушка. Возражать не было желания. — Что значит твоей? В конце концов, ты же не заставил бы меня быть рядом с тобой против моего желания.
— Заставил бы.
Вздрогнув, Артурия подняла глаза. Они как раз вышли под яркие фонари, и лицо Гильгамеша было хорошо освещено. Девушка пристально вгляделась в бездонную огненную тьму, пытаясь разгадать — шутит? Или нет? Если второе... Едкое раздражение вновь зашевелилось где-то в глубине Артурии. Как это — заставил бы? Разве можно распоряжаться волей других людей и так бесцеремонно об этом заявлять? Однако не успела она прислушаться к этим мыслям, как чужой голос вырвал её из реальности.
— Нет, ты посмотри на эту сладкую парочку: они опять хотят от нас куда-нибудь слинять, — встрепенувшись, Артурия обнаружила, что ни уже вышли из парка на довольно оживлённый бульвар. Энкиду и Айрисфиль стояли далеко впереди и с усмешкой смотрели на них с Гильгамешем.
Артурия тоже улыбнулась и мягко высвободилась из объятий парня:
— Давай здесь уже просто за руки пойдём, — обниматься на показ прохожим ей всё же не нравилось.
— Как пожелаешь, — легко подхватил её за руку парень, но тут же отпустил. — Кто быстрее добежит?
Неприятное чувство было забыто. Они со смехом догнали друзей, и, терпеливо снося их подтрунивания, отправились в глубь майской ночи. Гильгамеш раскритиковал предложенное Энкиду кафе и потом полчаса водил по городу друзей, ища то, что ему было нужно. Айрисфиль рассказывала про свою жизнь в университете, а Артурия вставляла по ходу комментарии. Энкиду с миролюбивым видом слушал всех троих сразу. Когда студенты уже подходили к светящейся вывеске кафе, на них откуда-то из-за угла налетела неприметная женщина с ручкой и блокнотом.
— Социологический опрос молодёжи. Скажите пожалуйста, вы довольны нынешним правительством? — не дав четвёрке ни секунды опомниться, протараторила журналистка.
— Довольны-довольны, — махнул рукой Гильгамеш, как если бы хотел отогнать муху. — Хотя авторитаризм был бы в любом случае лучше демократии.
— Авторитаризм — это прошлый век, — возразила Артурия. — Это, считай, бессмысленная диктатура.
— Да, но именно диктатура выручала страны во все трудные времена, — назидательно поднял палец Гильгамеш. — Вопрос лишь в таланте руководителя. Если у него хватает гения — никакая демократия не сравнится с его достижениями. Потому что демократия — это консилиум посредственностей, которые вместе пытаются сделать хоть что-то.
— Демократия даёт людям свободу мысли! — возмутилась девушка. Так как она и сама в будущем собиралась податься в политику, подобные темы не были для неё пустым звуком. — Каким бы гением ни был человек, он всегда будет судить дела только со своей точки зрения. Диктатура затыкает людям рот.
— Где ты начиталась этих сказок? Толпе всегда навязывали чужое мнение, удобное для верхов. В любом обществе, — парировал парень.
— Да, но при авторитаризме это происходит чаще, — возразила Артурия. Снисходительный тон Гильгамеша, словно он уже заранее считал все её аргументы бессмысленными, и замечание о 'сказках' сильно её задели, но она всё-таки сдержалась. — К тому же, всегда обладая несколькими точками зрения, демократия имеет больший потенциал развития.
— И с чего же ты так решила? Или ты опять про себя и своё идеальное государство? Мне кажется, мы уже обсуждали твою мечтательность.
— Что значит 'мечтательность'? Это моё мнение и я серьёзно в него верю, — разозлилась девушка. Второй, да ещё и настолько прямой выпад против её идеалов она пропустить мимо ушей уже не могла. И эти противные властные нотки...
— И очень зря, — хмыкнул Гильгамеш. Алые, словно тлеющие угольки, глаза хищно прищурились. — До добра тебя это не доведёт. Кстати, ты мне до сих пор так и не предоставила серьёзных аргументов на счёт нашего прошлого разговора на эту тему.
— Я не обязана отчитываться тебе в своих мыслях, — вспыхнула Артурия. Больше, чем кардинально противоположное мнение, её выводил из себя обжигающе-кровавый взгляд, который, казалось, стремился подавить и подчинить себе её волю. От этого психологического давления ей стало так же тошно, как и во времена противостояния. А вот Гильгамеш наоборот как будто выглядел довольным и расслабленным.
— Упёртая женщина, — усмехнулся он.
— Самовлюблённый... — Артурия так и не успела решить, какой эпитет подходит больше — болван или баран.
— Тише! Тише! — встрял между ними встревоженный Энкиду. — Что вы так разошлись?
— Да, давайте не будем портить друг другу праздник? — поддержала его Айрисфиль. — мы же не ругаться собрались.
Некоторое время Артурия и Гильгамеш молча смеривали друг друга взглядами. Она — полным ярости, он — полным сознанием собственного превосходства. Грудь девушки тяжело вздымалась, выдавая крайний накал эмоций. Наконец, она круто развернулась.
— Хорошо, но только ради вас, — голос её звучал глухо и отчуждённо.
Гильгамеш не сказал ничего.
Дальше пошли молча. Журналистка куда-то испарилась ещё в самом начале перепалки, однако её кратковременное появление резко изменило атмосферу компании. Неизвестно, как для остальных, но для Артурии ссора напрочь перечеркнула радостное настроение. Вечная тема — неприятие Гильгамешем её идеалов — не исчезла даже с началом их свиданий. На первый план снова вышли недостатки парня, и Артурия шла, припоминая все случаи, когда он её раздражал, ведя с ним мысленный диалог, полный резкостей и нападок. Судя по всему, её мрачное состояние было весьма ощутимым, так как Энкиду с Айрисфиль сразу как-то притихли, явно чувствуя себя не в своей тарелке. А вот кинув косой взгляд на Гильгамеша, Артурия отметила, что тот продолжал идти, как ни в чём не бывало. Скорее всего, он считал себя абсолютно правым и по-прежнему думал об аргументах девушки лишь как о забавной причуде. Эта очевидная истина привела Артурию в ещё более скверное расположение духа. Да, ей было нечего возразить на их разговор с Гильгамешем во время грозы — парень совершенно верно описал причины неприязни к ней лицеистов, в чём Артурия и сама успела уже давным-давно убедиться. Но отнюдь это не означало, что её стремления были обречены на провал. Где-то в глубине души Артурию не покидала уверенность, что, помня о трагических событиях в Лицее, она сможет избежать их повторения в будущем. Она не могла бы сказать, каким именно способом она собиралась это сделать — но ведь из любой же ситуации должен существовать выход. И она обязательно его найдёт. Поэтому Артурию очень оскорбляло, когда Гильгамеш отзывался о её идеалах, как о детской выдумке, и не принимал их всерьёз. И ведь он знал, насколько она ими дорожила! Девушка бы предпочла, чтобы он просто не затрагивал этой темы — ведь спокойной в ответ на его выпады она оставаться не могла. Но нет, ему надо было опять высказать всё это ей в лицо, да ещё и в такой пренебрежительной форме. Артурия была обижена и возмущена до глубины души. Поэтому, когда Гильгамеш вновь попытался взять её за руку, девушка вырвалась и, ускорив шаг, пошла рядом с Айрисфиль. На лице парня отразилось надменное недовольство, отчего Артурия испытала нечто вроде злорадного удовлетворения. Ага, конечно — пусть теперь только попробует подступиться к ней. Она ещё постоит за себя.
