— Ну не надо, так не надо.
Пять километров проскочили и не заметили как, а кроме моря и дюн ничего не увидели.
Может и впрямь показалось солдату, после ночного караула не весть что.
— А мы куда едем, командир? — поинтересовался сержант.
— Да так, решил вас покатать на машине, посмотреть, как на скорость реагируете, разведчик ко всему должен быть готов. Верно.
— Согласен, настоящий разведчик ничего не боится, даже ручку оторвать ему не страшно, правда же Семёнов.
— Так точно товарищ сержант, тем более я её с одной стороны уже кажись оторвал.
— Семёнов, прекрати портить имущество, не то заставлю его, тебя ремонтировать.
— Вы товарищ лейтенант едьте помедленнее и ничего тогда ломаться не будет, невмоготу уже, ей богу.
Я притормозил, но не из-за того, что пожалел разведчика Семёнова, а совершенно по другому поводу. Можно сказать от внезапно обрушившейся на меня радости, за бойца Михайлова, не подвёл он нас, увидел то, что другим не под силу было.
— Ну что братцы, всем понятно зачем сюда ехали?
— А чего это такое? — спросил Сутягин, так же как и я, разглядевший видневшееся вдалеке сооружение.
— Должно быть пирс. Сейчас газку добавлю и точнее узнаем, что нам господь местный подарил.
Нажал на педаль до упора, Семёнов ойкнул, сержант, сидевший рядом, радостно заулыбался, а я пытался рассмотреть, что к нам приближалось. Чем ближе подъезжаем, тем отчётливее, возле пирса, ещё что то просматривается. Так и хотелось крикнуть незнакомцам, которые всем здесь командуют, чтобы не забыли оставить нам кораблик, а если его жалко, то хотя бы какую нибудь лодочку и пару удочек в ней.
— Лейтенант, да там корабль стоит, чтоб я сдох.
— Васька заткнись, сглазишь.
— Я тебе точно говорю, корабль это.
Мы не ехали, мы летели, моя ступня придавила педаль до самого упора. Семёнов наверное оторвал уже ручку, да и наплевать на неё. На противоположной, от нас, стороне пирса стоял корабль, самый настоящий, с белой капитанской рубкой, отсюда мы её уже все видели. Мой взгляд перескакивал то на пирс, то на корабль, я даже не обращал внимания на то, что подъехали почти вплотную к объекту.
— Останавливаться не будешь? — как то уж очень равнодушно спросил меня Сутягин.
— Чего? — переспросил я его, на автомате.
— Тормози говорю — прокричал сержант мне прямо в ухо.
— Чего орёшь, я всё слышу.
Но прокричал он всё же вовремя, ещё не много и мы бы пролетели мимо захода на причал, прямо по достаточному тротуару, ведущему от него, к одноэтажному зданию, на которое обратили внимание только сейчас.
— И домик имеется — обозначил его присутствие Кашин.
Но домик меня пока не интересовал, не до него сейчас, о каком доме можно думать, у нас корабль появился, настоящий.
Мы вышли из машины и не сговариваясь пошли прямиком к нему, к этому красавцу, качающемуся на маленькой волне.
— Командир, обратил внимание, на песке следов нет — спросил меня Сутягин.
— Не а.
— А зря, это может означать только одно, команда на борту сидит.
— И чего, корабль то не военный.
— Может и не военный, но это не значит, что люди на нём без оружия.
— Так и мы не с дубинами. Всем быть наготове — отдал я запоздалую команду.
Я не мог оторвать взгляда от понравившегося мне судна, хотя и было оно совсем не большим, наверное чуть больше двадцати метров в длину, и не совсем новым, а может быть и совсем не новым. Но вот как понравилось оно мне с первого взгляда, так это впечатление и не меняется при более близком его осмотре.
Кораблик был выкрашен в красный цвет, но скорее всего уже давно, потому что краска местами сменилась на ржавчину, но общего впечатления это не портило, а наоборот, говорило о том, что судно ходит по морю. Внутренняя же часть бортов, была белой и выглядела наряднее и новее, возможно от того, что покрасили ее недавно. Белой так же была и рубка, разместившаяся на корме и занимавшая почти всё пространство от одного борта до другого, наверное метров пять в ширину, не больше. Рядом с ней, по дальнему от нас борту, на мощных кронштейнах, висела не большая лодка или как принято говорить на флоте шлюпка. Видно, что это плавсредство не для красоты здесь находится, а тоже принимает участие в заплывах, так как выглядит она не такой яркой, как допустим на комфортабельных лайнерах. На "Титанике" они, к примеру, на много красивее были, если конечно это не вымысел авторов фильма. Ближе к носу стояла мачта, метров пожалуй десять в высоту, от её верхней части, на нос, капитанскую рубку, а так же на вторую мачту, размером по меньше и стоявшую на корме, за рубкой, тянулись канаты, не понятного для меня назначения. А на самом верху этой стройной красавицы, гордо развевался флаг, ярко красный, с белым кружком посередине.
— Чего это за херня у него на флаге намалёвана? — спросил я Сутягина, не веря своим глазам.
— Твою мать, немцы — выкрикнул он и забежал за высоко торчавший, над пирсом, нос корабля.
Я, как и все остальные рванул за ним. Только сейчас до меня дошло, что внутри белого круга нарисована свастика, а это может означать только одно, корабль действительно немецкий.
— Чего делать будем? — спросил не понятно кого, Загребин.
— А чёрт его знает, чего делать. Я бы лично не совался туда, а вернулся за подмогой — высказал своё мнение Семёнов.
— Тихо всем, — прикрикнул я на разговорившихся бойцов — разведчики вашу мать.
А действительно, чего делать? Если экипаж на судне и не дай бог вооружён, то мы с ним можем и не справиться, а в лучшем случае у нас могут появиться раненые, которых лечить совсем некому.
— Сидите здесь, я сейчас — сказал Сутягин и возвратившись на то место, откуда мы драпанули, перелез через борт корабля.
Мне стало честно говоря не очень, он на разведку пошёл, а мы, как трусы, на причале остались.
— Пошли за ним, только не гремите ни чем — скомандовал я солдатам.
Перевалившись через покачивающийся борт и не увидев на палубе Сутягина, остался на месте, и другим не дал куда либо идти. Не хватало нам ещё друг друга перестрелять.
Так мы просидели минут десять, не в силах определить, где наш товарищ и есть ли кроме нас на судне, ещё кто то. Но потом появился сержант, вернее сначала открылась дверь ведущая в рубку, а уж из-за неё мы увидели его улыбающееся лицо.
— Чего прячетесь, думали я вас не замечу, а вот хрен вам. Хорош штаны протирать, вставайте, нет здесь ни кого.
— Точно? Всё осмотрел? На нос может сходить ещё? — стали на перебой задавать Сутягину вопросы мужики.
— Сказал же, пусто. Чего тут смотреть, из этой башенки белой, вход вниз, там у них двигатель, такой же как у машины, только по здоровее будет, потом вроде, как казарма маленькая, одиннадцать топчанов насчитал. Места там мало, но спать можно и тепло похоже, так что можем на ночь оставаться.
— И всё, больше ничего нет? — спросил я сержанта.
— Почему нет, кухонька ещё есть, но малюсенькая, у нас говенник больше.
— Не везде наверное ты побывал, не может на таком длинном корабле, быть только кубрик и машинное отделение.
— Ну ни чего себе ты словечки знаешь, у матросов выучился?
— Хорош дурака валять, ты на нос ходил?
— А чего я там не видел, там же пусто, только какие то железные листы лежат, да ящик.
— Мужики, сходите посмотрите ещё раз, думаю не всё он тут разглядел.
В носовой части оказался ещё один трюм, на наше счастье пустой, не совсем пустой конечно, а только не содержащий в себе, опасных для нас, человеческих особей. А так в нём лежала очень нужная в хозяйстве вещь, самая настоящая рыболовная сеть и сдаётся мне, огромного размера.
— Говоришь значит всё проверил, а если бы здесь не сетка была, а двадцать автоматчиков и чего тогда? — спросил я Василия.
— Так не оказалось же — попытался он возразить мне.
Продолжать наезд не стал, сеть и в самом деле не очень похожа на вооружённых солдат, но промолчал я больше от того, что не хотелось портить праздник, пришедший на нашу улицу.
Вдоволь налюбовавшись орудием лова, вернулся к рубке и зашёл внутрь. Просторно, если конечно исходить из того, что на кораблях везде, где могут, экономят на пространстве. Во всю ширину рубки располагаются большие окна, позволяющие хорошо просматривать всё, что находится по курсу корабля. По бокам они тоже имеются но всего лишь по одному, а спереди целых три. Почти по середине помещения, маленький штурвал, само собой деревянный и отполированный, особенно в тех местах, где соприкасается с руками вертевших его матросов. Из приборов, на обитой деревом панели, я смог определить только компас, достаточно большой и закованный намертво в медный корпус. Ещё была труба переговорного устройства, такие я раньше только в кино видел, про то время из которого мои спутники. Не густо и как они только в море не бояться выходить с таким простеньким набором.
В задней части рубки, имелась ниша, из которой, как раз и можно попасть в нижнюю часть корабля. Заглянул туда, темно, интересно как ориентировался в этих потёмках Сутягин, тут не то что количество спальных мест в кубрике не посчитаешь, а попросту не возможно разглядеть, где ступеньки кончаются. Не полезу, поверю ему на слово, тем более чего я могу разобрать в машинном отделении, ну увижу, что чего то там стоит и что, даже понять не смогу на чём этот движитель работает. Опа, а вот и ложка дёгтя в моём праздничном пироге, так обрадовался кораблику, что даже забыл о том, что если собираешься поплавать на нём, то надо как минимум, чтобы в баке горючие было. Вышел на палубу и решил у мужиков поинтересоваться, на сколько их познания о конструкции корабля, отличаются от моих.
— Мужики, кто нибудь знает, где здесь бензобак или хотя бы, как определить, есть ли на корабле горючка?
— Ты чё командир, мы на такой махине первый раз в жизни — ответил за всех Сутягин.
— Ясно с вами всё. Тогда расскажи, как ты внутри разобрался, где чего находится?
— А чего сложного, зажигалку чиркнул и спустился. Где мотор у них там, только с ней и разглядел, а в спальне, так там окошки имеются. Махонькие правда и кругленькие, я таких смешных раньше не видал. Да тут у них всё какое то смешное, одно слово немчура делала.
— Причём тут немчура, на всех кораблях такие окошки имеются, иллюминаторами они называются.
— Спасибо, просветил, теперь мне совсем легко стало — смеясь ответил сержант.
— Эх, товарищ Сутягин, а ещё младший командир, повышать свой образовательный уровень надо. Какой пример вы показываете своим подчинённым — сделал я замечание разведчику, пытаясь сам не заржать.
Закрыв дверь в рубку, подошёл к весело болтавшей, до моего появления, компании. Они сидели прямо на палубе, облокотившись о борт, кстати тоже местами ржавенький.
— Чего флаг не сняли или вам нравится сидеть и смотреть как он на ветру развевается.
— Да как его снимешь? Мы уже пробовали, да эта жердь уж больно тонюсенькая, не возможно по ней на верх вскарабкаться — ответил мне Кашин.
Я подошёл к мачте, потянул на себя тросик на котором закреплен флаг и медленно опустил его вниз, потом сорвал и ни говоря не слова, бросил на палубу.
— Кто же знал, что он так снимается — виновато проговорил разведчик Кашин.
— Да ладно, я и сам то это знаю только по тому, что один раз видел, как его туда вешали. Если всё здесь осмотрели пойдём на домик взглянем, посудина всё равно никуда не денется.
— Да куда ей, на таких толстенных верёвках привязана, что не понятно даже, как их тоскают — высказался Семёнов.
Мы перелезли через борт и снова оказались на причале. Только теперь я обратил на него более пристальное внимание, даже подошёл к краю и посмотрел вниз, было интересно, на каких опорах он держится. Оказалось что и они изготовлены точно из такого же материала, как и вся конструкция, и что характерно, ни вверху, ни внизу, не наблюдается ни трещин, ни сколов. Это что же за бетон такой использовали, при его постройке, у нас так и сейчас делать не умеют. Были конечно на нём детали подвергшиеся частичному износу, но они скорее всего заменяемые. Толстые, почти квадратные бруски, прикрепленные к наружной части пирса, явно поизносились. Скорее всего их обдирают корабли, что швартуются у причала. Но этот дефект поправимый, даже мы, с нашими примитивными инструментами, сможем их заменить, при необходимости.
— Мужики не расслабляемся — предупредил я разведчиков — сейчас идём к этому странному строению и проводим его полную ревизию. Только действительно полную, товарищ сержант.
— Не сомневайтесь товарищ лейтенант, на земле мы не оплошаем.
— Ну ну, поглядим.
Определить, что за здание стояло, примерно в ста метрах от воды и наверное в шестидесяти от полосы, где заканчивался пляж, я так и не смог. Длинный, около ста двадцати метров, дом, похожий на барак, выстроенный из тёмно красного кирпича, может быть чем угодно. Одноэтажное строение, под довольно высокой, двускатной, черепичной крышей, с множеством труб на ней, может быть как складом, для любых товаров, так и казармой, для временного проживания матросов или рыбаков.
С той стороны, что ближе к нам, у здания имеются массивные двустворчатые ворота, к которым от пирса проложен деревянный тротуар, метра полтора шириной, а с другого края, обычные входные и тоже деревянные двери, так же как и ворота сильно почерневшие от времени. Окна у этого дома, двух видов, одни выглядят почти как те, к которым я привык, ну может совсем не много вытянуты и заужены, а другие круглые, похожие на иллюминаторы, только размером больше и расположены высоко, чуть ли не под самой крышей. Во всём остальном здание, как здание, ничем не лучше и не хуже многих других.
