Когда выдавалось свободное время, принимался за психологические опыты, как-то объясняющие мой дар. Пытался разобраться в его природе, отчего он зависит, можно ли поднять и расширить данные от природы способности. Некоторые эксперименты над собой и пациентами в условиях клиники давали надежду на успех, но продолжить не получалось, не хватало знаний, а, главное, из-за слабого уровня моего дара, у моих детей в прошлом мире был даже выше. Не оставлял попыток развить его, продумывал различные методики тренировки, таким долгим путем через многие годы упорных занятий достиг небольшого прогресса, на этом он остановился, несмотря на все старания. Но даже с такими способностями я мог успешно лечить психозы и неврозы, психопатию, эпилепсию, избавлять от наркомании и алкоголизма. Постепенно круг моих пациентов расширился, стал пользоваться среди них известностью, ко мне приезжали на лечение со всей республики, России, других стран.
Я ушел из диспансера и открыл собственную клинику, но не порвал связей с лечебными учреждениями, меня довольно часто приглашали на консультации и консилиумы. Не отказывал в помощи, советовал и наставлял коллег и молодых врачей, принимал на практику студентов из разных ВУЗов. По просьбе ректора своего альма-матер читал лекции по психиатрии, клинике и лечению острых психических заболеваний, вел практические занятия. Принял предложение о нештатной работе на кафедре психиатрии и поступлении в аспирантуру, учился сам и учил других. В установленный срок подготовил и защитил диссертацию, мне присвоили ученую степень кандидата медицинских наук. В подобных заботах шли годы, успевал проводить собственные операции и сеансы, учил сотрудников своей клиники, вел теоретические и практические занятия в университете и лечебных заведениях. Работа и благодарность спасенных мною пациентов приносили в мою душу удовлетворение, я был счастлив своим трудом, занимался им до преклонных лет, пока еще были силы, а голова не потеряла ясности ума.
Временами вспоминалась жизнь в далеком прошлом, перед глазами проходила моя юность в Сечи, боевые походы и сражения, добрым словом поминал наставника и Сирко, последующее гетманство и губернаторство, государь Федор Алексеевич, Петр, мои боевые товарищи. В первые годы после возвращения пытался найти отзвуки наших деяний в нынешней истории, но безуспешно, никаких следов, в книгах и трудах о тех временах все осталось как и прежде. Кроме поиска в информационной сети даже предпринял поездку в Украину, объездил и прошел своим ногами места прошлой жизни. Нашел могилу Сирко на Никопольщине, поклонился праху кошевого атамана. Побывал в Киеве, но прежней резиденции и своего дома в Подоле не нашел, на их месте бульвар с высотными зданиями. Из-за ностальгии, если так назвать мое чувство к ушедшей в небытие жизни, наведался в Подолию и Причерноморье, заехал в Умань, Очаков и Белгород-Днестровский (прежний Аккерман).
Иногда на ум приходила мысль, что мои воспоминания наваждение, бред находившего в коме больного, но после раздумья отвергал ее, не может быть в бреду такая ясная, со всеми деталями картина прошедших событий. Да и мои умения и способности переняты из реального опыта, больным воображением их не получить. Достоверного объяснения происшедшему так и не смог дать, только то, что развилки в истории нынешнего мира не произошло. Можно предположить версию о различных мирах нашей вселенной, чудесах мироздания или божественном провидении. Но все эти рассуждения из области фантазии и домыслов, никак не объяснимых наукой или логикой. Вера в бога, которой я искренне придерживался в прошлом, здесь стала для меня иррациональной, я пытался все объяснить строгим научным подходом, даже свои анормальные способности.
Постарели и тихо ушли из жизни мои родители, вначале отец, через пять лет и мать. Я часто проведывал их, поправлял их здоровье, оказывал возможное внимание, как-то скрашивающее их старость. Переселяться ко мне или Лене они отказались, остались жить в небольшом домике в пригороде Щучинска, где отец закончил службу в звании полковника. Сестра со своей семьей живет в одном городе со мной, так что особо приглядывать за стариками некому, но им нравился свой город, да и места там благодатные, курортная зона, наш задымленный и шумный город их никак не привлекал. До последних дней они оба сохраняли бодрый вид и ясную голову, успевали еще повозиться в своем небольшом огороде, выращивали зелень и овощи. После похорон отца я уговаривал маму поехать ко мне, но она твердила по прежнему, хочет остаться здесь, так и похоронил ее через годы рядом с отцом.
Наши с Сашенькой дети выросли и повзрослели, разлетелись из родимого дома. Старший сын, Костя, пошел по моим стопам, выучился на врача-психотерапевта, со временем я передал ему свою клинику, сам вел только прием больных. Особых способностей он не унаследовал, но как врач достиг немалого, да и научной работой занимался одновременно, стал также кандидатом наук. Ваня, второй сын, после службы в армии пошел в полицию, заочно закончил юридический факультет КазГУ, прошел все ступеньки карьерного роста, от постового до начальника районного отделения в Павлодаре. Самая младшенькая Галя, всеобщая любимица, вышла замуж за военного, пограничника, мотается за мужем по заставам и гарнизонам. У всех детей свои семьи, нарожали нам внуков, каждый год с Сашенькой наведывались в гости к Ване и Гале. Костины дети росли на наших глазах, часто оставались у нас, мы их баловали больше, чем своих детей, а они отвечали нам привязанностью и лаской.
В свой срок ушел на покой, в освободившийся досуг много гулял, чаще с Сашенькой, ездили с ней путешествовать по миру. На склоне лет понял, какое счастье мне подарила судьба, сведя с той единственной женщиной в этом мире, способной безраздельно слиться со мной, полностью отдавшей себя без остатка моим желаниям и воле. Я же искал чего-то неведомого, меряя ценностями безвозвратно ушедшего мира, живя прошлой любовью. И не замечал совсем рядом родную душу, не ценил ее подвиг ради меня. Прозрение наступило только сейчас, я постарался, пусть и поздно, воздать сторицей супруге за терпение и любовь. Не отпускал ее руку на прогулках, баловал цветами и подарками, почти не расставался с ней, звал с собой повсюду. Сашенька сразу заметила перемену во мне, а когда я признался, что дороже ее во всем свете никого нет, счастливо улыбнулась, прижалась к моей груди. Так в любви и согласии мы прожили еще многие годы, радуясь друг другу. Даже дети заметили, сравнили нас с молодоженами в медовый месяц, а мы только улыбались, взявшись за руки.
Пришло мое время закончить свой долгий путь, я чувствовал свой последний час, как слабеет на глазах тело, душа едва держится в нем, готовая вот-вот покинуть обитель и устремиться в заоблачные дали. Попрощался с супругой, поблагодарил за ее любовь и заботу, попросил прощения за доставленные обиды и переживания. Сашенька заплакала, обняла меня, а потом ответила, без меня она жить не сможет, последует за мной куда угодно. На мои утешения только зарыдала больше, крепко держа меня своими высохшими ручками. Костя после моих прощальных слов срочно вызвал Ваню и Галю, я удерживал свою душу до последнего, прося ее подождать чуть, дать попрощаться с младшими детьми. И она пожалела меня, дала свидеться с моими кровиночками в последний раз, а после покинула бренное тело, я умер в кругу любимых людей, прожив счастливую жизнь, а если считать и прошлую, то две, в мире и ладу с собой, своей совестью.
Эпилог
Вокруг меня уже знакомая темнота межмирья, только вместо абсолютного безмолвия слышу со всех сторон невнятный гул множества голосов. Иногда можно разобрать отдельное слово и опять разноголосица, забивающая речь каждого. Постепенно различаю смутные силуэты людей, они едва заметно мерцают, напоминая призраков. Впрочем, ими они являются, сделал такой вывод, разглядев внимательно ближнего из них. Невольно осматриваю себя, та же картина, прозрачное тело, почти сплошь покрытое светящимися линиями каналов, сгусток в зоне сердца. По сути наши тела представляют энергетическую оболочку души или сознания, воспринимаем окружающее через свое поле. Пробую управлять им, усиливаю и заглушаю ментальные звуки, вычленяю речь, мысленные образы. Не сразу, после подстройки поля под волну объекта внимания, различаю его слова, воспринимаю передаваемую им картину. Зрелище впечатляющее, как на голопроекторе в трехмерном объеме, вижу эпизоды происходящих событий глазами моего объекта. Еще тот извращенец, сплошные оргии, понаблюдал за ним недолго и перевел внимание к другому или другой, половые признаки здесь особо не различаются.
Провел немало времени в таком развлечении, после задался вопросом, а что же дальше, так и буду веки-вечные здесь куковать в компании себе подобных или надо что-то предпринять, искать другое пристанище. Еще неизвестно, будет ли оно лучшим, можно ведь попасть и в геену огненную, к чертям на жаркое. Но долго раздумывать не пришлось, за мной пришли. Ко мне подплыли два субъекта в закрывающем с головы до ног одеянии, один их чем-то щелкнул, в его руке из ниоткуда возникла небольшая серая сфера, размером в яблоко. Неведомая сила втянула мою оболочку в нее через проем, закрывшийся сразу за мной. Я не успел даже напугаться, все произошло за долю секунды, только оказавшись в ловушке, попытался вырваться из нее. Стенка сферы оказалась непроницаемой для моей субстанции, побившись в разных местах, угомонился, осталось только ждать, что же будет дальше. Прошло много времени, я потерял счет ему, когда вновь открылся проем и меня выбросило из камеры.
Вокруг огромный зал, полный света, он ослепил меня на какое-то время после полной темноты временного узилища. Когда смог видеть и огляделся, то поразился окружающей красоте хрустального дворца. Свет, лившийся сверху из-под высокого купола, переламывался в гранях кристаллов, отражался всеми цветами радуги. Не успел налюбоваться прекрасным зрелищем божественного чертога, как услышал в своей голове тихий голос:
— Иван, путь твой на земле свершился. Потрудился ты не мало, я доволен тобой. В награду жалую вечную жизнь в благословенном крае, называемом вами, людьми, Эдемом, райскими садами. Дарую тебе право призвать близкую душу, жить во плоти или в духовном теле. Но можешь и послужить мне, будешь посланником в созданных мною мирах, нести мою волю населяющему их люду. Но знай, ждут тебя на этом пути многие трудности, лишения и гонения, измена, неблагодарность за добрые деяния. Люд человеческий несовершенен, уж так сложилась его природа, но я даю ему право жить по своей воле, пусть и во грехе и ненависти. Ты же можешь помочь им по-своему разумению, вести за собой, карать или награждать. Для того наделяю частицей своей силы, но пользуйся ею разумно, не во вред мирозданию. Какой же твой выбор, Иван?
Без какого-либо колебания отвечаю:
— Господи, я выбираю службу тебе!
Слышу довольный голос Творца:
— Я не сомневался в твоем ответе, Иван, вечный покой тебе придется не по нраву. Пока же живи в благости, придет срок, я призову тебя.
Пользуюсь добрым расположением своего покровителя, высказываю просьбу:
— Господи, благодарю тебя за милости. Дозволь задать вопросы тебе, ответы на них могут мне помочь в будущем.
— Говори, Иван, отвечу, если они по твоему ведению.
— Могу ли я ходить между твоими мирами по своему выбору?
— Придет время, сможешь. Но к тому нужны великие способности и знания, тебе придется многому учиться.
— Могу ли я повернуть время вспять или сам переместиться в прошлое или будущее?
— Повернуть время и мне непросто, тебе будет недоступно. Ходить по времени можно. Я тебе дам знания по названным и другим талантам. Учи их и пользуйся, у тебя многое впереди.
— Благодарю, Господи, за твою науку. Примусь за нее незамедлительно.
Через мгновение я оказался в раю, обещанном Господом саду. Приятная прохлада под вечнозелеными деревьями, свисающие с их веток сочные плоды, журчащие ручьи, мелкая живность в траве и под кустами, красивые цветники — душа радуется открывшемуся виду. На память приходят строки из святого писания, творений Гомера и Гесиода, Вергилия и Овидия, картины Брейгеля и Иеронима. Теперь вся эта красота передо мной, я могу жить и наслаждаться ею. Вижу первозданную Творцом природу глазами, появилось желание чувствовать ее всеми порами живого тела, вспоминаю себя юным казаком в начале своего славного пути. Через мгновение приходит ощущение приятной теплоты от земли, окружающего воздуха, оглядываю себя — я стою босыми ногами на зеленой траве, нагой, мое сильное и здоровое молодое тело дает чувство полного счастья. От его избытка не удержался на месте, принялся выполнять каскад Боевого Спаса по максимальной амплитуде, энергия так и била из меня ключом. После омылся в ближайшем ручье, его жизнетворная вода вернула мне свежесть и бодрость, пообедал фруктами с деревьев и кустарников, узнал среди них яблони, смоковницу, виноград.
Побродил по саду, нашел на краю хижину из сплетенных веток ивы и лозы. В ней, кроме лежанки, столика и лавки, ничего больше нет, спартанская простота. Дальше ограждение из плетня, за ним крутой спуск с горы, сад разместился на ее вершине, в плато. Вдалеке видно бескрайнее море, у подножья густой лес с вечнозелеными деревьями, похожими на кипарис, пальму, эвкалипт. Вернулся в хижину, прилег на лежанку и заснул, живое тело требует отдыха, да и от впечатлений пришла усталость. За пару часов выспался отлично, походил еще по саду, поел сытных фруктов (тут поневоле станешь вегетарианцем), после пришла мысль вызвать себе подружку, для души и тела. Первой пришла на память Ксения, позвал ее, но не дождался, так и не появилась передо мной. Да, думаю, и у Господа бывают промашки, вслед подумал о Сашеньке в юности, вот она и объявилась, тоже нагая, с распущенными волосами. Увидев незнакомого молодого мужчину, да еще голого, напугалась, бросилась к деревьям. Досадую на себя, не догадался поменять свое обличье. Кричу ей вслед:
— Сашенька, это я, твой Сережа, не бойся!
Убежавшая уже далеко девушка остановилась, оглянулась на меня. Не приближаясь к ней, меняю свой внешний вид, а потом продолжаю:
— Вот видишь, это я, снова живой и молодой. Но почему ты здесь, а не дома, среди живых?
Сашенька немного отошла от страха, подошла ближе и ответила:
— Не смогла я без тебя жить, Сереженька, умерла вслед за тобой. Но как я оказалась здесь, и где мы сейчас?
— Мы в Эдеме, Сашенька, а вызвал тебя я. Господь даровал жизнь здесь и позволил вызвать дорогую мне душу.
Уже успокоившаяся Сашенька подошла ко мне, погладила по лицу и груди, убедилась, что это я, да еще живой. Правда, после спросила:
— А почему, Сереженька, ты был другим, напугал меня?
— Знаешь, Сашенька, это долгая история, я ее тебе раньше не рассказывал, думаю, сейчас надо. Пойдем, присядем у речки, рассказ будет не скорым.
Вот так началась наша новая жизнь на той стороне света, много у нас было забот и хлопот, но и счастья также, родились дети, вместе растили их. Иногда я уходил по заданию Господа в земные миры, но неизменно возвращался к любимой женщине и детям.
