Если не задумываться о правдивости данной статьи, то никаких сомнений и не возникнет. А если хоть на секунду задуматься, то абсолютная ложь. Нет, в количестве радиоприёмников, скорее всего, не соврали, а во всём остальном — ложь. По этой же статистике Франция, например, тоже в десять раз отстаёт от США, но её отсталой почему-то никто не называет. Или европейцы не могут быть отсталыми по определению, а русские не только могут, но и должны?
Ну и подборка тоже довольно интересная. Где остальные? Или там разница в цифрах будет уже не такой огромной, если вообще будет в их пользу? А то ведь и наоборот возможно. Нет, в том, что в Германии радиоприёмников может быть больше, я как бы не сомневаюсь. Как и в том, что с одинаковой вероятностью их может и не быть, учитывая послевоенную разруху. А вот насчёт всех остальных уже не уверен.
Просто достаточно вспомнить моё время. Россия — одна из самых отсталых экономических стран! Абсолютно лживый лозунг, повторяемый всеми и при любом удобном случае. И плевать, что на деле наоборот она одна из самых развитых и обгоняет её мало кто. Да почти никто. Всегда и во все времена входила в десятку сильнейших экономик мира. И даже не на последнем месте в этой десятке а ближе к середине. Но всё равно самая отсталая и громче всего кричат об этом те кто действительно отсталые дальше некуда.
Вот тут примерно то же самое. Статью видимо те же самые люди составляли. Поэтому если считать объективно, то надо говорить так: довоенной СССР в радиовещании был одной из самых развитых и прогрессивных стран мира. Уступающий буквально единицам, которых можно пересчитать по пальцам.
Кстати, благодаря Системе всплыли и некоторые другие воспоминания об исторических фактах, связанных с радиовещанием. Оказывается, начиная с сорок первого года, вещание 'Маяка' было приостановлено. И что мне теперь делать? Я ведь как раз на его волнах собирался разговаривать со всем миром.
А ничего не делать. Вернее, делать именно то, что изначально и планировал. Они приостановили, а я продолжу. Захотят со мной общаться — вот волна, приглашаю всех желающих.
Разведчики всё-таки сломались и разрешили мне нести их вещи. После того как убедились, что я, в отличие от них, вообще уставать не собираюсь. Не то чтобы не уставал, но бежал легко, дышал ровно и вообще выглядел как на прогулке.
— Я и вас могу понести, только скажите куда, — предложил я на одном из коротких привалов.
— Нет, не надо, — просто ответил Громов.
— Нет, так нет, — пожал плечами я. — Только сам подумай, как ты будешь докладывать командованию обо мне. И о возможностях моего пространственного кармана, если никто на себе этих возможностей не опробует.
Тот подумал и принял аргумент вполне логичным. Он приказал взять на себя ношу наиболее уставшему бойцу. А уже его вместе со всеми вещами отправили ко мне в инвентарь. Я буквально себя крокодилом Геной и почувствовал, который несёт Чебурашку, который несёт всё остальное.
Если честно, я с самого начала ожидал, что это будет радист, но нет. Тот оказался здоровяком и не уставал почти так же, как и я сам. Туповатый-то он туповатый, но в разведку его послали вовсе не за умственные способности, а как раз за то, что сможет тащить свою рацию сколько надо и куда надо. Ботаник, который прекрасно понимает, что и как там работает, так точно не справится. Мне в принципе без разницы: если предлагают одного — буду тащить одного, захотят всех вместе — потащу всех вместе.
Похоже, основное задание они давно выполнили, и тот выход в эфир был его результатом. А теперь даже непонятно: то ли к своим собираются, то ли есть какие-то дополнительные цели. Пока мы движемся в нужную мне сторону, я не спрашивал. Подозреваю, мне бы никто и не ответил.
На привалах меня расспрашивали о будущем, о построенном коммунизме, о том, когда закончится война, даже о ближайших немецких планах, если я вдруг о них знаю. Я не возражал и честно отвечал на вопросы. Не в первый раз это всё рассказываю, поэтому никакого труда не составляло. Точно знал, как и на что они отреагируют. Вот так с короткими остановками и бежали. Как по мне — лёгкая прогулка.
Несмотря на то что разведчик меня расспрашивал весьма внимательно, но именно о моей дивизии он почти ничего не узнал. Я и в начале её всю не показал, а потом наоборот сократил общение с бойцами до минимума, практически всех их убрав. Только иногда вынимал на остановках Любовь Орлову. А уж у неё попытайся что-нибудь выведай — сама не захочет, не расскажет. Или, например, Андрей Волков, который молчун ещё тот, но про великого Шамана, то есть меня, готов рассказывать всем желающим. Вот пускай для разнообразия его тоже послушают.
Насколько я могу судить, они даже не догадываются, что у меня простыми бойцами командует бывший царский офицер, да ещё и из контрразведки. И вы знаете, если сравнивать штабс-капитана Савелия Медведева и капитана Василия Громова, то у первого получилось выведать у меня гораздо больше и незаметнее. В этом соревновании контрразведка победила разведку. Громов, возможно, и был опытным разведчиком, но против опытного контрразведчика он как новичок. Медведев умел задавать правильные вопросы и считывать ответы даже между строк.
Во время одной из остановок командир вдруг резко передумал и решил возвращаться к своим. Я его даже понимаю, учитывая, сколько всего он уже успел записать в свой блокнот с моих слов. Неважно, что у них там была за второстепенная цель, но полученная от меня информация по-любому важнее. Даже если в неё не поверят.
Несколько раз он ненавязчиво предлагал мне отправиться с ними и сообщить всё руководству. Я каждый раз категорически отказывался.
— Тогда нам дальше не по пути, — ответил я, услышав о смене планов. — Мне в сторону Минска надо.
— Зачем?
— Ну так я уже рассказывал, собираюсь найти рацию помощнее. А что может быть помощнее, чем радиостанции в столице республики?
— Так ты не шутил?
— Я вообще ни разу не шутил. А если и пошучу, то предупрежу об этом, зная, что юмор в разное время разный. Вернее сначала шучу, а потом сразу предупреждаю, если реакция получилась неправильной.
Потом подумал и добавил:
— Знаешь, а зачем тебе прямо сейчас возвращаться? Пошли со мной, по дороге найдём какой-нибудь аэродром, захватим, и полетишь с ветерком. Если, конечно, ещё и лётчика найдём.
— Найдём, — уверенно ответил командир. — Вернее, я сам умею. Плохо, но умею. Никаких фигур высшего пилотажа не обещаю, но из пункта А в пункт Б долечу и даже незнакомый самолёт посажу.
— Вот и прекрасно, — обрадовался я. — Идём искать аэродром.
— Впятером? — спросил он, потом посмотрел на меня и добавил: — Вшестером. Всё равно мало.
— Ты всё время забываешь, что у меня с собой целая карманная дивизия, сколько надо бойцов — столько и вытащу. Хотя на самом деле ничего не понадобится, я и в одиночку могу. Я же тебе уже рассказывал, как лагерь военных пленных брал. Пост фельджандармерии, склады...
Несмотря на всю бредовость моего плана, с ним согласились. Тем более что бредовым он был только с их точки зрения, а с моей — обычным и вполне рабочим.
Перед тем как отправляться искать аэродром, разведчики ещё раз вышли в эфир. Командир мне даже объяснил, зачем: предупредили, что есть очень важная информация, которую нельзя сообщать по радио, и теперь несут её.
В первый раз после выхода в эфир мы бежали исключительно по лесу. Просто там рядом не было дорог, а к тому моменту, как к ним выбрались, садиться на автотранспорт уже было поздно, именно дороги немцы в первую очередь перекрывают. Теперь же выходили в эфир прямо рядом с дорогой, поэтому на какое-то расстояние успели умчаться на полуторке. Ну а дальше опять в лес и опять скрываемся.
Что бы они ни думали обо мне и моих планах, но оставались профессиональными разведчиками. Полевой немецкий аэродром нашли именно они. Дальше действовали по заранее оговорённой схеме: понаблюдать днём, дождаться ночи, прийти и всё забрать.
Своих бойцов я, разумеется, тоже предупредил. Их участие планировалось только на окончательной стадии операции, когда нужно будет собирать трофеи. Но всё же пусть знают заранее.
Единственное исключение было сделано для нашего снайпера. Достал его раньше остальных и всё рассказал. А дальше он уже сам выбирал себе место, с которого будет следить за аэродромом. У него было несколько иное задание: страховать именно мои действия и в случае чего прикрыть огнём. Очень надеялся, что не понадобится, но отказываться от такой возможности, когда она есть, тоже глупо.
— В темноте справишься? — спросил я его в конце.
Он чуть приподнял винтовку, словно демонстрируя её как гарантию успеха, и спокойно кивнул. В тусклом свете луны его глаза казались двумя тёмными провалами, но в них читалась непоколебимая уверенность. Хотя, неуверенным я его и не видел ни разу.
— Справлюсь, шаман, — просто ответил он.
Не стал сомневаться в его словах. Уже один раз проверено: когда брали железнодорожников, снайпер не подвёл. Там, правда, было кое‑какое освещение, а до цели оставалось всего пара десятков метров. Сейчас расстояние куда больше. Но если он говорит, что справится, значит, так и есть.
Всё это время разведчики на меня косились; на их лицах читалось: 'Как мы вообще на это подписались?' Но, тем не менее, отступать уже никуда не собирались. Их перешёптывания то и дело прерывались резкими взглядами в мою сторону — мол, ну и куда ты нас ведёшь?
Аэродром оказался крошечным — пара символических взлётно‑посадочных полос, едва различимых в ночной темноте, и несколько ангаров (или как там называется место парковки самолёта с насыпями, но без крыши), притулившихся у самого леса. Самолёты на нём тоже были не самыми большими — то ли посыльные, то ли разведчики, или что‑то в этом роде. Ещё было несколько транспортов, но на ночь остался из них только один. Вот именно на него я и нацелился.
А на чём вы предлагаете вывозить целую группу? А ведь я им ещё собирался скинуть своего пленного немецкого офицера. Раз уж не расстрелял после допроса, то куда‑то деть надо. Или обоих отдать? Правда, второй офицер — только по погонам, а на деле — стройбат. Или у немцев ремонтников иначе называют? Да я хоть всех отдам — чего они место в инвентаре зря занимают?
Всё прошло по намеченной мной схеме. Правда, с одним небольшим сбоем. К счастью, он на результат не повлиял. Вначале подполз к часовым. Земля была холодной и влажной, плюс запах прелой листвы. Каждый шаг приходилось выверять: хруст ветки или шорох травы могли всё испортить. До первого часового добрался незаметно — тот даже не успел вскрикнуть, исчезнув в пространственном кармане. Второй был чуть настороженнее: вдруг замер, вслушиваясь в ночную тишину, но и он не успел поднять тревогу.
Потом просто ходил и собирал всех остальных. Мне даже к бодрствующим главное подойти на расстояние вытянутой руки — потом будет поздно. Со спящими — тем более без проблем. И вот тут произошла неожиданность: в самый неподходящий момент ожила Система.
Внимание: восприятие достигло следующего значения.
Восприятие: 9.
Повышение характеристики — это, конечно, очень приятно, но также очень не вовремя. Даже несмотря на то, что это вторая моя девятка. Отмахнулся от системного сообщения. Позже посмотрю более внимательно, заодно и обдумаю, как и почему мне это дали. Если жив останусь. Хотя чего это я — конечно, останусь!
Самолёты были забраны в последнюю очередь — даже тот, на котором планировалось улетать разведчикам. Они‑то улетят, а мне пространственный карман качать тоже надо. Забрал его во вне лимит и сразу вынул; основное пространство резко скакнуло вширь. Уже не так заметно, учитывая, что оно у меня постоянно растёт, но всё равно приятно. Даже следующий условный уровень инвентаря не выскочил, хотя транспортник совсем не маленький.
А ещё на аэродроме, как и положено, присутствовало своё ПВО. Правда, почему‑то не родное немецкое, а из захваченных у нас трофеев: всё та же полуторка, а на ней станок со счётверёнными 'Максимами'. Видимо, посчитали, что для такого маленького захолустного аэродромчика хватит и зенитных пулемётов обычного калибра. Я бы, конечно, предпочёл какую‑нибудь немецкую скорострелку калибром побольше, а ещё лучше — их знаменитую 'Ахт‑Ант'. Но за неимением придётся пользоваться 'Максимами'.
Не то чтобы у меня было по кому с неё стрелять: воздушных целей я вообще пока не опасаюсь. В случае чего — все в пространственный карман, а уж в одиночку затеряться от наблюдателя с небес — дело нехитрое. Просто из зенитки восемьдесят восьмого калибра можно остановить кого угодно. Сейчас вообще не существует наземных целей, с которыми бы она не справилась. Даже тяжёлые советские танки КВ и ИС она берёт — вроде бы только она и берёт. Зачем же она тогда мне? Да не очень‑то и надо — просто хочу, чтобы была в личной коллекции.
Правда, четвёрка 'Максимов' в этом смысле гораздо практичнее. Из них можно встретить не какой‑то мифический 'Тигр', а вполне себе немецкую пехоту, которая за мной, не исключено, будет ещё не раз гоняться. Тачанка с одним 'Максимом' до сих пор — очень серьёзный аргумент. У меня же до этого момента было не менее эффективное вооружение: самодельный пулемётный станок, на который установлены два трофейных немецких пулемёта MG. Зато теперь будет аж полуторка с четвёркой легендарных 'Максимов'.
Правда, полуторка есть и так — другая, и место занимать целыми двумя в основном пространстве не хочется. Так в чём проблема? Отправил вначале всё во вне лимит, а потом станок с 'Максимами' вытащил и положил уже в обычное общее пространство. Мне ведь не гонять на ней, а стрелять с заранее подготовленной позиции — что гораздо лучше, чем с кузова полуторки.
Трофеи, добытые на аэродроме, могут стать неожиданным козырем в моих будущих операциях — особенно если удастся правильно их использовать. Тем более что тут кроме нескольких мелких самолётиков ещё и бочки с горючим имелись. То есть чем заправлять, если найду, кто на этом сможет летать.
Что касается зенитной установки, надо будет позже отдать механикам. Пусть разберутся. А что, если зенитка не предназначена для стрельбы прямой наводкой? Примерно как их собственная самоделка оказалась не предназначенной для стрельбы в зенит.
Глядя на то, как готовят к отлёту самолёт, мне в голову пришла великолепная идея. Жаль, что только сейчас — и уже нет времени для её осуществления. Хлопнул себя рукой по лбу: какое 'нет времени'?! Пора бы привыкнуть, что время — это тот ресурс, который у меня теперь всегда с собой. В буквальном смысле в кармане.
Переместился в пространственный карман и занялся там делом. Взял картон, разложил на столе Любови Орловой и принялся вырезать трафареты нужных букв. Главное — не поцарапать стол, а то ей сильно не понравится. С буковками было покончено довольно быстро. Теперь самое главное — символ нашей дивизии.
Так‑то тоже ничего сложного: не просто же так Система признала у меня навык гравёра аж на втором уровне. Что‑что, а трафарет вырезать могу без каких‑либо проблем. Тем более что эскиз как раз для чего‑то подобного давно имею. Вот его и вырезал. На самом деле времени потратил даже меньше, чем ожидалось. Захотелось проверить качество, но потом передумал. И так сойдёт, не для себя же делаю.
