И они отправились домой, все — разными маршрутами. Одного парня и девушку посадили на байк к Шепард. Последний же сел к Тому и Китти. Таким составом и вернулись в убежище. Дед, лишь мельком глянув на серое, с потухшим взглядом, лицо Игорька, сразу отправил его в душ и спать. Остальные тоже решили последовать за ним. Мысли о еде даже не возникло — всех ещё мутило от того, что устроил их глава на заброшенном заводе. Лишь под руководством деда отгородили перегородками ещё один закуток, да поставили туда три кровати для новичков. Ужинать ребята тоже отказались.
Перед сном дед попросил Тецуо рассказать, что произошло на заводе. И парень рассказал — со всеми страшными подробностями.
— Шепард молодец, — сказал дед. — Теперь против вас не пойдёт ни одна банда — образцовая акция устрашения. Жаль только Бенджамина — отличный был парень... Иди спать, внук — завтра поговорим.
Утром всех отпустило, и за завтраком познакомились с новичками. Их звали Ингвар Хансен, Маркус Ольсен и Ингрид Нильсен. Все они были с Терра Новы — из маленькой рыбацкой общины норвежцев. Их родители сообща занимались промыслом... и сообща же отправились на дно во время шторма, вместе со своим рыболовецким траулером. Больше родственников у ребят не было, так как родители их были сиротами. Ребят перевели на Землю и направили в приют, но по пути они попались Большому. И эта мразь, угрожая оружием, утащила их на завод. И да, все трое были огненно-рыжими и голубоглазыми, с усыпанными конопушками лицами. Игорь на завтрак так и не вышел, дед же запретил его трогать — сказав, что он сам выйдет, когда отойдёт от содеянного. По головизору уже вовсю обсуждали подробности жуткого убийства на заброшенном заводе — видимо, кто-то из банды Большого растрепал, а то и напрямую рассказал всё полиции. И теперь всех городских биотиков трясли, как яблони, проверяя. Даже на улицах было полно патрулей с переносными сканерами биочипов.
— Змею теперь на улицу не выйти, — сказала Кейт. — Сразу спалят.
— С чего бы это? — раздался голос Игорька от дверей на кухню. Выглядела он плохо: волосы спутаны, под глазами чёрные круги, тусклый и пустой взгляд. — Пусть проверяют — сложно найти то, чего нет и никогда не было. А лиц наших никто не видел.
— Как — не было?! Но как... как же ты без него колдуешь? — удивился Том.
— А ты как? — ответила вопросом на вопрос Шепард.
— Да я и колдовать-то толком не умею! На кой мне чип, когда усиливать нечего?..
— Вот и мне, как азари, чип не нужен. Я и так могу, — ответила Игорь. — И вообще, пока всё не утихнет — надо свалить из города. Куда-нибудь на север, на природу. Там можно на побережье дом снять на лето — и пожить нормально, в тишине и покое. А то что-то от Ванкувера меня уже тошнит...
— Согласен! — сказал дед. — Я связался с Мышелом, и он, через своих людей, снял для нас дом недалеко от базы космопехов в Форт-Брэгг.
— Так это же в Штатах! — сказал Игорь.
— А нам какая разница? Зато на побережье и климат хороший, и народу немного. И да, Бетти с девочками тоже с нами поедут — так что скучно не будет.
— Как она, учитель? — спросил Игорь.
— Как-как? Плохо, очень... но, думаю, весть о том, что убийца её сына поплатился за содеянное, хоть немного облегчит её горе, — ответил дед.
Игорь (Земля, окрестности Форт-Брэгг, 20 июля 2370 год)
В спокойное течение моей тренировки вплетается писк инструметрона. Раскидав камни, я нехотя отвечаю. На экране лицо Тецуо, и друг радостно улыбается.
— Что случилось, Ящер? Ты прям весь цветёшь, — спросила я.
— Лиса, тебе название "Ловкий Барсук" ни о чём не говорит? — спрашивает в ответ друг.
Меня подбрасывает в воздух: — Говори!
— Минуту назад в списках прибытия появился корабль с таким названием, и я решил тебя известить.
— Когда сядут? Номер посадочной площадки есть? — хрипло спросила я.
— Они уже на глиссаде, а площадка 202 — у самого моря. Так что поспеши.
— Поспеши! Да мне больше трёх часов добираться! Ох, блять, опоздаю! Долбаная диспетчерская, вечно тормозят! — кричу на бегу я.
Прыгаю на байк и на максимальной для суши в Штатах 250-километровой скорости лечу к морю — там, над водой, не действуют ограничения, и можно разгоняться аж до шестисот километров в час. Вот и побережье. Вылетаю на воду и, прижавшись максимально низко к ней, выпускаю аэродинамические элементы, щит обтекатель сжимается, и я выжимаю из байка всё, на что он способен.
Вот и показались башни Ванкувера. В гарнитуре коммуникатора слышен голос полицейского контроля: — Байк QRR122377, вы входите в зону контроля движения города Ванкувер, просим вас снизить скорость до трёхсот километров в час.
Сбрасываю скорость — ещё не хватало с копами ругаться... До порта десять минут лёта и пятнадцать — пешком по тоннелям, к площадке. Ладно... мы уже все подземелья излазили и знаем их, как свои пять пальцев. Подлетаю к ограждению и вижу сидящих на лавочке Тецуо и Тома.
— Змеёныш, давай байк и чеши к своим, а мы с Ящером отгоним его на место, — говорит Том.
Обнимаю парней и, не чувствуя ног, бегу к вентиляции. В спину летит смех. Несколько секунд, чтоб открыть камеру, залезть внутрь и закрыть её за собой обратно. И бегом-бегом-бегом!
Зря бежал — подключившись к компьютеру родного корабля, узнал, что он пуст. Видимо, наши ушли меня искать. Просматриваю список экипажа (моя учётка действует), в списке есть новое имя — Эжени Ксавье. Интересно, кто это? Хм... написано, что дочь Чарли и Аэрдил. О, а у Аэрдил фамилия сменилась — она теперь тоже Ксавье! Удочерили они, что ли, кого-то? Вот ведь, похоже на то... Возраст у девочки — всего два года. Интересно, где ребята меня искать будут? Дадут или не дадут им адрес приюта, или сразу к копам отправят? Жаль, не найдут они меня сами... ничего, я сам их нашел! Так что сажусь у опоры, приваливаюсь к ней спиной и жду. На часах в инструметроне 13:00. Под тёплым ветром меня сморило, и я уснул...
Чарльз Ксавье (Земля, Ванкувер, 20 июля 2370 год)
Сердце ныло и болело. Он так и не хотел верить в то, что, скорее всего, никогда не увидит Игорька. Все попытки выяснить её судьбу напрочь разбил последний разговор со следователем из отдела убийств. После трёх часов поисков, после визита в приют, где им сказали, что такая девочка никогда здесь не появлялась; после того, как директор приюта поведала им страшную историю трёхлетней давности, в которой фигурировали работорговцы, и посоветовала поискать концы в департаменте полиции, в котором их два часа футболили из кабинета в кабинет до тех пор, пока не направили в отдел убийств, который может хоть что-то знать. Поднявшись на шестой этаж и найдя искомую дверь, увидели там молодого, но усталого парня в полицейской форме, который представился им Франсуа Вийоном, старшим следователем отдела и, услышав фамилию Игоря, просто закрыл двери и отключил системы фиксации.
— Кто вы и откуда знаете это имя? — спросил коп.
— Три года назад я был опекуном Игоря, — ответил Чарли. — Пока эта сука-ювеналка не аннулировала мои права.
— То, что она была сукой — я согласен. Только ничью жизнь она больше не сломает, — ответил Франсуа.
— Что так, уволили? — спросил Макс.
— Ага! На тот свет... И в убийстве фигурировало имя вашего мальчика. Он попался работорговцам, чьим подельником и была чиновница.
Команда ахнула.
— Что дальше?.. — прохрипел внезапно севшим голосом Чарли.
— С этой гнилью поработала группа ликвидаторов Евросоюза. Но при операции вашего мальчика ранил один из бандитов. И не только её. Но мы уничтожили эти данные, чтобы детей не искали. Там большую группу детей продать пытались. А в нашем управлении сидит крот, и кто он — мы не знаем, так что любое шевеление может очень больно отразится на них.
— Так где дети? — спросил Макс.
— Мы не знаем, сэр — ликвидаторы забрали их с собой и, скорее всего, спрятали. Так что концов не найти. Простите, но я ничем не смогу вам помочь. И не советую обращаться к кому другому в управлении — это опасно в первую очередь для Игоря... ну, и для вас тоже.
Чарли зажмурился — надежды не осталось. Обхватив его руку, в плечо уткнулась плачущая жена. Дочка же посмотрев на Аэрдил, потеребила Чарли и спросила: — Посему мама пасет, папа?
— Потому что, солнышко моё, мы потеряли последнюю надежду.
— Сё похо, папка? Тада подём домой, я хосю домой. Када похо — дом сегда помогает, — сказала малышка, поцеловав отца в щёку.
И все взрослые, включая инспектора, с умилением на неё посмотрели. Полицейский же лишь бросил странный взгляд на малышку и на кварианку, но ничего не сказал.
Вся команда поднимается из коммуникационного тоннеля на посадочное поле. Вот он, родной корабль. Опущенный, но заблокированный пандус — и открыть его может лишь капитан, да Чарли, как старпом. Он окинул взглядом посадочное поле — всё привычно, но что-то резануло глаз... Ещё раз, внимательнее — левая задняя опора, около неё кто-то сидел. Сердце забилось. Мужчина отдал дочь жене и быстрым шагом пошел к опоре.
— Чарли, ты куда? — спросила Аэрдил.
Он лишь поднял указательный палец и ускорил шаги. Подойдя ближе, увидел, как ветер треплет огненно-рыжие волосы спящего у опоры мальчика. Сердце уже колотилось, как сумасшедшее... вот она пошевелилась, открыла глаза и посмотрела на Чарли. Дальше он просто ничего не помнил... очнулся, сжимая в объятьях ревущего в три ручья Игоря, а сзади подбегала вся команда.
Часть 16.3 Хладогент и сборище военных.
Игорь (Земля, окрестности Форт-Брэгг, вилла "Белая птица", 20 августа 2370 год)
Бег, бег, бег — по лесу, по холмам, по пляжам... Утренний кросс — обязательная процедура, которую ввёл Такеши три года назад для всех. Мне не привыкать бегать по утрам, Тецуо тоже. А как остальные сдыхали поначалу — это было что-то!
Я упорно готовился к службе в космо-десанте, а Тецуо продолжал семейные традиции самурайского рода.
Бегу, вспоминая всё, что произошло за этот месяц. Чудесный месяц с моими друзьями! Команда "Барсучонка" присоединилась к нам на вилле, которую мы опять сняли у Форт-Брэгг. Ох, как же меня накрыло, когда я проснулся у опоры от нахлынувшей на меня дикой радости Чарли... Висел у него на шее — и просто тонул в его чувствах, уже даже не пытаясь сдержать свои. Как прибежала команда, и меня просто затискали! Малки прижал так, что чуть не раздавил. Смех-шуточки, слёзы девушек...
Потом все вместе прошли на борт, и мне устроили допрос. Рассказал всё без утайки: как жил здесь, про банду свою с названием "Рыжие", про то, что ювеналку и работорговцев грохнул, при этом пулю получив от них... Тут уж Дебби не выдержала и в сопровождении остальных девушек уволокла меня в медотсек. Там полностью просветила на сканере, убедившись в моём полном здоровье. От шрама остался лишь лёгкий муар на коже, чуть видимый на свету. Ну да шрамом больше шрамом меньше, учитывая мою будущую службу в ВКС АС я весь полосатый буду, как тигр.
Но самое главное — меня поразила малышка Эжени... Глядя на неё, я просто выпадал в осадок — платиново-белые волосы, чуть заострённые ушки и розовые светящиеся глаза... при совершенно человеческом строении тела.
— Как?! Как такое возможно?.. — обалдело спросила я.
— Как выясняется — вполне возможно, — ответила Дебби. И рассказала мне о всех результатах своих исследований.
— И адмиралам, и старшим чиновникам человечества это прекрасно известно. Информация просто засекречена, — сказал капитан.
— Но зачем? Ведь это же спасение для них, как для вида!
— А если подумать? — вставил слово Малки.
— Подумать? — и я подумал... и понял правоту адмиралов. Если кварианцы вольются в состав человечеств — исчезнут, как вид. Я с пониманием посмотрел на Скруджа.
— Понял? — спросил он.
— Ага. Но, ребята, как же Мендуар? Ведь там же больше ста тысяч квариков! И они прошли адаптацию! Там же люди, и процесс никем не контролируется! Это же со стопроцентной вероятностью приведёт к массовым беременностям — как среди людей, так и среди кварианцев!
— Уже привело! — сказала стоящая у лифта Аэрдил, одетая в обычный уник. А как же её повышенная чуствительность к вирусам и бактериям?
— Аэрдил?! — шокировано спросила я. — Как?!..
— Мы доработали системы корабля, — ответил за подругу Макс. — Усовершенствовали системы фильтрации, установили бактерицидные завесы и систему обеззараживания помещений. Плюс Аэрдил уже адаптировалась к нам. Но приходится носить сьют, когда в экипаже чужие.
— А я? Меня же не было здесь три года... Я явно на себе вирусятины натащила с Земли.
— Это не страшно, — ответила подруга. — Мой иммунитет постепенно усиливается, так что тебя как-нибудь переживёт.
— И что там, на Мендуаре? Как идет восстановление колонии?
— Мы были там, подруга, — ответила Аэрдил. — Уже больше десяти тысяч полукровок. А колонию восстановили еще в первые пол года.
— Тайна блин, эта новость разойдется по экстаренету как горячие пирожки.
— Не скажи... Власти колонии, по просьбе Мигрирующего флота и властей Союза, засекретили эту информацию. А твои сопланетники, Игорь, с некоторых пор стали просто маниакальными секретчиками — ничего лишнего за пределы колонии не уходит. Так что пока всё тихо, — ответил Макс.
— Это пока... а что будет лет через двадцать, когда эти дети вырастут и полетят в галактику? — спросила всех Долл.
— Ерунда — просто скажут, что это колониальная мутация. Подумаешь, полно таких людей в колониях... Ну, будет чуть больше, — вставил Малки.
— Не будет... через двадцать лет, может, уже никого не будет, — тихо проговорила я. — Скажите, вы не задавались вопросом, как один вид разумных млекопитающих оказался на планетах, разделённых всей галактикой?
— У тебя есть ответ? — спросила Аэрдил.
— Да... похоже, есть. И он вам не понравится. — мрачно проворчал я, похоже пора делится наболевшей проблемой.
— Почему? Расскажи-ка? — с интересом спросил Билли.
И я, вздохнув, начал:
— У нашей галактики есть хозяева. Настоящие хозяева. И это не мы: не расы Пространства Цитадели. Это они построили ретрансляторы и растащили их по космосу. И Цитадель — не станция. Она — вместилище синтетического разума колоссальной мощи, предназначенная для не до конца понятной мне функции. Я чувствовал его присутствие, когда мы там были — его мощь, его внимание... вам просто не понять этого. Это они растят нас, как урожай на грядках... чтобы потом пожать его. Это происходит в промежутке между сорока и шестьюдесятью тысячами лет — уже на протяжении почти миллиарда. Их жертвами стали неисчислимое количество разумных рас, в том числе наши предшественники — протеане. Последние называли их Жнецы. И это именно они разделили нас — только непонятно, зачем. Самое главное, тогда понятны все странности биоценоза на Раннохе — он не странный, а просто искусственный, частично скопированный с Земли. И я не удивлюсь, если все виды животных и растений на планете имеют земные аналоги. А кварианцы это простоевропейские эльфы из сказок.
Я говорил и говорил. Рассказывал своим друзьям о том, что нас всех ждёт через пятнадцать лет.
