«Греческое возрождение»
Раскопки в Геркулануме и Помпеях придали мощный импульс развитию неоклассицизма второй половины XVIII — первой трети XIX в., формировавшегося под воздействием эстетики Просвещения. Значительное влияние на него оказало так называемое «Греческое возрождение» — волна энтузиазма, вызванная открытием в середине — второй половине XVIII в. археологических памятников в Восточном Средиземноморье. В отличие от Италии, страны, входившие в состав Оттоманской империи, из-за «железного занавеса» ислама оставались почти неизвестными европейцам, но в последней трети XVII—XVIII в. поездки в этот регион участились.
Поиском греческих надписей и рукописей занимались военные, дипломаты, антикварии, художники, ученые-естествоиспытатели. В 1700—1702 гг. по поручению французского короля профессор ботаники при Королевском саде лекарственных растений, член Парижской академии Ж. Питтон де Турнефор (1656—1708) в сопровождении художника королевских садов К. Обри (1651—1743) и немецкого естествоиспытателя А. Гундесхаймера (1668—1715) путешествовал по Греции, Азии и Африке для изучения растений, попутно занимаясь естественно-историческими, археологическими и этнографическими наблюдениями. Экспедиция объехала острова греческого Архипелага, Малую Азию, берега Черного моря, Армению, Грузию и добралась до границ Персии. В «Сообщении о путешествии в Левант» (1717) помещены рисунки не только растений, но и скульптур, архитектурных фрагментов, надписей, а также впервые снятые планы ряда античных городов на островах Архипелага и в Малой Азии. Французский врач П. Люка (1664—1737) провел в путешествиях по Востоку и Греции четверть века, собирая коллекции для королевского кабинета и снимая эстампажи надписей, в том числе открытой Турнефором в Анкаре надписи «деяний» Октавиана Августа — так называемого Анкирского памятника (1701), но его описания изобилуют неточностями.
Немецкий математик К. Нибур (1733—1815) возглавлял научную экспедицию, посланную датским королем в Аравию, Персию, Сирию, Палестину и соседние страны (1762—1767), и единственный из пятерых европейцев вернулся домой. Он изучал остатки древних городов, в частности Персеполя, где скопировал ряд клинописных текстов, составил планы увиденных памятников и карты Красноморского побережья Аравии и всего Йемена. Подробные историко-географические сведения приводятся им в «Описании Аравии» (1772), «Описании путешествия по Аравии и другим близлежащим странам по собственным наблюдениям и сведениям, собранным на месте» (1774—1778) и посмертно изданном «Путешествии через Сирию и Палестину» (1837).
Несколько ранее (1737—1742) по Востоку путешествовал английский юрист, впоследствии англиканский епископ, член Лондонского общества антиквариев Р. Покок (1704—1765). В неоднократно переиздававшемся «Описании Востока и некоторых других стран» (1743—1745) им подробно, хотя и сумбурно, охарактеризованы руины древних сооружений и приведены рисунки, архитектурные чертежи и обмеры, планы городов не только Греции и островов Эгейского моря, но также Палестины, Ливана, Сирии, Месопотамии, Египта, Кипра, Крита и ряда стран Восточной Европы. Покок впервые издал сделанные по беглым наброскам чертежи величественных храмов Баальбека (1737) и изображения других памятников, в том числе находящихся в Афинах, многие из которых были разрушены. Для исследования монументальных памятников Пальмиры и Баальбека по следам Покока в 1750—1753 гг. Обществом дилетантов в Лондоне была отправлена экспедиция Дж. Даукинса (1722—1757) и Р. Вуда (1717—1771) в сопровождении итальянского архитектора Дж. Б. Борра. Ее результаты опубликованы одновременно на английском и французском языках в книгах «Развалины Пальмиры» (1753) и «Развалины Баальбека или Гелиополиса в области Сирии» (1757).
Ряд памятников классической Греции пострадал в ходе военных действий. Так, осада венецианцами Афин (1687) привела к существенным повреждениям скульптур Акрополя, которые в 1674 г. успел зарисовать фламандский художник Ж. Каррей (1649—1726), сопровождавший в путешествии по Греции французского посла в Порте маркиза де Нуантеля. В 1751 г. на средства Общества дилетантов в Афины прибыли живописец Д. Стюарт (1713—1788) и архитектор Н. Реветт (1720—1804), которые в течение трех лет проводили систематические раскопки, обмеры и зарисовки остатков архитектуры и скульптуры. В частности, они изучили исчезнувшие впоследствии памятник Фрасилла под Акрополем и ионийский храм на Плиссе, дважды обследовали Кикладские острова. Ими были изданы «Древности Афин измеренные и зарисованные» в четырех томах (1762—1830). В точных изящных увражах запечатлены не только все памятники афинского Акрополя, но и его ансамбль, представленный как гармоничное единство разнообразных элементов природного ландшафта и архитектуры. Француз Ж.Д. Леруа в книге «Развалины красивейших памятников Греции» (1758) издал собственные зарисовки, отстаивая тезис о первенстве греческого искусства над этрусским и римским.
Восточный фронтон Парфенона в Афинах. Гравюра с рис. Уильяма Парса. 1765 г.
Общество дилетантов снарядило и «Первую ионийскую» экспедицию (1764—1766) с участием Н. Реветта, Р. Чендлера (1738—1810) и рисовальщика У. Парса (1742—1782). Помимо дополнительного исследования памятников Афин (1765), экспедиция обнаружила остатки дорических храмов на мысе Суний и о. Эгина, изучила древности Малой Азии, Сирии и Палестины, вновь обследовала руины Пальмиры и Баальбека. Книги «Древности Ионии» (1769) и «Ионийские древности» (1812) фактически открыли миру ионийское зодчество Малой Азии на о. Самос, в Приене и в Дидимах у Милета.
В последней четверти XVIII в. французские миссии трижды получали разрешение снимать слепки со скульптур Парфенона. К концу столетия относятся путешествия по Греции и Турции посла Франции в Константинополе (с 1784 г.) графа М.Г.Ф.О. Шуазеля-Гуфье (1752—1817), члена Академии надписей и изящной словесности, впоследствии директора Императорских библиотек и президента Академии художеств (1797—1800) в Петербурге. По его поручению в 1788 г. французский консул Фовель попросту спилил блок подлинных скульптур с «Эргастинами» с восточного фриза Парфенона (ныне в Лувре). Не брезгуя подобными методами, Шуазель-Гуфье собрал большую коллекцию античных надписей и древностей, во многом утраченную из-за событий конца столетия (одна часть погибла во время пожара в Смирне, другая оказалась на захваченном англичанами судне и попала в Британский музей, третья была отправлена морем в Одессу, но дальнейшая ее судьба неизвестна). После смерти Шуазеля-Гуфье остатки его коллекции были проданы с торгов и попали в Лувр, музей Марселя и другие музеи Франции, а также разошлись по частным коллекциям.
В масштабном вывозе греческих подлинников в Западную Европу не отставали и англичане. Профессор минералогии Кембриджского университета Э.Д. Кларк (1769—1822) проехал всю Южную, Западную и Северную Европу, через Россию попал в Турцию, Грецию, Малую Азию, Сирию, Египет (1790—1802) и привез в Англию 183 ящика экспедиционных материалов, включая мраморы, надписи, рукописи, большинство из которых было вывезено нелегально, т. е. украдено не только в Оттоманской Порте, но и в России. Особенно отличился Т. Брюс, лорд Эльгин (1766—1842), английский посол в Турции (1799—1803), увлекавшийся коллекционированием древностей. На собственные средства Эльгин нанял итальянских специалистов для зарисовки памятников и снятия слепков, причем добился официальных фирманов для получения их доступа на афинский Акрополь за 5 гиней в день. Используя благорасположение султана и подкуп турецких чиновников, лорд получил разрешение на раскопки и снятие скульптур и сумел вывезти в Лондон 12 фронтонных групп, 15 метоп, 56 плит фриза Парфенона, скульптуру Коры с портика Эрехтейона, куски фриза храма Ники, а также надписи и скульптуры из различных мест Греции, большое количество слепков и рисунков. В Лондоне Эльгин, заклейменный лордом Байроном как варвар, разграбивший греческие святыни, организовал публичную выставку привезенных скульптур. В 1816 г. они были приобретены английским правительством для Британского музея.
В середине XVIII в. внимание антиквариев привлекли также древнегреческие памятники Италии — дорические храмы VI—V вв. до н. э. Пестума в Кампании, поразившие совершенством форм И.В. Гёте, и остатки зодчества Великой Греции на Сицилии. Первые описал Дж. Антонини (1745); серию рисунков опубликовал французский архитектор Ж. Суфло, посетивший Пестум в 1750 г.; книгу «Развалины Пестума» (1768) напечатал англичанин Т. Мейджор. Если знаменитый итальянский гравер и архитектор Дж. Б. Пиранези (1720—1778) в конце 40-х годов работал над серией гравюр «Виды Рима» и издал несколько томов с исследованиями и реконструкциями практически всех знаменитых античных построек в Вечном городе и его окрестностях, то в последние годы жизни он переключился на греческую архитектуру — выполнил обмеры и сделал зарисовки, ставшие основой для серии офортов греческих храмов Пестума. Памятники Великой Греции были изданы в увражах Ж.П. Уэля «Живописное путешествие на Сицилию» (1782) и аббата де Сен-Нона «Живописное путешествие в Неаполитанское королевство» (1781).
Одним из ярких представителей «Греческого возрождения» был член Академии надписей (с 1747) и Французской Академии (с 1789) аббат Ж.Ж. Бартелеми (1716—1795), долго живший в Италии. В своей книге «Путешествие юного Анахарсиса в Грецию в середине IV века до Р. X.» (1788) он попытался воссоздать в художественной форме картину древнегреческого мира на фоне рассказа о достопримечательностях Эллады. Книга получила небывалую популярность во многих странах Европы.
Рождение египтологии
Сведения о Древнем Египте и других цивилизациях Востока европейцы могли почерпнуть из Библии, сочинений античных и арабских авторов и немногочисленных описаний европейских паломников, дипломатов и путешественников XII—XVII вв. Единичные научные труды — «Пирамидография» английского астронома и антиквара Дж. Гривза (1646) и «Египетский Эдип» немецкого ученого-энциклопедиста иезуита А. Кирхера (1602—1680) представляли данные об истории и памятниках древнеегипетской цивилизации, в том числе почерпнутые из средневековых арабских текстов. А. Кирхер безуспешно пытался расшифровать иероглифическую письменность, но правильно указал на связь коптского языка с древнеегипетским. Он состоял в переписке с Г.В. Лейбницем, который в 1672 г. направил Людовику XIV план завоевания Египта для обеспечения господства Франции в Европе. Более чем через сто лет эта идея была подхвачена Наполеоном. Вероятно, не только антикварные, но и внешнеполитические интересы побудили Людовика XV в 1726 г. отправить на Восток иезуита-миссионера К. Сикара с заданием составить план древностей этой загадочной страны. Сикар первым из европейцев посетил Долину царей — до него не было точно известно, где располагались древние Фивы.
По приказу датского короля Христиана VI в путешествие по Египту и Нубии (1737—1738) отправился блестящий художник, инженер-кораблестроитель Ф.Л. Норден (1708—1742). Этот военный моряк обследовал Александрию и ее окрестности, Каир, все течение Нила вплоть до Верхнего Египта, описал и зарисовал памятники, составил рукописные карты. Результаты поездки обобщены им в труде «Рисунки некоторых развалин гигантских статуй Фив в Египте» (1741) и в двух томах посмертно изданных записок с приложением 159 рисунков «Путешествия в Египет и Нубию» (1755; переизданы в 1795—1798). Капитан Норден подтвердил достоверность описаний древнеегипетских памятников, сделанных античными авторами, и подверг критике сведения, оставленные европейскими путешественниками. Уже упомянутый Р. Покок с томиками античных авторов в руках осмотрел пирамиды, храмы Луксора и Карнака, под обстрелом разбойников добрался до Долины царей, где изучил 14 царских усыпальниц и составил планы пяти из них (1739, 1741). Но все же вплоть до конца XVIII в. цивилизация Древнего Египта оставалась загадочной — египетские иероглифы не были расшифрованы, памятники монументальной архитектуры и произведения искусства большей частью покоились под землей.
Следующую попытку расшифровать иероглифическую письменность предпринял в 1797 г. Г. Соэга (Цоэга) (1755—1809), переселившийся в Италию датчанин, получивший образование в Германии. Он проследил развитие египетского искусства и составил свод известных в Европе обелисков, где все иероглифы были воспроизведены стилистически точно, что позволило проследить их развитие во времени. Соэга доказал отличие знаков для отдельных понятий от звуковых знаков и подтвердил наблюдение Бартелеми, что рамки (картуши) содержат имена фараонов.
Французские ученые измеряют сфинкса. Гравюра с рис. Д. Виван Денона. 1802 г.
Развитие египтологии во многом связано с именем Наполеона Бонапарта, который восхищался Востоком и хорошо знал книги Ф.Л. Нордена и К. Нибура. Систематическое исследование Древнего Египта началось во время возглавленной Наполеоном военно-научной экспедиции в 1798—1799 гг., в состав которой входили 50 тыс. солдат и свыше 150 квалифицированных ученых и инженеров (включая архитекторов, антикваров, ориенталистов, художников). В Каире Наполеоном был основан Французский египтологический институт, занимавшийся собиранием древностей. Членом института стал искусствовед и художник Д.В. Денон (1747—1825), сразу заносивший свои впечатления от увиденного на бумагу. Вместе с армией Дезе он пересек весь Египет от Александрии до острова Филе и позднее издал «Путешествие по Верхнему и Нижнему Египту во время кампании генерала Бонапарта» (1802). Книга, иллюстрированная романтическими рисунками Денона, переиздавалась 40 раз и была переведена на немецкий и английский языки.
Военные поражения заставили французов в 1801 г. эвакуироваться из Египта. Собранная Французским институтом в Каире коллекция древнеегипетского искусства, предназначавшаяся для Музея Наполеона, попала в руки противника и разместилась в Британском музее. Результатом занятий французских ученых в Египте стал выход 24-томного «Описания Египта» (1809—1829), которое включало 9 томов описания древностей, выполненных Деноном и сопровождавшихся рисунками Ф. Жомара.
Одним из наиболее значимых результатов Египетского похода стало случайное открытие при постройке военных укреплений так называемого Розеттского камня (1799) у западного устья Нила. На базальтовой плите был записан декрет в честь Птолемея V (196 г. до н. э.) на греческом и египетском языках, где египетский текст написан дважды — иероглифами и демотикой (сокращенная скоропись эпохи позднего Египта). Взявшиеся за расшифровку французский арабист А.И. Сильвестр де Саси, английский физик Т. Юнг и шведский ориенталист Ю.Д. Окерблад смогли понять лишь значение ряда знаков. Сопоставление текстов Розеттского камня дало Ж.Ф. Шампольону ключ к расшифровке древнеегипетских иероглифов (1822), ставшей главным фактором развития египтологии как науки.
