На данном этапе войны наметился определенный поворот в дипломатической области. Он свидетельствовал о том, что в Москве, серьезно взвесив в совокупности такие факторы, как неудачные результаты наступления Красной Армии, неясность дальнейших перспектив в развитии боевых действий, несостоятельность расчетов, связанных с правительством Куусинена, и опасность консолидации на Западе сил в поддержку Финляндии, рассматривали теперь возможность мирных переговоров с правительством в Хельсинки66. Важно, что перемены в позиции правительства Советского Союза стали известны в Швеции, от которой в конечном счете зависело окончательное решение вопроса о пропуске через свою территорию экспедиционных войск.
Когда 27 декабря в Стокгольме и Осло получили меморандум Э. Галифакса с предложением принять решение Высшего военного совета, а 28 декабря подобного же содержания ноту из Франции, то ответа сразу не последовало. Именно в этот день у Гюнтера состоялась беседа с Коллонтай, которая сообщила ему о позитивном подходе Москвы к перспективе прекращения войны с Финляндией 67.
Но в Хельсинки поступившую информацию из Стокгольма о наметившихся переменах в позиции советского правительства восприняли без энтузиазма. Начальник политического отдела МИД Финляндии А. Пакаслахти, детально описавший в своих воспоминаниях все тонкости "дипломатической кухни" этого периода, даже не упоминает о сообщении Гюнтера. В правительственных кругах многие были настроены на получение вооруженной помощи стран Запада. Механизмы по установлению связей по военной линии между Ставкой К. Маннергейма и генштабами Англии и Франции начали действовать.
Из Парижа в Финляндию во второй половине декабря прибыл подполковник Ж. Ганеваль "в качестве личного представителя главнокомандующего вооруженными силами страны генерала М. Гамелена при маршале Маннергейме" 68. Между Лондоном и Хельсинки велась дипломатическая переписка относительно направления в Финляндию специального представителя вооруженных сил Англии. 27 декабря из Лондона телеграфировали в МИД Финляндии: "Военное министерство хочет как можно быстрее направить в Ставку генерала, который бы мог обсудить с Маннергеймом обстановку, чтобы получить ясное представление, чем Англия может оказать помощь… Считаю, что дело должно решаться секретно и исключительно быстро" 69. Маршал ответил: "Я с большим удовлетворением воспринял сообщение относительно возможного прибытия ко мне в ближайшем будущем английского генерала"70. Вскоре, 29 декабря, в Ставку финского главнокомандующего направился бригадный генерал К. Линг71, уполномоченный английским военным командованием рассматривать оперативные вопросы. В Лондоне и Париже ожидали, что правительства Швеции и Норвегии согласятся допустить на свою территорию экспедиционные войска. Обнадеживало то, что во влиятельных политических и, особенно, военных кругах обеих стран имелись силы, которые были настроены на решительные действия против СССР. По данным советской разведки, английский посол в Стокгольме сообщал 25 декабря в Лондон, что шведский генеральный штаб настаивает на открытом вооруженном вмешательстве Швеции в военные действия Финляндии 72. Четырьмя днями позднее посол, направляя телеграмму в МИД Англии, выразил уверенность, что политика Великобритании и Швеции должна быть направлена "на продолжение военных действий в Финляндии и недопущение принятия участия в них Германии"73. Под "недопущением" надо было, видимо, понимать упреждающие меры, связанные с планами направления экспедиционных войск в Скандинавию и решения там своих собственных задач. "…Нам надо спасать Финляндию не столько потому, чтобы она создала преграду России, -указывал 27 декабря один из руководителей МИД Англии О. Сарджент, — а для того, чтобы она встала на пути к шведской железной руде и побережью Атлантики" 74.
2 и 3 января 1940 г. заседания английского военного кабинета были посвящены обсуждению планов намечавшейся интервенции в Скандинавию, при этом вопрос о защите Финляндии не рассматривался в качестве первостепенной задачи. Считалось, что только после установления надежного контроля над норвежским портом Нарвиком, а также еще несколькими районами Северной Норвегии западные союзники смогут оказать поддержку Финляндии. "Если рекомендации начальников штабов будут приняты, — говорил 3 января на заседании военного кабинета английский маршал авиации С. Нюолл, — то Скандинавия будет рассматриваться в настоящее время как решающий театр военных действий" 75.
Лондон в это время стремился дать понять Советскому Союзу, что Англия намерена действовать решительно. Посол Великобритании У. Сидс покинул Москву. Официально было заявлено, что он отправился в отпуск "по состоянию здоровья", но комментарии английской прессы намекали на возможность разрыва дипломатических отношений с Советским Союзом 76, что привело бы к резкому обострению международной обстановки в Европе.
Между тем и Италия отозвала своего посла из Москвы "в отпуск". Активно выступая за расширение поставок оружия в Финляндию, итальянское правительство, по данным советской разведки, вело переговоры с Берлином о том, как удобнее переправлять туда военные грузы 77. Вопрос снабжения оружием финской армии становился по сведениям, поступавшим из Хельсинки от зарубежных военно-дипломатических представителей, одним из самых острых 78.
В складывавшейся ситуации многое зависело от того, какое окончательное решение примут скандинавские страны. К 3-4 января Париж и Лондон получили, наконец, официальный ответ от правительства Швеции по вопросу о вводе войск в Скандинавию. В нем было заявлено о нежелании Швеции участвовать в такого рода акции по оказанию помощи Финляндии. При принятии этого решения учитывалась вероятность вмешательства Германии уже на стадии подготовки союзников к высадке своего десанта на скандинавский плацдарм. По оценке финского исследователя П. Висури, "ресурсы шведских вооруженных сил не позволяли оказывать помощь Финляндии, так как требовалось принимать во внимание также Германию" 79.
Характерно, что накануне принятия шведским правительством своего решения, 2 января, К. Гюнтеру нанес визит германский посланник в Стокгольме В. Вид и выразил сожаление, что отношения между обоими государствами "основательно испорчены" 80. В Берлине шведским дипломатам неофициально разъяснили, что "если вмешательство англичан и французов в дела Финляндии зайдут настолько далеко, что те направят туда войска, то военное руководство сочтет необходимой оккупацию Германией части Швеции" 81.
Внимание третьего рейха к поведению скандинавских стран в дальнейшем становилось все более пристальным. Немецкие дипломаты настойчиво интересовались тем, как в Москве "расценивают возможность помощи Финляндии третьими государствами, в частности, Швецией и Норвегией"82. Беспокойство в этой связи проявлялось, естественно, и в Советском Союзе. В нотах, направленных 5 и 6 января руководством СССР в Стокгольм и Осло, содержалось предостережение от попыток отступления шведского и норвежского правительств от политики нейтралитета и указывалось, что это может привести к нежелательным осложнениям в отношениях 83.
В это время в кругах государственного и военного руководства Финляндии с напряженным вниманием следили за тем, в каком направлении станут развиваться события в связи с возможной перспективой десантирования англо-французских войск в Скандинавии. 4 января Маннергейму сообщили, что помощь, которую могут оказать Англия и Франция, предусматривается как для Финляндии, так и "в интересах Швеции и Норвегии". При этом со ссылкой на сведения, полученные посланником в Лондоне Грипенбергом от МИД Англии, сообщалось, что имеется в виду "оказать действенную помощь, если Германия и Россия нападут на Швецию и Норвегию". Относительно позиции Швеции указывалось о ее готовности предоставить транзит для перевозки в Финляндию (с ее согласия) только военных грузов, экспертов, добровольцев и гражданских лиц 84. В этой информации оставалось неясным главное, как конкретно Запад намеревался осуществлять эффективную военную помощь Финляндии.
Судя по соображениям, высказанным в начале января представителями руководящих кругов Финляндии, там были готовы приветствовать такой поворот событий, при котором Запад вступит в войну против СССР вне зависимости от позиции скандинавских стран. Показательно в этом отношении заседание Государственного совета 2 января, где вполне определенно говорилось о целесообразности и возможности "высадки англичан в Мурманске" 85. Этот план предложил рассмотреть Маннергейм. Его поддержал Р. Вальден. "Если Англия направит войска в Мурманск, — сказал он на этом заседании, — то мы сами сможем держать фронт здесь, южнее". Серьезных аргументов против таких соображений не было, если не считать довод Ю. Паасикиви, который предупредил, что "тогда реально можно попасть в войну с Германией". В итоге было решено считать "вопрос о мурманской экспедиции представляющим интерес и хорошим, если он только не приведет к конфликту с Германией" 86.
После заседания Государственного совета на идее с "мурманской экспедицией" точка не была поставлена. На переговорах с английским генералом Ч. Лингом Маннергейм убеждал его, что операция по захвату Мурманска "могла бы быть крупномасштабной, имеющей решающее значение, если она планировалась бы в глубину через Архангельск" 87.
Финской стороной было выражено мнение, что высадка в Мурманске англо-французских войск (двух дивизий) могла бы в корне изменить обстановку в Европе. Отмечая целесообразность десанта непосредственно на советской территории, начальник генштаба финской армии генерал К.Л. Эш аргументировал это следующим соображением: "Самостоятельная операция на архангельском направлении, осуществляемая далеко от наших границ, имела бы для нас значительно большее значение, не позволяя тем самым втянуть нас в мировую войну" 88.
Возвратившись в Лондон, генерал Линг доложил высшему военному и государственному руководству о финских предложениях. Он также сообщил, что Маннергейм поставил вопрос о необходимости направить в Финляндию как минимум 30 тыс. войск. Представитель французских вооруженных сил Ж. Ганеваль, также вернувшийся из Финляндии, подтвердил в Париже, что маршал весьма серьезно озабочен недостатком войск. Он "дал мне понять, сообщал Ганеваль, что сопротивление финской армии начинает иссякать"89. Все эти сведения, полученные из первых рук в Финляндии, требовали от Англии и Франции ускоренного принятия решений. Но мысли у верховного военного командования этих стран были по-прежнему сосредоточены на том, чтобы взять под свой контроль ключевые позиции в Швеции и Норвегии. После неудачной попытки склонить скандинавские страны на свою сторону, английское правительство вручило их посланникам в Лондоне 6 января памятные записки, где сообщало о возможном использовании своих военно-морских сил в норвежских водах для осуществления операций против Германии 90. Это вызвало весьма резкую реакцию у правительств обоих скандинавских государств. Уже на следующий день король Норвегии Хокон VII обратился с телеграммой к королю Великобритании Георгу VI, в которой настоятельно просил его не допустить таких действий, которые могли бы вовлечь Норвегию в войну. 8 января, норвежский министр иностранных дел X. Кут заявил на заседании стортинга, что "Финляндии одной надлежало отвечать за свои решения" 91.
В свою очередь К. Гюнтер поставил в известность 9 января английского посланника в Стокгольме, что Швеция готова силой оружия воспрепятствовать транзиту экспедиционных войск через ее территорию. Спустя два дня нота, почти аналогичная по содержанию, была получена в Лондоне от норвежского правительства 92. Прибывший в Англию шведский банкир М. Валленберг во время своих бесед с Э. Галифаксом дал ясно понять, что до 90% шведов крайне отрицательно будет реагировать на вооруженные акции западных держав в Скандинавии и высадка войск на ее территории принесет вред прежде всего Финляндии 93.
По оценке советской разведки, в Швеции не очень верили в распространявшиеся утверждения, что ей угрожает Красная Армия. Из информации, которая поступала через НКВД советскому руководству, следовало, что, по мнению высшего военного командования в Стокгольме, наступавшие войска Красной Армии не будут продвигаться в глубь Финляндии и остановятся на рубеже р. Кюмменийоки 94.
Позиция, занятая правительствами Швеции и Норвегии по отношению к военным замыслам Англии и Франции в Скандинавии, поставила эти страны в крайне затруднительное положение. Галифакс, выступая 12 января на заседании кабинета, высказался против осуществления каких-либо акций Лондона и Парижа в этом регионе. Тогда же было решено отказаться от захвата Нарвика 95.
Западные державы пересмотрели свои планы и сосредоточили усилия на попытке десантировать войска в Заполярье, на севере Финляндии. 15 января главнокомандующий французской армией генерал М. Гамелен направил премьер-министру Э. Даладье записку, в которой изложил свои соображения о высадке союзных войск в районе Петсамо, одновременном захвате портов и аэродромов на западном побережье Норвегии, а также возможном распространении операции и на территорию Швеции 96. Очевидно, этот замысел получил поддержку, потому что уже на следующий день во французском генштабе приступили к планированию совместной операции в Петсамо 97, где в это время находились советские войска. Основой для операции послужили одобрение финской стороной действий англо-французских сил на ее территории и резолюция, принятая ранее в Лиге наций. При этом не требовалось согласия скандинавских стран. Успешное же проведение десантной операции должно было, по мнению французских военных, "подтолкнуть тех к совместной борьбе"98. Но идея проведения Петсамской операции должна была получить одобрение в Лондоне. 17 января Даладье направил французскому послу в Англии указание изложить суть предлагавшейся операции Галифаксу 99.
Находясь во власти представлений, что можно будет развернуть широкомасштабное наступление против Советского Союза и нанести ему поражение, Даладье предложил 19 января главнокомандующему союзными войсками во Франции генералу Гамелену и главнокомандующему французским флотом адмиралу Ф. Дарлану разработать еще один план. — нанесения удара по СССР с юга, путем "непосредственного вторжения на Кавказ"100. При этом предполагалось, что в войну против Советского Союза вступят также Югославия, Румыния и Турция. Разрушив нефтепромышленные районы СССР ударами авиации, наступающие с юга войска продвинулись бы в северном направлении "навстречу армиям, наступающим из Скандинавии и Финляндии на Москву" 101.
Несмотря на очевидную нереальность такого грандиозного замысла, если учесть продолжавшуюся войну с Германией, в высших военных кругах Англии с интересом отнеслись к намерениям своих французских коллег. Генерал Э. Айронсайд заявил 24 января военному кабинету: "На мой взгляд, мы сможем оказать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку…" 102
