— Тогда правящий герцог сошёл с ума, — нерешительно сказал Ларг. — Поэтому другая линия...
— А мы с вами разве не рехнулись? Собираемся без всякого повода напасть на малолетнего герцога Салея, выдумываем разных пришельцев и заговоры и на каждом шагу нарушаем традиции! И заметьте, что храмы молчат! Сколько ему лет?
— Семьдесят, — ответил Ларг. — Что ты задумал?
— Да вот думаю, как отреагируют, если я убью его в поединке. Не скажут, что убил старика?
— И не вздумай! — предупредил он. — Решток один из лучших фехтовальщиков, да и вообще он очень сильный и ловкий воин.
— Ладно, там будет видно, — сказал я. — Сейчас поеду, только прежде подготовлюсь.
Перед поездкой надо было переодеться, поэтому я направился в свои комнаты. В предстоящем мероприятии нужна была помощь барона Ольта, поэтому его пришлось побеспокоить.
"Барон, куда вы дели тела убитых на пляже темноглазых? Они мне нужны".
"Хранятся в заморозке, — ответил он. — Учтите, милорд, что если мы их разморозим, повторной консервации уже не проведём".
"Мы достанем других, — пообещал я, — а этих приведите в такой вид, чтобы можно было показать воякам, которые собираются в лагерях. Только пусть ваше сопровождение оставит свои пистолеты в службе. Вы меня поняли?"
"Есть недовольные, милорд? — проницательно спросил он. — Может, мне тоже приехать и подтвердить донесения моих агентов?"
"Толку от ваших подтверждений, барон! — ответил я. — Скажут, что вы благородный и честный, но чересчур доверчивый сай! Меня тоже, наверное, прямо не обвинят во лжи. Отправляйте быстрее своих покойников и скажите майору, чтобы направил мне десять дружинников. Надеюсь, что вы найдёте для них лошадей. Они не будут бегать, поэтому пусть возьмут и мечи".
В гостиной дежурил Учёный, который сообщил, что принцесса Лара ещё не появлялась. Мог бы и не докладывать, потому что все мои подарки так и лежали на столе. Я быстро переоделся в тунику и вместо пояса с кольтом надел тонкий поясок, на который повесил найденный в тайнике меч Брода. Единственным огнестрельным оружием, которое с собой взял, была засунутая под тунику беретта. Капитана я предупредил, поэтому у парадного подъезда меня уже ждала карета. Здесь же нервно расхаживал сам Ортай.
— Так нельзя, милорд! — с возмущением сказал он. — Если не хотите брать гвардейцев, то возьмите с собой моих парней! Ехать совсем без охраны!
— Спасибо за заботу, — поблагодарил я, — но вы зря не доверяете моим дружинникам. До лагеря они меня прекрасно прикроют, а в самом лагере бояться некого.
— Тогда хоть не покидайте дворца, пока они не подъедут к нашим воротам, — попросил он. — Зря вы, милорд, обижаете нас недоверием! Любой из нас готов...
— Когда я перестану вам доверять, сбегу отсюда в свой новый дворец под охрану дружины, — пошутил я. — Не беспокойтесь, капитан, я не стану рисковать попусту.
Ждать людей Ольта и дружинников не пришлось: когда я подъехал к воротам, они въезжали на площадь. Мой кучер пристроился за экипажем, который вёз в последний путь тела неудачливых японцев, а десяток дружинников и два агента барона Ольта окружили карету. Вид у дружинников был настолько необычным, что их провожали взглядами все саи, встреченные нами на пути к лагерю. Лагерь раскинулся сразу за городом. На большом лугу в беспорядке стояли палатки и шатры, между которыми бродили вооружённые саи. Слава богу, что здесь хоть не было лошадей, которых держали неподалёку. Я не сразу нашёл коменданта, которым оказался барон Ланш, знакомый мне по делегации дворян, приходившей к нам после неудачной попытки отравления. К моему удивлению, ему не потребовалось много времени для общего сбора. Как только все узнали, что с прибывшими хочет говорить принц Кирен, воины толпой повалили к небольшому дощатому помосту, на котором я ждал в окружении своей охраны. На глаз их собралось больше двух тысяч. Орать для всех я не мог, но этого и не требовалось, потому что сказанное можно было донести до каждого при помощи магии. Жаль, что этого не научились делать с изображением, потому что желающие всё увидеть устроили давку. Пришлось подождать, пока их командиры наведут относительный порядок.
— Сегодня сюда приезжал мой отец, — обратился я к собравшимся, намеренно не называя Ларга Повелителем. — По возвращении он сказал, что вы не хотите воевать. В большинстве случаев такое нежелание можно было бы только приветствовать, но не в этом. Попрошу не шуметь и выслушать всё, что я собираюсь сказать. Потом будете спорить, ругаться и решать, что делать дальше. Большинство из вас не знает об истинном положении дел. Кое-что говорилось выборным дворянам, но немногое и вразброс, а о том, что дошло до вас, остаётся только гадать. Я не гадалка, поэтому сейчас коротко изложу вам все события последнего времени в том порядке, в котором они следовали.
— Может, вам не стоит себя утруждать пересказом того, во что не поверит большинство разумных саев? — предложил протолкавшийся к помосту воин, в котором я узнал Рештока.
— Может, вы, граф, заткнётесь и не будете перебивать того, кто по положению гораздо выше вас? — сказал я ему, вызвав шум собравшихся. — Вы кое-что слышали, а большинство не знает ничего или знает только в вольном пересказе таких, как вы. Представляю, что вы могли им сказать!
Решток тоже применил магию, поэтому наш обмен любезностями слышали все.
— Вы меня оскорбили, принц! — покраснев от злости, выкрикнул он. — Я настаиваю на поединке!
— Сначала я уделю внимание тем, кого уважаю, — сказал я, показав рукой на толпу, — а потом убью вас. Мне прекрасно известно, к чему вы здесь всех подбивали. Наверное, всю жизнь мечтали занять место отца, да не было повода, а теперь вы этот повод нашли.
Я рассказал обо всех покушениях, включая нападение на пляже, о котором не знал никто из собравшихся. Потом последовал короткий пересказ того, о чём говорил граф Нил Ворох, и донесения барона Бреда.
— Вы вольны верить мне или нет, — сказал я в конце. — Только очень скоро на нас обрушатся воины герцога Салея, и ваше недоверие выльется и в вашу смерть, и в гибель ваших близких. Но война с Дарминами это ещё не всё! Темноглазым не нужны саи, им нужна наша земля, поэтому после войны они уничтожат победителей!
— Это только слова, — сказал один из стоявших возле помоста баронов. — Есть доказательства?
— Каких доказательств вы от меня хотите? — спросил я его. — Вот рядом со мной стоят мои дружинники, которые при помощи своего оружия могут убить сотни воинов. Это не доказательство? Если этого мало, могу показать вам тела чужаков. Это те, кого я убил при нападении на наследника.
По моему приказу агенты барона Ольта развернули ткань, в которую были завёрнуты тела японцев, и сбросили их с помоста. Это доказательство вызвало к моим словам больше доверия, но не переломило ситуацию. Почти никто из собравшихся не хотел воевать. Одно дело стычки с соседом, другое — война.
— Я вижу, что вам милей ваши традиции, чем здравый смысл, — сказал я, заканчивая выступление. — Салею удалось собрать армию, только пролив кровь несогласных, я этого не хочу. Поэтому все те, кто нам не верит, могут проваливать. Остальным я могу предложить следующее. Никто не поведёт вас завоёвывать соседей! Наша цель не в том, чтобы захватить чужое, а в том, чтобы защитить своё! Мы хотим, чтобы вы стали стеной на пути врага, перекрыв южный тракт. Если мы вас обманываем или обманываемся сами, то вы просто постоите дней десять, а потом разойдётесь по домам. А теперь я буду говорить с вами, граф! Какое оружие вы предпочитаете?
— Я вас вызвал, поэтому выбор оружия за вами, — ответил он. — Меня устроит любое из того, чем дрались наши предки! Железки своих дружинников можете не предлагать.
— Вы спокойны, — улыбнулся я. — Верите тем слухам, которые я сам о себе распускал? Я имею в виду то, что из-за лени на всё махнул рукой, в том числе и на фехтование. Увы, родственник! Если бы это было так, он меня не выбрал бы!
Обнажённый меч Брода подыграл, на мгновенье вспыхнув голубым светом.
— Откуда он у вас? — потрясённо спросил Решток. — Он же пропал!
— Особенность у меня такая, что ко мне липнут вещи Бога, — объяснил я. — Но я не буду использовать своего преимущества, поэтому меч мы пока отложим.
Я положил меч на оставшуюся на помосте ткань и сделал вид, что задумался.
— Копья это не оружие для благородного поединка, — сказал я минуту спустя. — И магический поединок я вам предложить не могу. Со стороны мага, имеющего накопитель, такое было бы нечестно. И что остаётся? Придумал, граф! Я убью вас голыми руками.
— Кто же так дерётся? — под хохот собравшихся спросил Решток. — Вы издеваетесь? Даже мужики в деревнях берут дубины!
— Предлагаете убить вас дубиной? — я опять изобразил раздумье. — Нет, граф, я с вами не согласен. Не будем уподобляться мужикам. И потом кто вам сказал, что драться без оружия неблагородно? Вот получится так, что у вас не будет его при себе, и что же, подставлять свою шею под чей-то нож? Вы помните наши священные книги?
— А какое они имеют отношение к нашему поединку? — удивился он.
— Ну как же? — сказал я, обращаясь больше не к нему, а к собравшимся. — Вся наша жизнь, все вековые традиции заложены священными текстами. Если вы не помните, что говорил Бог, то я напомню! Оружие — это не меч и не щит, это сам сай, его мужество, сила и готовность к служению! Там много чего написано, но нам хватит и этого. Конечно, если у вас руки растут из задницы, и вы только и умеете, что двинуть ими кого-нибудь в рыло, такая схватка никому не доставит радости. Надо учиться убивать красиво без всякого оружия. Как это делать, я сейчас всем покажу. Забирайтесь на помост, а то у меня много дел, а вы отнимаете время!
Похоже, Решток уже жалел о своём вызове, но отступать было нельзя. Отдав кому-то меч, граф поднялся на помост. Физически он был сильнее меня, и, хотя удалось лишить противника уверенности в исходе поединка, я не увидел на его лице страха. Зрелищной наша схватка тоже не выглядела. Я в очередной раз отработал первую связку, только на этот раз с реальным противником и довёл до конца. Меня хорошо укатала жизнь в эльфийском теле, поэтому, когда свернул шею графу, не почувствовал ничего, кроме гадливости. Опустив тело бывшего родственника на помост, я приказал барону Ланшу доставить его в столицу и побеспокоиться, чтобы где-нибудь закопали тела чужаков.
— Только пусть на них посмотрят все желающие, — добавил я в конце и в сопровождении дружинников направился туда, где мы оставили кареты и лошадей.
"Олес! — связался я на обратном пути с Зартоком. — Не скажете, где ваш капитан?"
"Он прибыл с дружиной отца и был свидетелем вашего выступления в лагере, — ответил граф. — Когда вас можно навестить?"
"Чем быстрее, тем лучше, — поторопил я. — После обеда у меня много дел. Даже не знаю, когда смогу освободиться. Вы можете подъехать сейчас?"
"Примерно через полчаса, — сказал Зарток. — Мне самому нужно с ним встретиться".
Незадолго до прибытия во дворец я связался с комендантом лагеря и поинтересовался, многие ли ушли.
"Почти все, — ответил он. — Остались лишь несколько дружин, но постоянно подходят другие отряды".
Вот и всё! Вроде такие же люди, как я сам, но только до поры до времени. Жизнь круто изменилась, но никто из них не желает меняться, и плевать они хотели на логику и мои доказательства. И что делать мне? Словно подслушав мои мысли, со мной связался отец.
"Ничего не получилось! — отчитался я. — Я всем объяснил и даже предъявил тела чужаков, которые мы держали на такой случай в заморозке. Кто-то остался, но очень немногие. Как сказал комендант, приходят другие дружины, но вы правы в том, что говорить с ними бессмысленно. И прав их заставить у нас нет. Повелитель может вести всех против внешнего врага, а не против соседа, а во внешнюю угрозу никто не хочет верить. Можно поступить так, как поступил Салей, и показательно развалить несколько замков, но у меня нет ни времени, ни желания этим заниматься. Вы ведь знали, что всё закончится именно так?"
"Предполагал. И была надежда, что у тебя получится. Кто-то же остался. А многие наверняка поверили, но посмотрели на уходящих и сами ушли. Кому охота погибать за соседей, когда те станут отсиживаться за стенами? Решили, что тоже отсидятся. А что будешь делать ты?"
"Я не дурней их, — зло ответил я, — и тоже не буду за всех проливать кровь и жертвовать своей дружиной! Появился один план, но получится или нет — один демон знает! В любом случае всех мы не защитим, и какой-то смысл что-то делать появится только в том случае, если мы перекроем Салею путь на Землю. Иначе придётся бежать из вашего мира".
Глава 27
Чем дольше я смотрел на Арсена, тем больше он мне не нравился. Да, очень сильный и красивый парень и, судя по его прошлым подвигам, искусен в обращении с оружием и хитёр на выдумку. Но в то же время я мог отдать голову на отсечение, что он эгоистичен, чрезмерно самолюбив и не склонен считаться ни с чьим мнением, кроме своего, а это не самые хорошие качества для капитана дружины. Не знаю, насколько он был популярен среди дворянства, но я не назвал бы его сильным магом. Так, немного выше среднего уровня. После сегодняшнего провала в лагере я мог не заботиться об авторитете у аристократов, и Арсен мне в этом не помощник. Авторитет мне могли принести только мечи дружин Салея. Если его войско почему-то не придёт, я мог надолго забыть об этом слове, может быть, на всю жизнь.
— Садитесь, — пригласил я графа с бароном. — Барон, скажите откровенно, как вы относитесь к моему выступлению.
— Сначала, милорд, я хотел бы узнать, как связаны моя служба у вас и указ Повелителя.
— Связь простая, — объяснил я. — Если бы граф Зарток приехал к вам без этого указа, вы не стали бы его слушать, а сразу указали на дверь, а с указом выслушали. Хочу, чтобы вы знали, что отказ мне служить не повлияет на вашу свадьбу.
— Хорошо, если так, — кивнул он, — потому что я думаю вам отказать.
— Вы не сильно меня этим заденете, скорее, буду доволен, — холодно сказал я, действительно испытав от его отказа облегчение. — Вы мне не понравились, барон. И всё-таки, если не трудно, ответьте на мой вопрос.
— Мне не нравится всё, что вы говорили о чужаках и об их оружии, которое теперь есть и у вас, — сказал Арсен. — Какая может быть цена силе, мастерству и доблести, если даже слабая женщина легко отнимет жизнь у сильного воина, а то и у многих? Ваши слова о творящихся в Дарминии бесчинствах и их походе на нас вызвали неприятие и неприязнь к вам.
— Вот это логика! — поразился я. — Вместо того чтобы испытать неприязнь и гнев по отношению к своим врагам, вы испытываете их к тем, кто открывает вам глаза на опасность! Мне много о вас говорили с восторгом во взоре. Может, этот восторг заслуженный, но я в вас разочарован. Мне тоже не доставляет удовольствие то, что я вынужден вам говорить, но между нами есть большая разница. Вы заберёте дружинников отца и вернётесь в своё имение, надеясь на то, что я вам соврал об опасности или что она вас не коснётся. Я так поступить не могу, хотя столица находится дальше всех от границы и враги, скорее всего, до неё не дойдут, потратив силы на взятие ваших замков и разорение других городов! Ладно, говорить с вами... Сейчас вас проводят к выходу из дворца. Надеюсь, что больше никогда не увидимся. Только учтите, что ваша нелюбовь к новому оружию его не отменяет. И ещё одно. Чем бы ни закончилась война, возврата к прежней жизни уже не будет. У вас замечали тварей?
