— Сестра очень любила серьги, — грустно сказал он, рассматривая находку. — Мы это знали и дарили их в день рождения. Здесь почему-то только пять пар, их у неё было намного больше. Наверное, мама раздала её подругам на память. Жаль, что ты не пришла к нам раньше.
Во дворе часто застучали в било, а чуть позже раздался топот копыт многих лошадей и голоса людей.
— Кто-то приехал, — поднялся Бар. — Наверное, это один из наместников. Пойдешь со мной их встречать? Мы ещё не женаты, поэтому это необязательно, но тебя придётся представлять.
— Конечно, пойду, — улыбнулась Светлана. — Дай мне руку.
Здесь женщина не опиралась на руку мужчины, и супруги обычно ходили, взявшись за руки. Поэтому, увидев такую пару, можно было сразу сказать, что это либо муж и жена, либо они ими скоро станут. Даже признаваясь в любви, мужчина протягивал женщине руку и, если она принимала его предложение, то брала его ладонь в свою. Когда они вышли из замка, приезжих уже встретил Орт с несколькими слугами. Слуги занялись устройством свиты гостей и их багажом, а сами гости в сопровождении хозяина направились к замку. Их было четверо. Рядом с Ортом вышагивал пожилой полный мужчина с надменным выражением лица, который держал за руку женщину лет на двадцать моложе него. Юноше, который старательно копировал отца, было не больше двадцати лет, а шедшей рядом с ним девушке вряд ли исполнилось пятнадцать.
— Позволь, дорогой Дорс, представить вам свою невестку, — сказал Орт. — Миледи Свата Зур. Девочка моя, это наместник Дорс Лерон, его жена Алона и их дети Сорт и Даля. Есть ещё младшая дочь, но её не привезли.
— Я вас приветствую, — изобразил что-то похожее на улыбку Дорс. — Зур... Я не помню такого рода. Миледи, ваша красота переходит всякие границы. Вы перешли их не с помощью магии?
— За всю жизнь не встречала ни одного мага, — ответила Светлана. — Только здесь познакомилась с Дорном Олиджем. Одна богиня сказала, что я кое-что могу, но пока со мной не занимались. Поэтому внешностью я обязана не магии, а своим родителям. А о моём роде вы и не могли слышать, я родилась очень далеко отсюда.
— И где же те луга, на которых растут такие цветы? — отбросив спесь, спросил юноша. — Бару повезло, может, повезёт и мне?
— Вряд ли, милорд Сорт Лерон, — улыбнулась она. — Я родом из другого мира. Вы туда не попадёте.
— А как попали вы? — прищурился Дорн. — Или это секрет?
— Для вас нет секрета, милорд, — ответила Светлана. — Другим сказали, что я издалека. Меня перенесла сюда богиня Гарла. Я оказала ей услугу, а она разбудила во мне магию.
— У нас ещё будет время поговорить, — сказал Орт, — а сейчас я провожу вас в комнаты и приставлю слуг. Приведёте себя в порядок, потом будем обедать.
Когда Бар со Светланой возвращались в свои комнаты, им встретился мрачный маг.
— Где отец? — спросил он Бара. — До сих пор возится с Леронами?
— А что случилось? — забеспокоился Бар. — Неприятности?
— Наместник Агус не соизволил воспользоваться вашим гостеприимством, — сказал Дорн. — Он не взял с собой никого из семьи и остановился у кого-то из городской верхушки. Я об этом узнал только что, а к вечеру будут знать все приехавшие дворяне провинции. Если это вызов, хотелось бы знать, чем он вызван. В прошлую встречу наместники расстались без неприязни.
— Семён, это Роман говорит! У меня прорвало водопровод и залило всю квартиру. Я договорился о ремонте, но надо где-то переждать дней десять. Отель не подойдёт, ты же знаешь, как я их не люблю. У тебя можно временно снять дачу? Это только до первого июня. Да заплачу я, о чём разговор! Слушай, не буду я из-за десяти дней возиться с коммунальными платежами. Включи всё в стоимость оплаты, а потом сам... Да, я сейчас приеду на такси.
Роман Гершевич подъехал к дому одного из своих многочисленных приятелей, заплатил таксисту и попросил его немного подождать. Сам через домофон сообщил о своём прибытии и поднялся к нужной квартире. Немного поторговавшись, заплатил за дачу, взял ключи и поспешил к поджидавшему такси. Через час уже отпирал калитку в высоком металлическом заборе с закреплённой поверху колючей проволокой. Роман зашёл в двухэтажный дом дачи и, включая везде свет, добрался до спальни, где ничком бросился на кровать. Теперь, когда хоть ненадолго можно было расслабиться, его начала бить дрожь, а на глаза навернулись слёзы. Было безумно жаль Лару, а ещё больше — себя самого. Ему было так страшно, что даже возникла мысль бежать в полицию и просить защиты. Только никто не поверит и не защитит! Как эти сволочи его подставили! Он очень хорошо знал приятелей. Ну попугали бы его скальпелем или паяльником, ну отвесил бы Пашка несколько оплеух, но кончать не стали бы. С деньгами пришлось бы расстаться. Жалко, но чёрт с ними, жизнь дороже. А что теперь? Лару на него не повесят, может быть, не засчитают и убитого отвёрткой Феликса, но двух остальных он застрелил, да ещё сбежал от полиции. Наверняка уже отдали в розыск, а теперь начнут разбираться с его делами. Часть денег никто не получит, но потеряет он много. И ладно бы только деньги! Ему-то что теперь делать? Можно попробовать изменить внешность подручными средствами и заказать себе новые документы. Среди его многочисленных знакомств были и такие, которые позволяли это делать. Для выполнения намеченного требовалось время, а Роман не знал, есть оно у него или нет. Страшный пришелец исчез, но кто мог дать гарантию, что завтра он опять не запрёт Романа в каком-нибудь закоулке мозга, отрезав от тела? Или опять кого-нибудь убьёт, спустив на него всех собак! Надо было как можно быстрее бежать из России! Такая потусторонняя гнусь могла угнездиться только здесь. Или и в Америке есть что-то такое? Всё ли выдумывает этот Кинг? Нет, с этими мыслями можно рехнуться. Он встал, снял пиджак и вытащил из хозяйственной сумки бутылку водки. Вот лучшее средство сегодня заснуть.
На своё счастье, Роман ограничился половиной бутылки. Если бы он её прикончил, получил бы на три дня ещё одного наездника.
В Сорне было мало постоялых дворов, поэтому, чтобы снять в них комнаты, нужно было приезжать за пять дней до праздников, а то и раньше. Так делали те, кто жил далеко от столицы. Ближние поступали иначе. Они снимали комнаты у горожан, чаще всего у одних и тех же. Барон Лордар пользовался услугами купца Сола Торба, который оставлял для него две комнаты в своём доме. Большую часть нужных товаров покупали у него же. И на этот раз сразу же после приезда барон засел с купцом обсуждать, что нужно доставить в его замок и по какой цене. Слуг в эту поездку не брали, да и младшие братья Олеса остались в замке. Два сопровождавших дружинника вместе с бароном заехали во двор к купцу, а Олес с Викой направили коней к ремесленным кварталам. Нужно было заказать девушке обувь, без которой она не могла ходить. Даже с коня перед домом башмачника её снял Олес и на руках занёс на крыльцо. И дело было не только в том, что здесь отсутствовали женские сёдла и девушка не могла забраться в платье на коня или с него слезть. Брусчатка в Сорне была более ровная, чем в замке, но и по ней можно было ходить только с риском грохнуться, тем более что длинная и пышная юбка не позволяла видеть камни под ногами.
Когда ехали по городу, Вика постоянно ловила на себе изумлённые и восторженные взгляды прохожих, так же на неё отреагировал и башмачник. Когда зашли в небольшую комнату, где он принимал клиентов, мастер застыл, уставившись на девушку с таким восхищением, что она невольно смутилась.
— Милейший, — надменно сказал Олес. — Миледи нужно срочно изготовить туфли. В её туфлях невозможно ходить по вашим камням!
— Я прошу миледи сесть в это кресло и снять свои туфли, — сказал опомнившийся мастер. — Я положу свежий мех, и вы не запачкаете ноги.
Спокойный вид башмачник сохранял до тех пор, пока не увидел обувь Вики.
— Кто это сделал? — потрясённо спросил он, забыв о сословных границах. — И как в таком можно ходить?
— Я хожу нормально, — улыбнулась девушка, — конечно, по ровным полам или камню. По булыжникам в таком не походишь. Походка становится красивее, но, когда долго ходишь на таких каблуках, сильно устают ноги.
— Но как не ломается каблук? Он же должен стираться на глазах, из какого дерева ни делай!
— Милейший! — опять вмешался Олес. — Миледи с дороги и устала, а вы, вместо того чтобы делать дело, разводите разговоры. Наверное, мы обратились не к тому мастеру.
— Простите, ради всех богов! — повинился башмачник. — Какие туфли желает миледи?
— А у вас есть что-нибудь готовое, чтобы я могла посмотреть? — спросила Вика. — Зная, как вы работаете для других, мне будет легче сделать заказ для себя.
— Конечно! — ответил он. — Сейчас я вам покажу.
Он вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся с обувью. Из трёх пар туфель девушке понравилась только одна.
— Мне такие же, — попросила она. — И, если сможете, немного увеличьте каблук, здесь его вообще нет. А эти можно померить?
— Вам, миледи, можно всё! — поклонился ей мастер. — Если разрешите, я вам помогу.
— Это сделаю я! — категорично сказал Олес, — а ты пока принеси вторую туфлю.
— Как на меня сделаны! — сказала девушка, надев туфли и пройдясь в них по комнате. — Не продадите их? Тогда мы закажем ещё одну пару с большим каблуком. У вас остались мерки на эту обувь? Вот и хорошо! Значит, мои ноги мерить не нужно. Вторую пару сделаете по ним. Олес, я в этих туфлях и поеду, а мои нужно во что-нибудь завернуть.
Когда ехали к дому купца, людей на улицах было больше, и почти все пялились на Вику, даже не пытаясь скрыть своего интереса.
— Надо было заказать карету, — сказал мрачный Олес. — Ваша красота, миледи, слишком бросается в глаза. У нас к этому не привыкли, к тому же есть закон... Хоть его давно не применяли, но никто и не отменял. Как бы теперь не было неприятностей.
Неприятности появились в лице мага и двух стражников городского магистрата, которые постучали во двор купца, когда бароны и Вика сели обедать. Всех троих незамедлительно пропустили и провели в комнату, где обедали гости.
— Я извиняюсь, — надменно сказал маг, — но вам придётся прервать трапезу и проследовать с нами!
Говорил он Вике, игнорируя Лордаров.
— Как вы обращаетесь к миледи! — вскочивший Олес схватился за мечи и застыл, не в силах пошевелиться.
"Как бы она всех здесь не поубивала! — подумала девушка, имея в виду ту, которая угнездилась в её сознании. — Наверное, не нужно ждать, пока она проснется, а действовать самой".
— В чём меня обвиняют? — стараясь не показать страха, спросила она. — Я в вашем королевстве только несколько дней и пока не успела сделать ничего предосудительного.
— У вас магическое изменение внешности, — уверенно сказал маг. — То, что вы не из нашего королевства, ничего не меняет.
— Никто мне ничего не менял! — возразила она. — Силу дали, а внешность какая была, такая и осталась. Если в чём-то обвиняете, попробуйте доказать! И немедленно отпустите барона!
— Не собираюсь я ничего доказывать! — презрительно сказал маг. — Ваша вина на вашем лице и не нуждается в доказательствах. У меня приказ магистрата, и я его выполню. Не желаете идти добром, пойдёте под принуждением!
Он явно попытался что-то сделать, потому что у Вики страшно зачесалась голова. На смену страху пришла злость, и девушка соскребла с головы то, что вызывало зуд, и бросила в лицо магу. Потом она не смогла вспомнить, как это получилось, но результат был налицо: маг вытаращил глаза, судорожно открыл рот, да так и застыл. В тот же миг закончился паралич у Олеса. Молодого барона перекосило от злости, он отшвырнул ногой стул и обнажил мечи. Стражники наставили копья на Олеса и попятились к выходной двери. Вика не стала ждать, порубит ли стражу Олес, или его достанут копьями, и бросилась к тому стражнику, который был ближе. Ногами с такой юбкой не помашешь, но руки оно не стесняло, поэтому не успевший повернуться к ней стражник получил удар в горло, захрипел и повалился на пол. Второй оказался шустрее и даже сумел ударить Вику копьём. Отбив его одной рукой, она другой двинула его кулаком в челюсть.
— Что будем делать? — спросила девушка у баронов, глядя на два лежавших тела и застывшего мага. — Они скоро придут в себя. Может, мне уехать?
— Сын выказал неповиновение магистрату столицы, — сказал барон. — Это серьёзное прегрешение, которое нам не простят. Да и вам не поможет бегство. За вами пошлют погоню, и куда бы вы ни приехали, будет то же самое. Я забыл об этом законе, потому что у нас лет тридцать по нему никого не наказывали. Советую обратиться к наместнику. У него и маг лучше тех, какие есть в магистрате, и ума побольше, чем у городских чинуш.
— Не к наместнику, а к королеве! — сказал Олес. — Её резиденция ближе, и она женщина! Ей женская красота не бьёт по мозгам.
— Тогда поехали быстрее, — поторопила их Вика. — Как хорошо, что успели поменять туфли, иначе пришлось бы бегать босиком.
Барон не собирался драться на улицах, а к королеве могли допустить только благородных, поэтому он не стал терять время, разыскивая своих дружинников, а вместе с сыном и Викой поспешил к лошадям. Скачек не устраивали, пустили лошадей рысью. До королевской резиденции добирались минут десять, не встретив никаких помех со стороны городской власти. Она была окружена глухой каменной стеной высотой чуть больше двух метров.
— Странно, что у ворот нет караула, — сказал барон, когда прибыли на место. — И ворота не закрыты. За ними должна быть коновязь, там и оставим лошадей.
Олес спешился и открыл ворота шире, чтобы можно было проехать. Рядом с воротами стоял небольшой домик охраны, а возле него была коновязь, о которой говорил барон.
— Погодите привязывать лошадей, — сказал Олес. — Что-то не так, отец! Не должно быть такого, чтобы не было охраны. Она здесь стоит, даже , когда нет королевской семьи. Подождите...
Он потянул на себя дверь дома, и она с тихим скрипом открылась.
— Охрану перебили! — закричал Олес. — Это заговор! Нужно спасать наследника и королеву!
Он взметнулся в седло и первым поскакал по узкой дороге к видневшемуся в просветах между деревьями дворцу. Вика скакала следом, а замыкал скачку барон, костеривший себя за то, что не взял дружинников. Когда парк закончился, стали видны залитые кровью тела двух королевских стражников. Один лежал на ступеньках парадного входа, второй — возле распахнутых дверей из которых доносились приглушенный лязг оружия и крики людей.
— Сними меня! — крикнула Вика Олесу, который, забыв обо всём, рванулся к дверям.
Он сбежал по ступенькам, сдёрнул её с седла и, обнажив мечи, опять бросился к лестнице. Прежде чем бежать за ним, девушка наклонилась и подобрала мечи убитого стражника. Барон следом за сыном уже скрылся в дверях, и чтобы их догнать, пришлось бежать изо всех сил. Пока мчались туда, где шёл бой, увидели два десятка тел. Дрались в похожей на зал комнате, где сгрудившиеся стражники прикрывали собой женщину с мальчишкой лет двенадцати. Защитников королевской семьи осталось не больше десятка, тогда как нападавших было в три раза больше. На полу лежали тела убитых и раненых.
