Он сделал знак и крышка саркофага начала медленно опускаться. Второй саркофаг, в котором находился Дэвид, тихонько гудел, окутанный изморозью. Он уснул месяц назад и Олвин уже начал работу по постепенной расшифровке его геноматрицы.
Эвелин не стала закрывать глаза и до последней секунды смотрела в медленно суживающуюся щель. Там, на чистом безоблачном небе, сияло яркое солнце. Потом колпак захлопнулся и ее взяла в плен безмолвная пустота.
ГЛАВА 7
1
Комм попискивал уже давно. Генри бросил на стул влажное полотенце и приказал ему включиться.
— Граф, я еле нашел тебя, — послышался торопливый голос Петера. — Где тебя нелегкая носит?
— Дела мой друг, дела. Не всем быть такими оседлыми бездельниками, как ты, — хладнокровно ответил Генри. — Что у тебя, Старик? Давай, говори скорее, у меня мало времени.
Он сощурился, разглядывая приятеля, которого давно не видел. Петер на первый взгляд совсем не изменился. Вот только выглядел он сейчас чуть более растрепанным, чем обычно. И сильно взволнованным.
— До меня дошли скверные слухи. Фонд Дэвида опять хотят прикрыть.
— Что? — Генри воззрился на него.
— Тебя, наверное, давно не было на Земле? — вздохнул Петер.
— Порядком. Я прилетел сегодня ночью, два часа назад.
— Значит, ты ничего не знаешь. Когда Фонд хотел взять очередной кредит,
банки, как сговорившись, отказались предоставить ему ссуду. Я говорил с финансовым директором, он не знает, что делать. И не понятно, какая сволочь стоит за этим на этот раз.
— А ты что-нибудь смог достать, у себя?
Петер вздохнул.
— Совсем немного. Граф, ты же знаешь, Комитет Ветеранов Космодесанта не самая богатая организация. И даже его председатель не вправе распоряжаться средствами единолично. Хотя все ребята меня конечно поддержали.
— Да, — сказал Генри. — Сколько я не пытался пробить Фонду статус Федерального, ничего не получается. И боюсь, не получится. Это стена. На сколько у них хватит?
— Максимум на полгода. Не знаю, куда и ткнуться. Вот гады! Прошло столько времени, а они все никак не успокоятся!
— Естественно, — Генри усмехнулся. — Небось в свое время вложили в дело несколько десятков миллиардов и потирая руки, ждали хороших дивидендов. А их оставили ни с чем.
Петер кивнул, соглашаясь. Генри ненадолго задумался.
— Вот что, Старик, наших сил тут явно не хватит. Надо срочно связаться с Адмиралом. Ты с ним не говорил?
— Нет. Его очень трудно найти. Как и тебя, его никогда не бывает на месте, — сердито ответил Петер.
— Надо постараться.
— А что он может сделать? — недоуменно спросил Петер. — Своих миллионов у него нет. А достать средства где-то еще, когда банки отказывают в кредите...
Генри сделал значительное лицо.
— Ты опять недооцениваешь нашего знакомого и сам здорово отстал от жизни, — наставительно произнес он. — Наш друг ходит теперь в больших чинах. Адмирал сейчас старпом, на очень большем корабле! Обязательно нужно попытаться. Кто знает, может что и выгорит.
Листы с данными один за другим свернулись и пропали, а на экране появилось лицо молодого секретаря.
— Адмирал, вас ждет шеф, — бросил он.
— Иду, — Хар поднялся, приказал базе данных отключиться и взяв свою любимую папку, быстро зашагал к лифтовому кусту. Он просил у старика личного свидания и тот наконец согласился. Уже опускаясь на нижний уровень, он вдруг подумал, что шутливое прозвище намертво приклеилось к нему. Так что теперь уже не только друзья, но и многие официальные лица предпочитали обращаться к нему именно так, а не по имени.
Он не обижался. За без малого три десятка лет, пролетевших с того дня, когда оно родилось, он уже привык к такому обращению. К тому же, многие прошлые годы собеседники, по разным причинам, избегали обращаться к нему по имени, предпочитая различные псевдонимы. Так не все ли равно?
Когда он вошел, Рогов уже внимательно смотрел на дверь. Хар знал, что старик не терпит околичностей, поэтому, как только угнездился в кресле, сразу перешел к сути дела.
— Фонд Дэвида Халла опять под угрозой закрытия. Средства на дальнейшее проведение эксперимента иссякли, а правление фонда нигде не может взять кредит. Вы об этом знаете?
— Да, — буркнул директор.
Как будто с биороботом разговариваешь, невольно подумал Хар. Он и сам не любил лишних слов, но не до такой же степени.
— Я считаю, что у Зеркала есть резон взять эту проблему под свое крыло. Негласно, разумеется. У нас сейчас ведутся активные наработки по нескольким родственным направлениям. Накопленные фондом данные нам несомненно пригодятся. Мы сможем сэкономить массу времени и сил, и одновременно поможем им. Я заказал аналитикам примерную раскадровку. Все расчеты у меня с собой.
Он вытащил кристалл и положил его на стол.
— Это все?
— Нет, есть еще личное. Дэвид — мой близкий друг. Он очень помог мне в тех, давних делах. Я у него до сих пор в долгу.
Старик уставился на него, не мигая. Просчитывает, подумал Хар.
— В самой Федерации, да и за ее пределами, полно проблем, представляющих интерес для нашего проекта, — наконец сухо произнес он. — Даже мы не в состоянии объять необъятное.
— Простите, что напрасно отнял у вас время, — произнес Хар.
Он взял кристалл и аккуратно положил его обратно в папку. Куда же мне теперь ткнуться, подумал он, вставая. Варианты были, но на свежий взгляд, все довольно дохлые.
Рогов грозно глянул на него.
— Не торопитесь, я еще не закончил. Давайте еще немного побеседуем.
Хар послушно сел.
— Сколько вы у меня ходите в замах?
— Немногим больше десяти лет, скоро будет одиннадцать, — ответил Хар. К чему бы это?
— Вы знаете, что контору, где вы так долго и успешно работали, закрывают?
Хар пожал плечами.
— Это случалось много раз. Такие организации вечны. Скорее всего, ее просто передают под другое крыло.
— На этот раз ее решили передать нам, — произнес шеф, в упор глядя на него. — Вместе с некоторыми другими, сходного профиля.
— Разумное решение, — чуть помедлив, сказал Хар. — Сейчас наступило другое время. Подобные организации не могут нормально функционировать, работая обособленно от Зеркала. Слишком велико наше влияние.
— Согласен. Я думаю точно также.
— Кто ее будет курировать?
Рогов помолчал, а потом твердо сказал:
— Ваш бывший начальник ушел на покой. Возраст, ему пора отдохнуть. Он предложил вашу кандидатуру. Ваше решение?
Хар подумал.
— Согласен.
— Тогда следующее. За время работы вы подготовите хорошую кандидатуру, на свою новую должность. Чтобы в случае нужды было кому занять ваше место. Учтите, обязанности моего заместителя я с вас тоже не снимаю.
Хар ограничился вопросительным поднятием брови.
— Мой второй срок скоро заканчивается. Третий я потяну, но четвертого не будет. После меня скорее всего придет Бланш. Пока продолжаются согласования, но его кандидатура практически утверждена.
— Мне это известно.
— Но вам не известно, что на следующий после него срок я хочу предложить вас.
Хар некоторое время обдумал услышанное и добавив немного почтительности в голосе, произнес:
— Это большая честь. Я ценю ваше доверие, но...
Лицо Рогова исказила легкая гримаса. Хар знал, что это улыбка.
— Вы хотите сказать, что вам до чертиков надоело Зеркало и вы вовсе не мечтаете взвалить себе на плечи такую ответственность?
— В общем... да, — невольно улыбнулся Хар.
— Послушайте, Адмирал. Вы знаете, я ничего не делаю, не взвесив заранее все последствия. Прогнозисты дают большой рост проблем на ближайшие три десятилетия. Можно сказать, почти катастрофический. Два срока Бланш справится, но дальше ему не потянуть. Мне хотелось бы оставить Зеркало в надежных руках. Я говорил об этом с Председателем Совета, разумеется, не называя имен, и он обещал поддержать меня.
— А вы не думаете, что на этот пост стоит поискать кого-нибудь помоложе? — осторожно сказал Хар.
— Назовите мне этого человека и я возьму его без колебаний.
Хар промолчал.
— Вот видите. Адмирал, давайте смотреть правде в глаза. В реально обозримый период вы дадите сто очков вперед любому самоуверенному юнцу.
Хар опять промолчал.
— Я предлагаю вам сделку. Вы принимаете мое предложение, а я, со своей стороны, готов поддержать ваше. Договорились? Или вам необходимо дать некоторое время на размышление.
Он в упор, не мигая, уставился на Хара.
— Договорились, — с легким вздохом ответил Хар.
2
Сначала Эвелин услышала чей-то негромкий голос, просто набор ничего не значащих звуков. Этот далекий голос надоедливо бубнил, мешая опять впасть в привычное забытье. Постепенно он становился все громче и громче. Наконец, до нее начал доходить смысл услышанного. Кто-то настойчиво звал ее.
— Эвелин, Эвелин... Вы меня слышите, Эвелин? Эвелин... Если слышите, попробуйте кивнуть головой.
Голос был ей совершенно незнаком. Она слегка сдвинула непослушную голову, в знак того, что поняла сказанное, а потом медленно, с большим трудом, попыталась открыть глаза. С третьей попытки у нее получилось.
Сначала перед глазами возникла неясная туманная пелена, но постепенно зрение наладилось. Саркофаг был открыт, крышка поднята и отведена в сторону, поэтому первое, что она разобрала, было лицо склонившегося над ней незнакомого, довольно молодого мужчины.
— Как вы себя чувствуете? — медленно произнес он.
Эвелин осторожно повела глазами. Обширное помещение, которое тонуло в полумраке, было ей совершенно незнакомо. Вдоль стены тянулся ряд включенных терминалов, за которыми молча работали несколько человек, мужчин и женщин. Другие стены были уставлены шкафами с аппаратурой. Никаких окон в этом сумрачном зале не было.
— Как вы себя чувствуете? — повторил мужчина громче. Он был в темном, поблескивающем медицинском скафандре. Наверное, это врач, подумала Эвелин. Мужчина разглядывал ее сквозь зеркальную щель в шлеме, слегка прищурив глаза и от этого немного походил на строгого экзаменатора.
— Трудно сказать сразу, — медленно ответила Эвелин, проглатывая стоящий в горле неприятный комок. — Довольно муторно. Но это, наверное, нормальная реакция организма.
Мужчина кивнул.
— Пожалуйста, закройте глаза и полежите немного без движения. Раз вы пришли в себя, мы сейчас кое-что сделаем, и вам сразу станет легче. А потом мы немного поговорим.
Он отошел к пульту, пройдя через двойной мерцающий полог. Эвелин послушно закрыла глаза. Теперь, когда она вспомнила, кто она и где находится, в голове постепенно стали появляться вопросы. Где Олвин? Это помещение совсем не похоже на то, где она заснула. Сколько же прошло времени? Зачем ее разбудили, одну? Хотя, может быть Дэвида тоже разбудили?
— Ну как, вам лучше?
Эвелин опять открыла глаза. В зале заметно посветлело.
— Да.
Ей действительно стало лучше. В голове немного прояснилось и она даже сделала попытку приподняться.
— Нет-нет, вставать вам пока рано, — быстро проговорил мужчина, решительно пресекая ее движение. — Мы вполне можем поговорить и так.
— А где Олвин? — спросила Эвелин.
— Его больше нет с нами, — ответил мужчина не сразу. В его голосе прозвучала неподдельная грусть. — Он умер через двадцать восемь лет после начала нашего эксперимента. Для Фонда это была огромная потеря... После него сюда пришел новый руководитель, Берк Ван-Хаммер. Вы его не знали. Талантливый ученый, очень крупный специалист в этой области. Он очень многое сделал для решения проблемы. Сейчас этим центром руковожу я. Разрешите представиться, Игорь Маслов, врач-трансформик. Мы с вами не знакомы. Я начал работать, когда вы уже спали.
— Как жалко, что Олвин не дожил до встречи, — медленно произнесла Эвелин. Олвин, на которого она так надеялась и который столько сделал... Теперь она осталась совсем одна.
— Значит... прошло много лет? — осторожно спросила она.
— Да.
— Сколько?
Мужчина помедлил, разглядывая показания датчиков на панели внутри своего шлема, но потом все-таки ответил:
— Около шестидесяти. Если быть абсолютно точным — пятьдесят восемь лет, семь месяцев и двенадцать дней.
— Так много? И вы разбудили меня, потому что проблема уже решена? — с надеждой спросила Эвелин.
— Не совсем. Может быть, мы поговорим об этом немного позже? Скажем, завтра утром.
— Нет, — Эвелин отрицательно замотала головой. — Я не смогу так долго ждать. Говорите прямо сейчас, я выдержу.
— Минутку, — Маслов опять прошел сквозь полог и о чем-то тихо переговорил с людьми у стены.
— Хорошо, — сказал он вернувшись. — Если коротко, то проблема состоит в следующем: необходимо принять кардинальное решение и для этого нужны вы. Сейчас наших знаний вполне достаточно для того, чтобы Дэвид проснулся и прожил около десяти лет, плюс-минус год, в относительно нормальном состоянии. Если держать его в саркофаге дольше, то этот срок естественно будет увеличиваться. Но к сожалению, одновременно начнет резко возрастать риск, что мы вообще не сможем разбудить его. Сейчас мы стоим на перепутье.
У Эвелин внутри все сжалось. Опять, опять надо делать выбор и никто на свете не может ей помочь. Она на мгновение вновь стала молодой девчонкой, замершей у постели умирающего отца. Как страшно и одиноко... Перестань, вдруг сказал жесткий внутренний голос. Вспомни, что ты говорила, когда решила бороться с судьбой. Никто и никогда не заставит тебя отступить!
— Правильно ли я поняла вас? — спокойным голосом спросила она врача. — Если он проведет в саркофаге еще какое-то время, то рискует вообще из него не выйти? И с каждым днем этот риск будет возрастать?
— Абсолютно правильно. Однако вам не следует торопиться с решением, это дело не завтрашнего дня. Каким бы оно не было, на ваше обследование нам понадобится не меньше месяца. Только получив исчерпывающие данные о вашем состоянии и обработав результаты, мы начнем заниматься Дэвидом.
Эвелин осторожно мотнула головой.
— Мне не понадобится столько времени, чтобы принять решение. Готовьтесь будить моего мужа. Наш эксперимент закончен.
3
— Здравствуйте, Джо. Вы еще не забыли меня? — тихо спросила Эвелин.
Она постаралась незаметно войти в просторный кабинет и теперь с интересом разглядывала крепкого, симпатичного мужчину, который надев шлем, увлеченно работал в нейросети, не замечая ничего вокруг.
— Эвелин... — мужчина резко вскочил и начал яростно сдергивать шлем, который за что-то зацепился. — Эвелин!
Он наконец сбросил его и Эвелин увидела широко улыбающееся лицо.
— Получилось? — он увидел ее довольное лицо и радостно закончил: — Конечно, получилось! Я знал, что вы должны добиться победы!
Эвелин подошла к нему и нежно поцеловала в щеку.
— Еще раз хочу сказать вам огромное спасибо, Джо.
— Эвелин, как же я рад, что опять вижу вас!
Эвелин улыбнулась.
— Я зашла в первую очередь поблагодарить вас. Сказать еще раз, как я вам благодарна. Но у меня есть одно, не очень большое дело. Ваша фирма сможет мне помочь?
