— А тебя не спрашивают, — отрезал Хенигас. — Это здесь все такие... — он запнулся, подыскивая подходящие слова.
— Приторно-любезные, — не удержавшись, подсказал я.
Хенигас поморщился, но все же кивнул.
— Можно и так сказать. Но стоит тебе оказаться за пределами зала, как стычки не избежать. И так как на твое благоразумие полагаться просто глупо, за порядком проследит Цирон.
— С радостью, — отозвался тот. — Мне и самому уже осточертело это сборище.
И мы с непринужденным видом двинулись к выходу, прочь с бала-маскарада, от которого шла кругом голова.
Ночь когда-то успела окутать владения настоящим густым мраком так, что даже мертвому свету Единых не удавалось полностью рассеять его. Не так давно окрысившиеся на нас маги охотно пользовались этим и дремали стоя, прислонившись щекой к холодной поверхности поста.
Мне это было только на руку. Несмотря на то, что злость так и не ушла, а скорее затаилась, приготовившись уцепиться за любое неосторожное слово или взгляд, вновь цапаться с магами меня не тянуло. Хотелось просто отдохнуть.
— Никчемный нынче выдался денек. — Цирон наклонился, поднимая с земли маленький камешек. — С привратником ты справился сам, а мы стояли себе как столбы. Ни тебе жаркой схватки, ни капли крови. А вот, помнится, когда за одиночками охотились, было веселей. — И подкидывая камушек на ладони, он искоса глянул на меня, ожидая ответной реакции на слова.
Неспроста он одиночек помянул. Чует что-то, понял я, вот и проверяет — выдам себя или нет. И я пожал плечами, безразлично обронив:
— Может быть. Меня там не было.
— А жаль, — подхватил он. — Вот Сеедир, например, долго от нас ускользал. Сколько миров мы обшарили, а все без толку. Один раз почти схватили, но он нам такое устроил, что лично я на всю жизнь запомнил. А Хенигас тогда в первый раз вынужден был искать замену трем воинам, которых Сеедир буквально размазал по земле. А потом он надолго пропал да и ребята подустали за ним гоняться. Недостатка в одиночках мы еще не испытывали, так что без работы не остались, а когда Сеедир вновь появился, то это уже был не он. От того мага, что задал нам трепку в мире Трех Рек осталось лишь его подобие.
Я промолчал, слишком хорошо помня тренировочную иллюзию учителя.
— Лучше бы он не вылазил из своей норы, — прибавил Цирон. — Может, протянул бы еще пару веков, а так...
— Ты что, жалеешь его? — не понял я, а про себя в который раз подумал, что Хенигас сам того не зная, вот уже долгое время доверяет ни кому иному, как пособнику самого опасного врага Веланда. Вот бы посмотреть на его лицо, когда это станет известным.
Цирон же, даже не догадываясь, что за мысли крутятся сейчас в моей голове, растянул губы в холодной улыбке.
— Наемники жалеть не умеют, — высокомерно произнес он. — Просто горько было смотреть на то, кем он стал. Ничем не лучше какого-нибудь мага-самоучки из глухомани типа Атиона.
Упоминание родного мира застало меня врасплох, и мне вряд ли удалось бы скрыть замешательство, если б не громкие возгласы за спиной, вспугнувшие ночной покой. Я живо отвернулся от Цирона, и принялся с живейшим интересом наблюдать, как первые гости выплывают из дворца, постепенно сливаются в темный ручеек и покидают крепость. Двигались они без спешки, как, впрочем, и без особого желания задержаться здесь подольше.
Наемник нахмурился, досадуя, что они появились так некстати. Отвлекшись всего на секунду, он сам упустил удачный момент, и теперь нечего было даже думать о том, чтобы повторить эксперимент. Про себя же он решил, что не станет докучать Севиалу нелепыми догадками, тем более, что тот ох как не любил, когда его дергали по пустякам.
Я на Цирона не смотрел, старательно делая вид, что всецело поглощен созерцанием привратников. Тем более, что вместе с ними во двор вышел и радушный хозяин со всей своей свитой. Мертвый свет преданно заглянул ему в глаза, и на миг они стали такими, какими помнил их я — ледяными, безжалостными.
"Впечатляющая перемена, да, Арлин?"
На этот раз привратник не осмелился назвать меня "собратом", сочтя, что после всего услышанного это было бы неправильным. Как-никак братья друг друга не убивают.
"Она не поведает вам ничего нового, — тем не менее ответил я. — Вы теперь осведомлены даже лучше самого Веланда".
"Это так. Да, и еще... Прости, если обидели".
"Ничего. Заслужил".
"Мы можем тебя понять, Арлин, но принять это нельзя. Такова уж наша природа. И извини за горькую правду, но твои привратники, когда узнают, будут думать точно так же. Так что если мы встретим их, то можем и промолчать, это я тебе обещаю, а дальше решай сам. Считай это нашей благодарностью".
Голос затих. Крепость Единых разжала когти, выпуская гостей из своего чрева. Маги самодовольно улыбались им вслед, потешаясь над кротостью привратников. Врагов они в них не видели. И пока Единые развлекались на все лады, ко мне пробился один из тех, что прислуживали нам в зале. Смиренность, столь непривычная для магов, сквозила в каждом его слове, движении. Даже голос его был нарочито тих, чтобы приказ, касающийся меня одного, больше не услышал никто.
— Старший ждет своего верного ученика. Мне велено проводить тебя.
Я, мягко говоря, удивился. Еще можно было понять, когда он называл меня так при привратниках, но теперь. Да что ж это за новая блажь у Веланда?
Недоуменно покачав головой, я последовал за провожатым, на прощание кивнув Цирону, который мрачностью мог сравниться разве что с царящей вокруг ночью. Тот, занявшись поиском своих, едва ли это заметил.
Дворец вновь раскрылся передо мной, наполняя ощущением подлинного величия — как очень красивая, но ледяная скульптура. Просторная галерея с двумя рядами круглых колонн вывела нас к парадной лестнице, разветвляющейся на две стороны. Мы быстро поднялись по широким ступеням на верхнюю площадку и прошли через длинную анфиладу залов, поражающих воображение непомерной роскошью. В одном из них позолоты было столько, что впору задумываться о полном отсутствии вкуса у магов. Жить в их дворце, на мой взгляд, казалось просто невозможно. Высокие потолки, обстановка — все создавало некую отчужденную холодность, словно создавалось лишь для одного — восхищения, но никак не житья.
Чтобы попасть в личные апартаменты Старшего, пришлось миновать три помещения. Все это время мой провожатый шел, опустив глаза и ссутулившись. И я никак не мог взять в толк, чего он так непонятно ведет себя. Пару раз даже попытался заговорить с ним, но он не отвечал, а лишь еще ниже опускал голову.
Наконец, мы достигли цели. Узкие двери из красного дерева с позолоченными ручками распахнулись так, словно их толкнули изнутри, стоило нам лишь чуть приостановиться. Внутрь я вошел один. Маг не говоря ни слова, пропустил меня вперед, а сам остался снаружи. Так что я в гордом одиночестве очутился в довольно уютной комнате, приемной Старшего. Двери мне, как оказалось, открыл Хенигас, а сам Веланд неподвижно стоял в дальнем конце, обратив бесстрастное лицо к затемненным ночью окнам. Кроме нас троих, больше здесь никого не было.
Хенигас нетерпеливо махнул мне рукой, и я послушно отлепился от дверей, занимая место рядом с ним. Только теперь Веланд соизволил обратить на нас внимание. Пристальный взгляд обшарил меня с головы до ног, но в глазах не отразилось ровным счетом ничего.
— Ты не выглядишь магом, — обронил он, но недовольства в голосе не чувствовалось. Скорее, полное безразличие.
— Мне не хотелось выделяться среди наемников, — нахально ответил я.
— Да, кинжал у тебя уже есть, а если Хенигас подыщет к нему еще и подходящий меч да научит с ним обращаться, то человеку несведущему отличить тебя от одного из его людей будет крайне затруднительно. И все бы ничего, но древние правила гласят, что ты мой ученик, и расхаживая в подобном виде, ты бросаешь тем самым тень на меня.
"Лучше вспомнил бы про правила, когда от Сеедира избавлялся", — подумал я, но на лице изобразил сильнейшее раскаяние.
— Думаю, твой бывший учитель, Шеррай, тоже был бы недоволен своим учеником, — продолжал тем временем Веланд, — но забудем это. Хенигас сразу по прибытии сообщил, что сегодня ты доказал мне преданность, Арлин, — и тонкая улыбка на миг тронула его губы, — и теперь с полной уверенностью можешь считать себя Единым. Конечно, чары могли быть использованы и получше, но не это для меня главное. Я убедился в верности своего ученика, и теперь привратниками займутся более опытные маги.
У меня немного отлегло от сердца. Если на этом проверки иссякли, то можно поздравить Севиала с успешным исполнением части его обширных планов. Он хотел, чтобы я на законных основаниях очутился в городе Единых, и он это получил. И Веланд вот он, стоит передо мной и называет своим учеником, даже не догадываясь о том, кому в действительности взбрело в голову напрочь отбить мне память. Интересно, а что по замыслу Севиала я должен делать дальше? Убить Веланда? Например, прямо сейчас. А что, мы с ним практически наедине. С Хенигасом как-нибудь управлюсь, а там будь, что будет. Хотя вряд ли лорд мыслит столь примитивно, да и, если начистоту, при всех моих хваленых способностях Веланд мне пока не по зубам. А значит, лучше не высовываться и вести себя так, как и вел бы, если б не эта досадная промашка со стороны Зарона.
Старший тем временем замолчал, выжидательно посматривая на меня. Слегка растерявшись под этим взглядом, я не сразу сообразил, что от меня требуется. Нужные слова неохотно вспыли из глубин памяти, и я поспешно опустился на одно колено перед Веландом и склонил голову, произнося хриплым от волнения голосом:
— Благодарю за оказанную честь, учитель.
При этом внутри все прямо таки перевернулось. Сеедир мой учитель. Был им и навсегда останется, пусть даже мы не всегда понимали друг друга, ругались, не разговаривали неделями. Это ничего не меняет.
Веланд благосклонно кивнул и, по всей видимости, остался очень доволен безукоризненным соблюдением ритуала.
— Встань, ученик, — доброжелательно произнес он.
Я поднялся на ноги, искоса глянув на внимательно наблюдавшего за мной Хенигаса. Складывалось такое впечатление, что все происходящее забавляет наемника, хоть он и старательно это скрывает.
— Теперь, Арлин, твой дом здесь. — И Веланд обвел долгим взглядом стены своей приемной.
"Что, прямо в твоих покоях?" — захотелось съязвить мне, но я сдержался. Понятно, что он имеет в виду город, и это было вдвойне неприятно, учитывая, в каком именно мире он находится.
— Сначала я проверю, на что ты способен, а потом подыщу тебе подходящее занятие. Моей племяннице, Тайре, прискучило сидеть в Убежище. Возможно, я отправлю тебя с ней.
"И с Арием заодно, — мысленно прибавил я, — чтоб уж совсем весело было".
— А пока иди. Хенигас, проследи, чтобы его поселили в западном крыле.
Наемник невозмутимо кивнул и, взяв меня под локоть, двинулся к выходу. Я едва успел отвесить Веланду короткий поклон, как уже оказался за дверьми. Тот пришибленный маг, что как покорная собака остался ждать снаружи, при виде нас едва заметно вздрогнул и выпрямился так резко, будто его кто-то дернул за шею. Но на бледном лице не отразилось ровным счетом ничего. Пустые глаза уставились на Хенигаса. и я незаметно поежился. Смотреть в них было жутковато.
— Ты свободен, — грубовато бросил наемник моему провожатому. Тот опустил голову и заковылял обратно. Я недоуменно посмотрел ему вслед.
— Хенигас, а кто это? — прошептал я, с трудом отодрав взгляд от спины удаляющегося мага.
— Никто, — отрезал он. — И вообще, поменьше задавай вопросов.
— Уж и спросить нельзя, — обиделся я.
Хенигас чуть смягчился.
— Это маг, осмелившийся усомниться в верности решений Старшего. За это его подвергли суровому наказанию. Теперь у него нет ни имени, ни права далее называться Единым. Он низведен в ранг прислужников своих бывших братьев и прикован к этой крепости. В тот миг, когда ему вздумается покинуть ее, он умрет.
— Ого! — невольно вырвалось у меня. — Вот это порядки.
— Да. Вот поэтому я и советовал тебе не так давно научиться держать язык за зубами. Старший сегодня проявил к тебе необыкновенную доброжелательность, но здесь все очень быстро меняется. А ты часто бываешь крайне неосмотрительным и плохо знаешь нравы Единых. Это может плохо кончиться.
— Заботишься? — искоса глянул я на Хенигаса.
— Предупреждаю, — отрезал он. — Здесь царят свои порядки и паутина интриг намного превосходит обыденную придворную жизнь правителя любого мира. Единые не люди. Они занимаются этим столько, сколько тебе не прожить, если и дальше будешь вести себя так же непринужденно, как ты это привык делать.
— Да не сердись ты, — примирительно сказал я. — Поверь, я постараюсь учесть все, что ты мне говорил и говоришь сейчас. Просто подумал, а может лучше будет, если я прикинусь наивным новичком, которого ничего не стоит убрать в любой момент.
Хенигас неопределенно хмыкнул.
— Ну, некоторым для этого и прикидываться не надо. А если серьезно, то на мой взгляд, это не самая лучшая позиция. Заставить себя уважать труднее, нежели вызвать презрение, зато действеннее. Впрочем, — тут же равнодушно прибавил он, — разбирайся сам, что для тебя выгоднее.
Я опустил голову, разглядывая матовые черные плиты под ногами. Западное крыло выглядело гораздо сдержаннее, но уютней от этого явно не становилось. В строгой отделке стен и потолка проскальзывали ледяные нотки и даже немногие теплые тона не могли их смягчить.
На миг я обрадовался, когда холодные плиты скрылись под темным ворсом ковровой дорожки, а отражение огней светильников засияло в многочисленных зеркалах, разгоняя пасмурность вытянутого помещения, но стоило сделать несколько шагов, как стало казаться, будто сотни глаз непрерывно буравят нам спину.
— Зеркальная галерея, — непринужденно поведал Хенигас. — Когда-то за комнаты в ней перегрызлась добрая половина Единых. В итоге Старшему пришлось самолично отобрать лучших из самых близких и верных. Но кое-кому места все равно не хватило.
— Странный вкус у Единых, — оглядевшись, хрипло заметил я, — жить в полухраме-полусклепе... А где твоя комната?
— Не здесь уж точно, — поморщился он. — Во втором внутреннем дворе есть нечто вроде казарм. Там мы и обитаем.
— Это где сплошь хозяйственные постройки? — уточнил я.
Он усмехнулся.
— У тебя хорошая память.
— А мне казалось, Веланд должен больше ценить тебя, — задумчиво проговорил я.
— Он и ценит, потому хотел вначале разместить меня именно здесь.
— Но ты отказался, — догадался я.
— Конечно. Кому как не мне знать, что если то и дело мелькать перед глазами у магов, ничем хорошим это не закончится. — Он остановился.
В дальнем конце галереи тут же тихонько скрипнула дверь. Низенькая фигурка выплыла из-за нее и неспешно направилась к нам.
Хенигас, внимательно следя за ее приближением, вполголоса пояснил:
— Это Ирнин, один из наставников. По совместительству следит здесь за порядком. Да, он очень нервный, так что старайся лишний раз его не раздражать. Помнится, когда неделю назад один из учеников вывел его из себя, тренировочный зал потом полдня восстанавливали.
