— Ну уж нет, — зашипел Дори. — Багровая Тьма, говоришь? Пока сам не увижу, никуда не уйдём! Конец проклятым эльфам — чуешь, куда замахнулся? Не-ет, нужно идти вниз. Пусть здесь хоть семь тысяч орков, хоть семьдесят семь — нельзя уходить, пока всё не поймём. Я предлагаю — немедленно вниз. Там видно будет.

— А с этим что? — хмуро бросил Торин, кивая на орка. — Глянь, кажется, в себя приходит, глазами моргает.

— Что за Багровая Тьма? Почему "конец эльфам"? — строго спросил у орка Хорнбори, вновь поднимая руку с Кольцом.

— Идёт То, Что Спало в Глубинах... — прохрипел орк. — Приходит их Час... И мы идём за ними... хотя мы уже почти на треть люди...

— Брось, Хорнбори! — поднялся Торин. — Ты же видишь — у него нет слов. Он чует это, чует своим чёрным нюхом, что достался его предкам от Властелина Великой Тьмы, а объяснить всё равно не сможет. Дори прав. Нужно идти вниз. Разве не ясно теперь, что не только мы, гномы, но весь Запад в страшной опасности? Нельзя терять времени. Идём вниз! Только вот ещё что...

Низко нагнувшись к пленнику, он зарычал прямо ему в лицо:

— Кто такой "хозяин"? Где он — здесь или на поверхности? Он орк или человек? Что говорят о нём? Если скажешь правду, — он помолчал мгновение, — мы отпустим тебя, клянусь бородой Дьюрина! Хорнбори, помоги! Откуда ты знаешь, что он есть? Что ты ещё о нём знаешь?

— Я не видел его, — отчаянно замотал головой пленный. — Знаю, что он — на земле, и нидинги приходили к нам от него прошлым годом... И знаю, что он есть... этого не объяснить вам. Он тот, кто соберет всё, что было рассеяно, и Багровая Тьма тоже двинется... Больше не знаю ничего, клянусь Белой Рукой!

— Ладно, — выдохнул Торин. — Как, Хорнбори?

— Он не врёт, — последовал быстрый ответ, — он действительно не знает.

— Тогда развяжите его, и пусть уходит, — хмуро бросил Торин, жестом останавливая вскочившего с негодующим криком Дори, вслед за которым возмутились ещё с полдюжины гномов. — Нельзя нарушать слово. Пусть уходит. Пусть даже наведёт на наш след своих... Придется поработать топорами!

— С такими, как этот, поработаешь, пожалуй, — буркнул Бран. — Сильны мечами-то махать, не то что эти северные...

Орк скрылся в темноте, и быстрый топот его сапожищ вскоре утих.

Глава 5.

ГОРН ДЬЮРИНА

— Кто такие нидинги, Торин? — спросил друга Фолко, когда они со всеми возможными предосторожностями покинули Тайную Галерею и стали пробираться к ведущей вниз лестнице.

— Нидинги — это те самые карлики, одного из которых мы с тобой словили в Бэкланде, — мрачно ответил Торин. — Выходит, не врал нам тогда треклятый! Орки Белой Руки и впрямь служат кому-то. И, быть может, это его воля стоит за смутами наверху. Только вот — кто он? Думаю, одна Великая Светлая Королева смогла бы дать нам ответ. Но где она, что она делает там, у себя, за Великим Морем?

Гном вздохнул и покачал головой, словно отвечая себе на какие-то невесёлые мысли.

Цепочка гномов шагала тёмными переходами, выбирая самые узкие и незаметные. Дважды мимо них проходили, гремя оружием и озаряя серые своды факелами, крупные отряды орков — таких же, как и пойманный ими, однако Глоин и Двалин вели их столь искусно, что враг оба раза ничего не заподозрил. Гномы отсиделись в тёмных боковых ответвлениях, за глубокими выступами стен, специально, казалось, устроенных для того, чтобы укрываться от превосходящего числом неприятеля.

Много прекрасных, поражающих своим убранством залов увидел хоббит во время их недлинного пути к потайной лестнице. Одни вздымали свои потолки в недоступную свету факелов темноту, и лишь по гулкому эху шагов приходилось догадываться о высоте этих залов. Иные были разделены длинными рядами покрытых причудливой резьбой колонн, а в глубоких нишах стояли изваяния людей, гномов и животных, исполненные с необычайным искусством. Факелы озаряли огромные мозаики, выложенные золотом, серебром и драгоценными самоцветами, причудливые железные светильники, выкованные в виде переплетения исполинских витых канатов. Увы, во многих местах хоббит замечал и следы орков — многие украшения были изломаны, резные каменные фигуры разбиты; из мозаик на стенах грубые, бесчувственные руки выковыряли яркие самоцветы...

С легким скрежетом за ними захлопнулись створки Тайной Двери. Факелы осветили узкую, уходящую в непроглядную тень лестницу. Они начали долгий спуск. Хоббит насчитал шесть сотен ступеней, когда лестница неожиданно кончилась: короткий коридор заканчивался привычным уже тупиком Тайной Галереи. Глоин и Двалин принялись вполголоса о чём-то совещаться.

— Мы на Первом Ярусе, — сказал наконец Глоин, поворачиваясь к остальным. — Здесь совсем рядом проходит Главный Тракт. До Второго Зала — да-да, того самого, где Морийский Мост — осталось часа два ходу. Только теперь давайте решим — нужно ли нам туда?

— Если в Мории орки, то они уже наверняка додумались до того, чтобы перекрыть Главный Тракт и поставить стражу у Ворот и на Мосту, — подхватил Двалин. — Нам же надо ниже. Не забудьте, кстати, и о мифриле в стенах Сто Одиннадцатого Зала!

— Давайте лучше попытаемся посидеть здесь некоторое время и поговорить как следует, — вдруг неуверенно произнёс Торин. — У нас здесь два врага — орки и то, ради чего мы, собственно, и шли сюда. Мы дважды столкнулись с ним, и оба раза было очень и очень несладко. Но, может, после той голубизны на лестнице кто-нибудь что-нибудь заметил? Может, что-то почудилось, показалось? Говорите всё, даже самое нелепое — сейчас важна каждая мелочь. Хорнбори! Что Кольцо?

— Оно не даёт всеведения, — со вздохом признался тот. — Оно лишь подсказывает порой, но всё это так неуловимо... Нет, я сейчас ничего не чувствую.

Торин закусил губу.

— У нас еды на три недели, — сдержанно сказал он. — За два десятка земных дней — их нам, увы, придется отмечать лишь по бурчанию наших животов — нам надо понять, в чём здесь дело!

Ответом ему было угрюмое молчание.

— Я думаю, надо идти дальше вниз, — вдруг заговорил Грани: голос его был глух, но в нём слышались бесстрашие и решимость. — Надо идти вниз, и если нам преградят дорогу призраки — нужно будет научиться драться и с призраками! Клянусь Морийскими Молотами и священной бородой Дьюрина — мы с Гимли и Трором скорее дадим оркам сожрать нас живьём, чем повернём назад!

Никто не ответил на горячую речь молодого гнома; однако на призыв Торина подниматься и двигаться дальше все откликнулись без колебаний.

— Я предлагаю идти в Замковый Зал, — сказал Глоин, взваливая на плечи груз. — Это Шестой Глубинный Ярус, там есть вода, там раньше были укромные места, где можно укрыться. И это не простой зал — по преданию, его высекал сам Первый Гном. Говорят, что если встать на Камень Дьюрина в час, когда молчат все силы — и Тьмы, и Рассвета, и лишь горы глядят на тебя багровыми зрачками Пламенных Очей, ты можешь спросить совета, и Начавший Начало ответит тебе... Так говорят, но — кто знает?

— Прежде чем добраться до Камня, нам предстоит ещё пройти по Главному Тракту, — проворчал Дори. — А там орки — и немало, я уверен! Надо отправить кого-то вперёд.

Целую вечность, казалось, провели гномы и Фолко в томительном, сосущем душу ожидании, пока из темноты не вынырнули наконец Глоин, Дори и Бран.

— Так и знал, — мрачно изрёк Дори, обтирая запачканный тёмной орочьей кровью топор. — Их там тьма-тьмущая — все мелкие, мордорские. К Воротам и соваться нечего. Где здесь спуск вниз, Глоин?

— Придётся идти в обход, — вздохнул тот.

Вновь переходы, лестницы, узкие потайные двери, гортанные голоса переругивавшихся орков где-то за углом — всё смешалось в памяти хоббита, ибо ноги уже с трудом держали его. Гномы и он провели без сна уже добрые сутки, но силы ещё были — до последнего мига. Забившись в какой-то тёмный тупик, они улеглись на ночлег.

Тёмный тоннель хоббичьих снов, мрачных и бесформенных, вдруг озарило что-то рыже-огненное, извивающееся, подобно сказочной змее; серые ручищи вдруг протянулись к хоббиту прямо из складок камня, холодные пальцы сомкнулись на горле... не было сил крикнуть, шевельнуться... и всё вдруг оборвалось.

Его растолкали гномы, собиравшиеся в дорогу. Фолко, разбитый и с ужасной головной болью, еле-еле шевелился; правда, у его товарищей вид был не лучше. Как выяснилось, каменные клещи чудовищных рук привиделись всем до единого. Настроение было безрадостным, обессиливающий страх перед неведомым, совсем было отступивший во время доблестных сшибок с орками наверху, вновь незаметно прокрадывался в сердце хоббита. Но делать было нечего, и он, стараясь держаться поближе к Хорнбори, поплёлся за гномами.

Морийцы долго не могли отыскать вход в Тайную Галерею и вели отряд обычными лестницами. Глубинные Ярусы резко отличались от верхних — залы были просторнее и не столь богато отделаны, переходы — прямее и шире. Здесь помещались бесчисленные мастерские — повсюду валялись разбросанные инструменты, опрокинутые наковальни и тигли.

— Это ещё что — то ли будет ниже! — шепнул хоббиту на ухо Двалин. — Здесь работали ювелиры и гранильщики, а железоделательные, оружейные залы много ниже...

Встретились им и жилые пещеры — здесь, как и наверху, похозяйничали орки. Лестниц, пронзающих несколько ярусов сразу, им почему-то не попадалось, они брели пологими переходами. Стало заметно жарче; Глоин, Двалин, Дори, Торин и Хорнбори несколько раз замирали возле узких отверстий продухов, откуда шли волны сухого, жгучего жара. Фолко определённо стал чувствовать правоту Рогволда.

Вот бредут они сейчас, без цели, без ясного плана, почти наобум, с врагами за спиной и неясным тёмным ужасом впереди... На что надеется Торин? На Кольцо Хорнбори?

Фолко вздохнул. Он теперь остро ощущал опасность — прямо перед ними, за плавным поворотом коридора. Это чувство пришло как-то сразу, ноги замерли сами собой.

Подозрительно дружно сбившись с ноги, вдруг остановились и гномы. Никто не мог понять, в чём дело, но взоры были прикованы к едва различимым в свете факелов очертаниям сворачивающего коридора перед ними. Это был не тёмный, панический ужас, от которого бежишь, не разбирая дороги, а удивительно чёткое чувство конца, конца всему — стоит лишь сделать шаг за этот поворот. Никто не мог пошевелиться, взяться за оружие; первыми начали медленно пятиться Торин и Хорнбори, увлекая за собой остальных. Никто ни о чём не спрашивал, никто не мог вымолвить ни звука; они лишь медленно отползали назад.

Так прошло несколько минут — а может, и час? — когда за их спинами внезапно раздалось многоголосое грубое пение и топот десятков тяжёлых, подбитых железом орочьих сапожищ. Враги были совсем другие.

— К бою! — прохрипел Дори и повернулся, торопливо натягивая кольчугу. — Умрём, так достойно потомков Дьюрина!

— Погоди... — схватил его за рукав Хорнбори. — Я пойду вперёд. — Он указал в сторону, противоположную той, откуда раздавался усиливающийся с каждой секундой топот. — Вы все давайте за мной! Фолко, мне понадобится твой лук — будь начеку! Скорее, у нас мало времени!

Тесной кучкой, держась друг за друга, гномы мелкими шажками, ежеминутно борясь с подступающим отчаянием, двинулись вперёд, а Хорнбори высоко поднял руку с Кольцом и шагнул к повороту. Фолко стиснул под курткой рукоять кинжала с голубыми Цветами на клинке. Страха у него не было, но каждый шаг давался с трудом, как будто он пробирался через вязкую, липкую глину, в которую неожиданно превратился окружающий воздух.

Коридор сворачивал плавно, каждый шаг вперёд открывал новый участок гладких стен. Они прошли совсем немного, когда Хорнбори внезапно захрипел, как будто ему не хватало воздуха, и замер. Факел в его руке задрожал.

Отшлифованная поверхность стен исчезала под толстым шевелящимся покровом чёрных блестящих то ли змей, то ли щупалец; они всё время шевелились, сплетались и расплетались, постоянно тычась в разные стороны тупыми безглазыми головами с едва заметной чертой — наверное, ртом. Выглядело это настолько ужасно, что, казалось, сделать шаг вперёд было бы проще, будь под ногами бездонная пропасть — такой конец казался сейчас потрясённому хоббиту избавлением. Или — назад, пока не поздно, в честной схватке взять, сколько возможно, орочьих жизней, пока самого тебя не найдёт кривой ятаган... Только не вперёд, в эти живые объятия самой смерти! От отвращения и брезгливости, похожих на те, что он испытывал при встрече со змеёй, хоббит словно окаменел.

Тем временем беспорядочная суета щупалец поутихла, они медленно вытягивались в направлении неподвижно замерших друзей, застывая сами, точно диковинные наросты на стенах: тьма смотрела сквозь эти щупальца — незримые холодные глаза. Шестым чувством хоббит уловил, что его незримый противник тоже отчего-то заколебался; это придало ему сил.

Из остолбенения их вывел раздавшийся позади топот. Орки были совсем рядом! И тогда, не сговариваясь, они шагнули вперёд. Хорнбори высоко поднял правую руку с Кольцом — и щупальца, казалось, всё как одно тупо уставились на его золотое сверкание, но стоило им приблизиться, как холодная боль в сердце, боль отчаяния заставила хоббита вцепиться в рукав гнома и остановить его. Щупальца ждали их, и Кольцо не могло заставить их отступить — вот что прочёл Фолко в короткой дрожи, пробежавшей по бесчисленным рядам чёрной живой плесени на стенах, дрожи сладостного предчувствия. И тогда его рука сама собой вытащила из ножен заветный дарёный клинок, и голубые Цветы на стальном лезвии полыхнули подобно лоскутам колдовского пламени.

И тут словно свирепый ураган, неведомым путем ворвавшийся в подземелье, обрушился на чёрную поросль. Щупальца заколыхались, будто взволнованное хлебное поле, поспешно сворачиваясь и прижимаясь к стенам. Каждое норовило забиться поглубже, точно хотело укрыться за другими. Сомнений быть не могло — эти щупальца знали подобные клинки!

Один короткий взгляд — и Хорнбори негромко свистнул друзьям; ещё секунда — и топот ног вперемешку с визгом и воем возвестили, что отряд обнаружен. Гномы бросились вперёд и замерли было перед видом усеявших стены и потолок чёрных щупалец, но Фолко высоко поднял пламенеющий клинок, и волнами исходивший от него свет заставил гномов, сбившись в тесную кучку, шагнуть под живые своды.

Никогда не забыть хоббиту их путь между шевелящимися стенами, никогда не забыть ни с чем не сравнимого ужаса — не за себя, а за находящихся сейчас под его защитой друзей.

Фолко не рубил чёрную поросль — сейчас она страшилась его, но в нём не было силы славных воителей прошлого, перед чудесными клинками которых бежала эта нечисть, ныне вновь ожившая в подземельях. Ввяжись он в открытый бой, щупальца бы тоже стали бороться... Странные, отрывочные мысли, невесть откуда пришедшие, проносились в голове хоббита; тем временем позади них передовые орки с большими факелами в руках промчались за поворот и оказались прямо под первыми рядами щупалец. Фолко случайно обернулся в этот момент и увидел, как навстречу оркам метнулись сотни и сотни чёрных живых канатов. Страшный, ни на что не похожий предсмертный вой огласил подземелье. Плотно спеленутые трупы орков утягивались куда-то вверх, в темноту, а набегавшие из-за загиба стены, в свою очередь, оказывались добычей для всё новых и новых чёрных щупалец... Факелы погасли, уцелевшие орки бросились назад, и дальнейшего гномы уже не видели. Шевелящийся покров внезапно уступил место чистому камню; они миновали страшное место и были надёжно ограждены от любой погони. Фолко обернулся, вскинув сияющий кинжал, — и точно судорога прошла по последним рядам чёрных рук, животная дрожь ужаса!