Неаполитанское королевство стало для Испании источником экономических, финансовых и человеческих ресурсов для многочисленных военных начинаний. Это было основной причиной особой активности Испании в области финансовой политики. Стремительный рост налогов начался в последние годы правления Карла V и продолжался во все нарастающем темпе. Взимались прямые налоги, вводилось много новых — налоги на военные расходы во время войны с турками и на борьбу с бандитами, на соль, пошлины на вывоз шелка и разных продуктов питания, на продажу вина, хлеба и др., но всего этого было недостаточно. Власти прибегали к продаже домениальных земель и должностей, к порче монеты и внутренним займам. Фискальная политика испанцев неоднократно вызывала протест народных масс города и деревни, в 1585 г. дело дошло до восстания.
Рост налогов во второй половине столетия и особенно в XVII в. при общей слабости экономики привел к тяжелому экономическому упадку; резко обострилась классовая борьба, вылившаяся в 1647 г. в восстание под руководством Мазаньелло.
При всех отрицательных сторонах испанской фискальной политики не она одна погубила королевство. И другие итальянские государства, где финансовый гнет не был столь тяжелым, пришли в упадок, в то время как в Миланском герцогстве, где испанцы проводили аналогичную политику, появлялись зачатки новых, прогрессивных черт в экономике. В Неаполитанском королевстве, как и в Савойском герцогстве, абсолютизм укладывался в условиях, когда социальная структура общества для этого еще не созрела. Но уже на протяжении XVI в. их пути разошлись. Неаполитанский путь развития более похож на испанский. Общая экономическая ситуация не благоприятствовала ослаблению дворянства и росту буржуазии, а непоследовательная политика испанских властей способствовала дальнейшему усилению дворянства как господствующего класса и ослаблению буржуазных элементов. Развитие абсолютизма остановилось на начальной стадии. Социально-политическая ситуация, сложившаяся в Неаполитанском королевстве, значительно осложняла дальнейшее развитие юга Италии.
Папское государство было одновременно светским и духовным государством. Глава католической церкви, папа был в то же время правителем определенной территориальной структуры. Папы избирались, и каждый новый папа был представителем другой семьи и даже другого государства.
Некоторые черты политической и социальной структуры Папского государства напоминают соседнее Неаполитанское: и здесь удельный вес местных феодалов был значительным, а купеческая и предпринимательская среда очень слаба. Но отдельные крупные города обладали фактической самостоятельностью (Болонья, Перуджа). В пределах Папского государства существовало немало мелких самостоятельных синьорий. В начале XVI в. папа Юлий II (1503—1513) начал ограничивать автономию городов, прерогативы феодалов и вести войны ради расширения своего государства. Бросив клич «Долой варваров», он выступал в период Итальянских войн в качестве идейного защитника общеитальянских интересов. Папам удалось несколько укрепить единство своего государства.
История политического развития Папского государства делится на два периода: первый — от понтификата Александра VI (1492—1503) и до правления Павла III (1534—1549), период так называемых «ренессансных пап», чья деятельность определялась сугубо светскими интересами. Они стремились в первую очередь обогатить себя и свою семью. Примером может служить кратковременное возвышение сына папы Александра VI — Чезаре Борджиа, политика Льва X и Климента VII в интересах семьи Медичи, создание Павлом III государства для своего сына. Бесконечные войны внутри и вне государства, интриги, убийства, всевозможные преступления, совершенные ради этой цели, не способствовали дальнейшему укреплению государства.
Во втором периоде (вторая половина XVI — первая половина XVII в.) церковные дела стали выдвигаться на первое место, усилилось внимание пап к внутренней политике; продолжалась централизация. Города утрачивали значительную часть своей автономии, но борьба с феодальным сепаратизмом не была доведена до конца; об этом свидетельствуют повторяющиеся вспышки феодальных мятежей и междоусобиц.
Важнейший шаг в деле реорганизации государственного управления был сделан Сикстом V (1585—1590): он создал 15 кардинальских комиссий, поделивших все отрасли управления — и светские, и духовные. Наряду с этими комиссиями существовал государственный секретариат, сосредоточивший все нити управления; во главе его находился государственный секретарь — обычно близкий родственник папы. Центральный государственный аппарат по своей структуре был типичен для государства абсолютистского типа, но он имел специфику. Высшие должности и значительную часть второстепенных занимало духовенство; часто сменялся аппарат: каждый новый папа назначал на главные должности своих людей, часто родственников (политика непотизма).
Строительство дворцов и церквей в Риме, устройство новых улиц, очень активная внешняя политика требовали огромных средств. Но приток денег из-за пределов Италии был недостаточным, не менее ¾ нужных средств взималось с местного населения. Старые налоги постоянно росли, вводились новые, практиковалась отдача налогов на откуп, за деньги предоставлялись привилегии и монополии. В этом отношении папская финансовая политика ничем не отличалась от политики других итальянских государств. Для пополнения казны папы широко пользовались продажей должностей, прибегали к внутренним займам, облигации которых размещались и за пределами Папского государства.
Хотя доходы папской казны за вторую половину XVI в. удвоились, денег все равно не хватало. Они оседали в карманах откупщиков, кардиналов или других высших сановников, родственников пап. За счет обнищания трудящегося населения города и деревни богатели представители высшей феодальной знати, финансисты. Местная и пришлая финансовая верхушка постепенно пополняли ряды дворянства.
Существенных мер в пользу торговли и промышленности папы не предпринимали, а феодальные прерогативы на местах не были сколько-нибудь ограничены. В конечном итоге финансовая и экономическая политика способствовала обнищанию и упадку Папского государства.
Мелкие герцогства Северной Италии — Феррарское, где правила династия Эсте, Мантуанское, которым правила династия Гонзага, Парма и Пьяченца, управляемые династией Фарнезе, — играли некоторую роль в политической жизни первой половины XVI в., но затем их значение постепенно сошло на нет. Карликовые размеры с трудом позволяют причислить эти государства к типу региональных, они скорее напоминают мелкие города-государства средних веков. Центром был средней величины торгово-промышленный город, окруженный феодальными комплексами. Так, лишь 30 % территории герцогства Пармы и Пьяченцы было подчинено городу, остальную часть составляли феодальные владения.
Политическое устройство этих государств существенно не изменилось по сравнению с XV в., но во внутренней политике правителей возобладали тенденции, характерные для государств абсолютистского типа: велась борьба с феодальным сепаратизмом, проводилась централизация, создавался бюрократический аппарат, пышный двор. Экономическая политика обладала чертами меркантилизма. Все это напоминает политику Савойского и Тосканского государств.
В целом абсолютистская политика ни в одном из этих государств не была доведена до конца. Повсюду сохранились и в XVII в. даже расширились судебные, фискальные, административные привилегии знати. Не были преодолены и традиции коммунального устройства в городах. Причины этого кроются прежде всего в крохотных размерах этих государств. Немалую роль сыграла и феодальная знать, усилившаяся в период Итальянских войн. Ей противостояли слабые и неразвитые буржуазно-пополанские элементы небольшого города, которые цепко держались за свои коммунальные традиции и к тому же стремились к одворяниванию. В этих условиях успехи абсолютистской политики могли быть только временными, да и достигались они главным образом благодаря крупным личным доходам государей и от их земельных владений.
В XVII в. в условиях общего экономического спада, когда увеличивалась роскошь двора и возобновились войны, этих доходов уже не хватало. Возросли налоги и государственный долг, процесс государственной консолидации приостановился, ослабились и до того немощные буржуазные элементы. Государство всецело опиралось на дворянство.
Сходные процессы происходили в Миланском государстве, где господствующие позиции принадлежали миланскому патрициату. Испанские власти не внесли существенных изменений в государственное устройство, их политика была в основном такой же, что и на юге Италии. Все же крепкие традиции торгово-промышленной экономики и иные благоприятные местные условия способствовали в XVII в. прогрессу экономического развития (преимущественно в деревне).
Особое место среди итальянских региональных государств принадлежит Венецианской республике. Она охватывала территорию от р. Адидже до Адриатического моря, ей подчинялись Истрия и Далмация до Дубровника, а также о-ва Крит и Кипр (до 1570 г.), Морея (до 1540 г.) и другие опорные пункты на Средиземном море. Венеция — одно из сильнейших политических образований Италии — проводила совершенно самостоятельную политику. В 1508—1509 гг. она сумела справиться со смертельной опасностью, когда против нее выступили император и Франция, Испания и Англия, папа и большинство итальянских государств, восстали подчиненные города и она временно потеряла все свои владения на полуострове. Республика вела многочисленные дорогостоящие войны с Османской империей. Она не дрогнула, когда во время конфликта с папой Павлом V на нее был наложен интердикт (1606 г.).
Специфика государственного устройства Венецианской республики определялась особенностями ее социальной структуры: привилегированным венецианским патрициям, превращавшимся постепенно в крупных землевладельцев, противостояли в самой Венеции маломощные пополанские элементы, а в подчиненной территории — городская знать, сближающаяся с феодальным дворянством и мечтающая о прежней самостоятельности. Этой знати противостояла местная торгово-ремесленная среда, а всем эксплуататорским классам вместе — значительные слои трудящихся.
Сложившееся много веков назад государственное устройство существовало вплоть до утраты республикой самостоятельности в XVIII в. Венеция была сугубо аристократической республикой. В высшие государственные учреждения — Большой совет, Сенат, Совет десяти, Совет сорока и ряд других — входили исключительно представители семейств, уже в XIV в. вписанных в «Золотую книгу» республики. Мелочный контроль и постоянная слежка за всеми вплоть до главы государства — дожа, власть которого была чисто символической, обеспечивали стабильность государственного устройства.
В отличие от других государств Венеция не предпринимала попыток к унификации политического устройства. Политика протекционизма отвечала интересам самой Венеции и приводила к экономическому ослаблению подчиненных городов, чему способствовал и тяжелый налоговый гнет. В каждом городе республики сохранилось традиционное политическое устройство, но деятельность местных властей проходила под бдительным оком венецианских чиновников. Жизненно важные вопросы решались в самой Венеции. В отличие от других региональных государств в Венецианской республике фактически отсутствовал бюрократический аппарат, все функции государственного управления осуществлялись непосредственно самой венецианской аристократией.
Венеция ловко пользовалась противоречиями между городской аристократией и пополанами подчиненных городов, между феодальным дворянством и крестьянами, чтобы упрочить свое господство. Демагогически заигрывая с пополанами и крестьянами, лишая местную аристократию самостоятельности, она все же способствовала упрочению классовых позиций последней.
Классовой базой республики был венецианский патрициат, а также — в более ограниченном масштабе — городская аристократия и феодальное дворянство подчиненной территории. Своеобразными средствами Венеция осуществляла те же классовые функции, что и абсолютистские режимы, но, если последние в большей или меньшей мере содействовали росту политической централизации и экономическим успехам, Венеция своим статичным государственным устройством и корыстной политикой способствовала окостенению господствующего класса.
Таким образом, в XVI в. период городов-государств и сословных синьорий сменяется периодом региональных государств, зачатки которых возникли в далеком прошлом.
Эти процессы прошли два этапа. Первый — период Итальянских войн, когда политическая карта Италии и внутреннее устройство большинства государств переживали значительные изменения. На втором этапе ведущее место принадлежало нескольким более или менее крупным региональным государствам. Они обладали большим единообразием внутренней структуры и внутренней политики, чем в предыдущие века, сделали шаг в сторону преодоления раздробленности и роста политического единства. Экономической основой этой тенденции было сплочение местных рынков, что составляло промежуточную стадию пути от экономической раздробленности к образованию национального рынка.
Итальянские государства этой поры можно разделить на государства с монархическим (их было большинство) и республиканским устройством; монархии, в свою очередь, делятся на три группы: в первую входит Савойское герцогство, во вторую — Неаполитанское королевство и Папское государство, в третью — Тосканское великое герцогство, Миланское герцогство и множество мелких герцогств. По характеру общественной структуры, политического устройства и по политической деятельности властей эти государства в большей или меньшей мере могут быть причислены к абсолютистским. Однако итог развития в них абсолютизма был отнюдь не однозначным.
Ближе всего к типу французского классического абсолютизма находился савойский вариант. Отсутствие экономически сильных городов с традициями коммунального прошлого оказалось благоприятной предпосылкой для упрочения абсолютизма. Экономические трудности XVII в. на. относительно отсталую Савойю оказали мало влияния. В этих условиях объективно прогрессивная целенаправленная политика герцогов дала положительные результаты, и Савойское герцогство не случайно сумело стать ядром будущей единой Италии.
В Неаполитанском королевстве и Папском государстве при наличии очень сильной феодальной знати и слабости буржуазных элементов требовалась особенно энергичная поддержка последних со стороны властей, которую, однако, ни Испания, ни папа не желали и не могли осуществить. Поэтому прогрессивные черты в правительственной политике остались лишь тенденцией. Укрепился феодальный класс, ставший единственной опорой государственной власти. Абсолютизм оказался здесь незавершенным, похожим на испанский вариант.
Третью группу государств можно условно причислить к своеобразному итальянскому варианту абсолютизма. Все они возникли из городов-государств, ставших в свое время синьориями. Здесь очень сильными были традиции прошлого, выражавшиеся в развитой городской экономике, в мощи городской аристократии, не утратившей известных буржуазных черт и не слившейся полностью с феодальным дворянством в местной автономии городов.
