С другой стороны, каково там Ким и детям? Алиска сейчас ногти по локоть сгрызла. Надеюсь, она примет снотворное на ночь, меня теперь нет и ей рулить день напролет. Теперь она командир нашего гвардейского танкового экипажа.

Было нас четыре танкиста и собака. Хе-хе.

Осталось три танкиста и собака. Н-да.

А вот и луна.

Сколько я отдыхал?

Почти два часа.

Вот и отдохнул.

"На юг шагом марш"

Левой-правой.

Под ногами хрустят камешки, пару раз под ботинками хрустнули панцири крупных ночных жуков и спина крохотной змейки. Местность все суше и суше, растительности меньше и меньше. Однако и зверья пока не наблюдается. Змеи, ящерицы, насекомые, похожие на тощих лисиц лопоухие создания. Пару раз мне слышалось за спиной нечто похожее на собачий лай или вой.

Главное — нет крупных хищников. Встреча с ними это не слишком здорово, хотя и не пугает. Однако придется стрелять, чего я планирую избегать, как можно дольше.

Левой-правой.

Скрипит на зубах песок. От поднимаемой ветром мелкой пыли слезятся газа. В голове пустота от переутомления.

Чувств и эмоция нет. Одни рефлексы.

Левой-правой.

Глоток воды, кусочек сахара под язык.

Левой-правой.

Левой.....

Я уже давно не размашисто шагаю, а плетусь со скоростью три-четыре версты в час. Но это плюс еще четыре версты между мной и возможным преследованием.

Левой-правой.

Дабы занять чем-то голову, возвращаюсь к анализу прошедшего дня.

Мысли такие же вялые, как и переутомлённые мышцы.

Левой-правой.

Не вяжутся две вещи.

По поведению, по манере и точности стрельбы, умению маскироваться. Максимум, на что тянет часть нападавших — уровень братвы, дешевых одноразовых торпед и прочего городского криминала.

Собственно их так и использовали, оправив проверять брод. Минимум девять из них там и осталось. Первого я пристрелил еще на подъезде. Четверо полегли у внедорожника с обрезанными крыльями. Двое в Тойоте с пулеметом. Еще одного минуснул Дядя Саша. И одного — я, того, что прятался за гнилой корягой.

Может еще кому-то прилетело, но это уже из области экстраполяции непроверенных и несистемных данных.

Девять, это много. Очень.

Складывается ощущение, что их просто пустили в расход. Отправили на убой. В самом прямом смысле.

Но кроме этого корма, против нас воевали еще и очень жесткие ребята.

Один гранатомётчик чего стоит. Да и пулеметчик у них, что надо, на раз задавил мою позицию. Про снайпера ни скажу, может поэтому и жив.

А вот про снайпершу запросто. Ствол у нее редчайший по местным меркам эксклюзив. Кому попало, такие игрушки не дают.

Действовали они явно слаженно. Такому где попало, не учат.

Нашу частоту радиосвязи они как-то засекли. Что тоже требует определённых навыков и специфической аппаратуры.

На ходу откусываю от брикета прессованного шоколада с орехами и мясом. Даже вкусно. А уж, сколько там калорий.

Левой-правой.

Если свести все известные данные к общему знаменателю. То получается, против нас действовали две разные группы, скорее всего, временно объединённых общей целью, или для общей цели.

Ликвидация заправки, оседлавшей перспективный перекресток, вполне тянет на эту цель. А потом они обнаружили следы свежего конвоя. И понеслась.

Сунутся они завтра в погоню?

Братва, так точно сунулась бы, но их сегодня изрядно проредили.

Профи?

А вот далеко не факт. Для этих людей важнее выполнение поставленной задачи. Не в смысле долга или высоких моральных качеств. Мораль это вообще не про них, они вне морали. Выгода, прежде всего экономическая, им за это платят. И платят неплохо.

Опять собака лает.

"Может у преследователей быть собака?"

Маловероятно, но теоретически возможно. Есть же у меня собака.

"Преследовать меня ночью?"

А если я иду ночью, вполне может найтись другой, такой же отморозок.

Скорректирую-ка я курс и....

Левой-правой.

В любом случае — если у наших не случилось форс-мажора, их уже не догнать.

— Б.....! (тут слово нехорошее)

Определенно собака лает. И уже ближе.

Где там сигареты?

Еще перчику добавим. Для остроты.

Левой-правой.

Светает. Пока едва заметно, но уже определённо рассвет.

Левой-правой.

Не, не айс, четыре версты в час меня решительно не устраивают.

Не останавливаясь, достаю флягу с ромом и склянку "вещества".

Придется взбодриться.

Чайком.

Балтийским.

"Балтийский чай" огромной сосулькой студит пищевод.

Тихая ночь полупустыни наполняется красками и звуками невероятной сочности. А какое тут небо...... обалдеть. И как я этого раньше не замечал.

Усталость смывает без остатка, я готов действовать.

Я хочу действовать!

Мне просто п...ц, как нужно действовать!

"Ты трахался под кокаином, Ник?" — томно интересуется Шэрон Стоун.

"Какаинум", — отвечает ей Арни.

"А правильно ли я смешал ингредиенты коктейля? Надо у Ольги уточнить, ей положено разбираться в веществах".

Хи-хи.........

"Чайку" хватило на пару часов с хвостиком, я пер вперед и вперед не хуже скаковой лошади. Потом пришлось забадяжить еще порцайку "чая".

Еще час и я, предварительно выкинув оттуда дохлую змеюку с желтым брюшком, забиваюсь в щель между камнями.

Сознание разом отключается.

Чик — сплю.

Просыпаюсь от того, что мне нестерпимо хочется пить и догнаться "чайком".

— Ага, счаз-з-з.

Вот только наркоманов в нашем маленьком, но дружном отряде не хватало.

— Твою дивизию! Да у меня натуральная ломка!

Холодный, как у матерого чекиста, рассудок требует, — Со словами "Скажи коксу нет",— недрогнувшей рукой пустить по ветру содержимое заветной скляночки.

Откровенно грязная, "чистая и недрогнувшая" рука ощутимо подрагивает. Да что там подрагивает, в руках откровенная трясучка.

А в груди пламенным мотором заходится форсажем горячее сердце.

— П....ц, приплыли.

Стимуляторов мне жалко, до скрипа зубов. Могут еще пригодиться.

Вот только еще доза и уже я никому не пригожусь.

"Папка — нарик моим детям не нужен", — это я вам ответственно заявляю.

Есть еще запасец ганджубаса, но это совсем не то.

А пока вскрываю ИРП.

"Чего изволите"?

Рис с курицей, греча с говядиной. Супец, галетки, повидло.

Изволю суп, гречу с говядиной, и кофе. Где-то пакетик сухого молока должен быть.

О! Даже сливки, совсем хорошо.

Можно ли мне полста грамм рома?

Нужно!

Закончив с обедом, пакую остатки рациона и весь мусор.

Ага, понесу его с собой, в моей ситуации лишнего картона или пластика не бывает.

Теперь определиться с текущей дислокацией.

С востока до горизонта тянется изрядно надоевший пейзаж холмистой полупустынной равнины. Север — та же саванна, но с еще более развитым рельефом. На юге и западе грузная стена гор.

Дороги на Демидовск не наблюдается.

Похоже, употребив допинг, я сильно уклонился к горам на западе. Вроде была у меня такая мысль. Ночной марш-бросок помню как-то фрагментарно, как будто бы это было не со мной.

Сколько я преодолел за ночной марафон?

Верст тридцать — точно. Возможно больше.

Признаков присутствия человека не наблюдается. Впрочем, и живности особо не наблюдается. Как-то пустовато вокруг.

Я не против.

Поспать больше не получится, так что....

Приняв дозу "Балтийского чая", с дурацким хихиканьем развеиваю по ветру содержимое заветной склянки.

Ох, и будет же меня ломать. Но не сразу, а через пару часов.

А пока....

Левой-правой.

Вдыхаю знойный, пыльный воздух. Щурюсь на солнце. Смахиваю со лба соленую влагу.

Голова пустая, как открытый космос. В мышцы спины и ног словно забиты гвозди. Ноги сбиты о камни и шагать откровенно тяжко. Однако, усталость, теперь я не тороплюсь. Некуда.

Пятнадцать минут отдыха и глоток воды на час хода.

Времени на отдых хватает.

Глотка воды нет.

Левой — правой.

Как-то не нравится мне окрестный пейзаж.

Стой, раз-два.

Стою.

Смотрю.

Как там у Высоцкого:

Лучше гор могут только горы

На которых еще не бывал.

Так вот у меня с этим не пересказать как хорошо. Лучше, пожалуй, и быть не может — со всех сторон горы. Причем с севера и запада тянется хороший такой кряж с острыми пиками вершин.

И дороги на юг нет. Только в западном направлении, тянется постепенно повышающаяся долина. В дешёвую китайскую оптику видимость верст на десять. И на протяжении этих десяти верст ничего непроходимого не наблюдается. Местность постепенно повышается, но ничего экстраординарного.

Собственно при всем богатстве выбора вариантов продолжения маршрута ровно два:

— вернуться назад и поискать другую дорогу.

— продолжить движение по долине, с весьма вероятными шансами упереться в непроходимый перевал.

За первый вариант — только простота маршрута и знание того, что идя вдоль гор я упрусь в трасу Москва — Демидовск.

Против этого варианта — мизерный запас воды, которой осталось меньше литра. Поверни я назад, еще полдня воды я точно не встречу. В то время как горы сулят в вопросе водоснабжения большие перспективы. Теоретически.

К тому же пока долина идет строго в направлении Дмидовска. Это не навсегда, но десять километров это десять километров.

С сомнениями покончили хищные силуэты, вставшие на мой след.

Местность постепенно повышается, по мере продвижения распадок становится все уже. Крупной живности не наблюдается, птицы, змеи, ящерицы, черные жуки-землерои. О том, что сюда забредает крупная живность, свидетельствуют лишь полузасыпанные песком белые костяки.

Однако если есть костяки жертв, найдется и охотник.

Воды я пока не нашел, зато наткнулся на знакомые фиолетовые метелки побегов.

"Как Грета эту травку называла?"

"Кажись Лампа Тиля. Нет — Колба Тиля".

Кто такой Тиль и почему растение называется именно так, мне не рассказали. Однако рискну предположить, Тиль — ботаник из первых ученых, заброшенных сюда Орденом. Скорее всего, уже покойный.

Скинув рюкзак и пристроив на него СВД, пускаю в ход фашистский тесак. Ссохшийся до твердости цемента грунт поддаётся с трудом, однако через десять минут я извлекаю из земли корнеплод похожий на морковку-переростка.

Дальше пошло веселее. Еще через пять минут рядом с первой "морковкой" ложится вторая. А потом третья и четвертая.

Стоп, хватит. Больше жидкости мне не унести. Не в чем.

Здесь корнеплоды мельче тех, которые юные следопыты демонстрировали мне на востоке. Но на литр сока с каждого рассчитывать вполне реально.

Обстучав корнеплоды срезаю с них плотную шершавую кожицу. Почистив, режу первый корнеплод на мелкие кусочки. Кусочки укладываю в чистую тряпицу. Обмотав концы тряпицы вокруг рукоятей ножей, выкручиваю тряпку, как мокрое полотенце.

Сдавливаемый корнеплод трещит, но обильно выделят сок, капающий в подставленный под тряпку котелок.

Вспоминается бородатый анекдот, про мужа-алкоголика, вредную жену, ведро водки и дохлую кошку. — Ну, кисонька, ну еще капельку, ну пожалуйста.

С одного корнеплода получается три четверти стандартного армейского котелка.

Закинув все еще влажный жмых в рот, не пропадать же влаге. Приступаю к переливке содержимого котелка в пластиковые бутылки.

У пластикового пакетика из-под основного блюда американского ИРП срезаю нижний уголок, получив подобие воронки.

Мысленно нахваливая внутреннего хомяка, не давшего выбросить такую полезную штукенцию, как упаковка из-под съеденного рациона, прилаживаю эрзац — воронку к горлышку пластиковой бутылки.

Складно вышло.

"Может мне стоит сменить фамилию в Ай-Ди? На Кулибин".

"Den Kulibin — звучит-то как".

Дав отстоятся отжатой жидкости, переливаю ее в пластиковую бутылку.

Повторяю операцию с остальными корнеплодами, получив три литра чуть кисловатого овощного сока, отлично утоляющего жажду и неплохо сохраняющегося на жаре. Не уверен, что им стоит заливать сублиматы. Но для этой цели у меня осталась вода в поясной фляге.

Попили. Отдохнули. Перешнуровали ботинки. Отряхнули песок с рук и одежды.

И в путь.

Левой-правой.

Сколько веревочки не виться, а конец неизбежен. Забредший в горы, язык саванны уперся перевал. Маршрут вполне проходим для такого "горного туриста", как я.

Но солнце уже коснулось гор и передо мной в полный рост встала проблема ночлега.

В "походе" обустраиваться на ночлег стоит так, чтобы при пробуждении не было мучительно больно. От того что кто-то голодный дегустирует мою вкусную тушку.

Под ночлег выбран скальный карниз на высоте пары человеческих ростов. Вскарабкаться на уступ оказалось делом непростым, даже для примата (Хомосапиенсы, как известно, приматы). Рюкзак я просто забросил наверх, а яростно мешавшую "восхождению" СВД втянул на бечевке.

Как прибуду в Демидовск, первым делом сменю СВД на ствол по-покороче. Или как минимум сменю приклад на складной — по типу СВДС. В бою она не раз показала себя с лучшей стороны. Но в дороге, особенно по богатой на растительность пересеченке — мрак.

Отличная плацкарта, два на четыре метра, при этом почти ровная.

Каремат на камень, расстегнутый спальный мешок поверх каремата, рюкзак под голову, носки и обувь на просушку, СВД под бок, как любимую женщину.

От переутомления кусок категорически не лезет в горло. Вот и чудно — экономия.

Выпиваю грамм триста добытого сока и залегаю в "койку".

Засыпаю сразу, чутким сном без сновидений.

23 число 04 месяц 17 год.

Где-то в горах.

Тук-тук. Тук-тук. Тук.

Правильно сказал кто-то матерый, — Утро добрым не бывает.

Что там за ослик Иа по мою душу. Или ты лошарик?

— Мать твою!!! Годзилла ты мне снишься?!

Увы, Годзилла была взаправдашняя.

Под приютившим меня скальным карнизом нетерпеливо скребет копытом по камню большая гиена. Огромная даже.

До меня вкусного ей не добраться, и она пытается, встав на задние лапы, опершись копытами передних лап в скалу, заглянуть на карниз.

И что характерно, не хватает ей всего ничего, полметра росточку и чутка гибкости шеи.

Зубки у нее, однако.

А уж запах из пасти.

Бр-р.

Гиена тварь опасная и чертовки хитрая. Может залечь под скалой и брать меня измором. А может сделать вид, что ушла. Как только я спущусь на грешную землю, гиена тут как тут. И совсем не факт, что обоймы патронов хватит, чтобы ее остановить.

Устав таращиться на такой близкий, но увы недоступный завтрак. Гиена прилегла под скалой. Лежит и пялится на меня с немым укором.

"И что с тобой делать?"

Вопрос конечно риторический. Можно тупо расстрелять зверюгу из СВД. Но есть нюанс — зверюга дюже большая и шибко живучая, а уж какая злопамятная. А ну, как сбежит раненая. Раненый зверь на порядок опасней. К тому же после стрельбы винтовку придется чистить.