— Символы Ормэ вяз, красный флаг и голубь как птица мира и свободы, противостоящая "чёрному ворону тирании". Девиз Ормэ: "Vox Populi, Vox Dei — Глас народа, глас Бога".
— Это еще интереснее, уже есть общая база для начала разговора.
— Говоря "высоким штилем" политики, социально-политическая программа Ормэ основывается на самоуправлении. Ормэ предлагает "народную монархию", где власть осуществляют король и народные собрания. Действующей моделью является сама Ормэ: вопросы решают общегородские сходы, исполнительным органом выступает выборная "Палата тридцати". Формальное присутствие принцев в городе создает видимость своеобразного легитимизма. Но принцы в Бордо давно уже марионетки, разрываемые на части Ормэ и захватчиками-испанцами. Ормэ издает газеты Courrier bordelais и Courrier de Guyenne, и идеологические манифесты L"Apologie pour l"Ormée, Histoire véritable d"une colombe.
— Ух ты, какие интересные и талантливые люди, даже газеты и манифесты издают.... Кстати, а у вас они есть? Любопытно было бы ознакомиться, может оказаться полезным для переговоров.
— Нет, но я смогу многое собрать...
— Будьте столь любезны, сделайте одолжение, соберите все их издания, сколько сможете, к завтрашнему вечеру. Насчет власти в городе я поняла, она у Ормэ. А деньги? Эта Ормэ все конфисковала?
— Нет, конечно же! Пыталась, но из этой затеи ничего не вышло.
— Это прекрасно.... Вы сможете организовать мне встречу с этим самым Вилларом послезавтра, после полудня?
— Газеты и манифесты соберу, это не сложно. А вот насчет встречи с Вилларом ничего обещать не могу — он человек плохо предсказуемый. Но я постараюсь договориться и сообщу результат завтра к вечеру. Вы где остановились?
— В доме для паломников сестер-бенедектинок, это...
— Я знаю, где это. Тогда до завтра, я побегу?
— Подождите немного. Вот список должников, сумму я уже вам называла. Сможете выбить из них все долги — ваши три процента с того что выбьете.
— Десять процентов! — он тут же начал торговаться, что ж это радует.
— Пять. И вся сумма через пять дней. Не позже. И это мое последнее предложение. После в ход пойдет Ultima Ratio Regnun!
— Хорошо, ваша светлость, госпожа виконтесса, я все сделаю.
Я вернулась в дом монашек-бенедектинок, который дал нам приют. Условия в нем простые, спартанские, ничем не отличающиеся от тех, что были в моей школе. Так что для меня все это было привычно. Вскоре вернулись и мои подруги — Оливия и Агнесса. Они не смогли поговорить ни с кем — привратники их даже не впустили и выгнали без всяких объяснений. Что ж, я это запомню. С этими хитрецами мы потом поговорим отдельно.
На следующий день я встретилась с принцем Конти. Это оказалось проще пареной репы — я назвала страже у ворот свое имя и титул и меня незамедлительно проводили к принцу-изменнику, в его рабочий кабинет. Конти встретил меня вполне вежливо, но разговаривать с этим мерзавцем и изменником мне было крайне неприятно, но что поделать, приходится. Я передала ему письмо от Мазарини и надеялась быстро уйти, сказав:
— Я зайду за вашим положительным ответом завтра в это же время.
— Подождите, мадам, подождите, не так быстро. Располагайтесь, а я пока прочитаю письмо. Полагаю, вы знаете, о чем оно? И может, хотите вина?
— Благодарю, но от вина откажусь — все переговоры я предпочитаю вести с трезвой головой. А о содержании письма я знаю только вкратце — в нем условия вашей капитуляции. Весьма почетные условия, как мне сказал Его Преосвященство.
— Вот как? Что ж, я прочитаю и сообщу вам свое решение. Пока подождите...
Я расположилась в одном из кресел, а Конти сел за стол, распечатал письмо и погрузился в чтение. Хорошо, я подожду немного, может завтра и приходить второй раз не придется?
Тишина в кабинете была прервана возгласом Конти:
— Да как он посмел???
А далее Конти "изрыгнул" жуткий поток грязных ругательств, проклиная Мазарини, короля, церковь, меня, моих родителей, и вообще всех людей на свете. И я не выдержала, выхватив стилет и пистолет, и в два каких-то безумных прыжка преодолела просторный кабинет и оказалась за спиной у Конти, продолжавшего ругаться. Я сразу ткнула стилетом в его правую руку, чуть выше локтя, и кажется, я перерезала ему сухожилие. Теперь, если какой-либо врач не сотворит чудо, он не сможет держать шпагу.
— Послушай, ты, плюгавая уродливая испанская подстилка, тебе сделали более чем щедрое и благородное предложение. Тебе, изменнику, по которому давно плачет виселица! Прекращай ругаться и прими свою судьбу, пока она еще добра к тебе!
— Да я тебя! — ругаться он прекратил, но попробовал закричать — Стра...
Но издал только короткий хрип — невозможно кричать, когда стилет упирается тебе в шею, под подбородок.
— Закрой свой грязный рот, сын шлюхи и брат шлюхи! — я была очень разозлена и перешла на простонародный окситанский, в самом грубом его варианте. — Грязный ублюдок, закрой рот и внимательно слушай, что я тебе скажу. Люди, которые прислали меня сюда, сделали тебе очень щедрое и благородное предложение. Ты отказываешься его принять — это твое право, но и твои проблемы. Запомни, эти же люди, а они настолько могущественны, что не столь давно возвели на эшафот свергнутого короля, так вот, они просили тебе передать, что если не дай Бог, со мной хоть что-то случится, даже сущий пустяк, ты попадешь на виселицу, а твоя шлюха-сестра, которая и заварила всю эту дерьмовую кашу с вашей трижды проклятой фрондой, будет продана в самый грязный бордель Лондона! Ты понял? (это я добавила уже по-английски, сама не понимая почему). Если понял, то медленно закрой и открой глаза. (это я сказала уже по-французски).
Он выполнил мой приказ.
— Отлично! А теперь, я немного ослаблю нажим, а ты напишешь положительный ответ Его Преосвященству. И получив твое письмо, я уйду. А тебе и твоей сестрице, я рекомендую немедленно сесть на корабль и отплыть в Испанию, в ее колонии в Новом Свете, куда угодно, хоть в к черту в ад. Если понял, то медленно кивни.
Конти медленно кивнул головой.
— Все, шутки кончились, бери перо и пиши вежливый ответ Его Преосвященству.
Только когда Конти расчистил стол для того что бы написать ответ, я увидела привезенное мной письмо — оказывается их два! Одно от Мазарини, а второе от короля! И ругался Конти по поводу именно королевского письма. Я быстро прочитала письмо короля — все тоже, что и говорил Мазарини, без какой-либо ругани и проклятий, вполне вежливо, но менее формально, я бы сказала, что я сама так бы написала брату окажись кто-то из моих братьев в такой ситуации. И из-за этого Конти ругался? Я слишком мягко его назвала... Да и ладно, пусть напишет письмо с ответом, я заберу его и уйду, и уже не увижу Конти никогда.
Комментарий на полях рукописи тем же почерком, но другими чернилами:
"Никогда не говори никогда. Я была уверена, что Конти сбежит в Испанию. Но он не сбежал, сдался, позже примирился с королем и даже женился на племяннице Мазарини. Снова начал интриговать и устраивать заговоры. В итоге я его убила. Жалею, что не сделала это еще в Бордо, и этот изменник прожил целую дюжину лишних лет".
Конти написал ответ — он принял условия короля и Мазарини. Бордо будет сдан мирно, без штурма. Я забрала это письмо и сказала:
— Прекрасно, вы приняли мудрое решение, сохранив множество жизней. И упаси вас Господь передумать или пытаться хоть как-то навредить мне! Мы вас везде найдем в этом случае! Прощайте!
— Прощайте, мадам, — едва слышно ответил Конти.
Эта короткая встреча меня утомила больше чем день, проведенный в седле, или сутки "охоты" на мародеров. Я вернулась в монастырский дом для паломников, прилегла отдохнуть и мгновенно уснула.
Вечером меня разбудили подруги.
— Что-то случилось? — Спросила я просыпаясь.
— Да, случилось, но ничего страшного, — ответили Элиза и Оливия хором, — У нас гости.
— И кто же?
— Мы их не знаем, говорят жены банкира и купцов.
— Хмм, посмотрим... — я умылась, привела себя в порядок, проверила, как выскакивает из ножен стилет и легко ли достать револьвер. Убедилась что оружие у меня в полном порядке, как и всегда. Что ж, можно идти на встречу с незваными гостьями.
Двух дам из числа наших гостей (всего их было шестеро) я узнала. Первая — это действительно жена одного купца, а вторая — жена банкира-менялы, с которыми я уже много лет веду дела. Я встречалась с ними раньше, поскольку эти дамы принимают живейшее участие в делах. Это именно их слуги сказали мне, что хозяева в отъезде. Они уже вернулись?
— Добрый вечер, дамы! И что вы хотите нам сказать?
— Госпожа виконтесса, нам передали, что вы требуете срочной уплаты по векселям, договорам и срочно хотите изъять ваш вклад из нашего банка. Это так?
— Да, именно так, вас правильно информировали. Но почему пришли вы, а не ваши мужья, которые подписывали все упомянутые документы?
— В настоящее время многим мужчинам, особенно тем, кто известен, как наши мужья, опасно появляться на улицах.
— Вы получили полномочия ваших супругов расплатиться?
— Не совсем, ваша милость.. Мы хотим понять, почему такая срочность? Мы ведь много лет ведем дела совместно, и изымать такие суммы из дела одномоментно — это громадные убытки и разорение.
— Именно поэтому я это и делаю. Я спасаю свои инвестиции и инвестиции моих подруг и соседей от полного разорения.
— Но почему?
— Вы не понимаете? Тогда поясню. Бордо обречен, если Конти не примет условия короля, которые я ему сегодня вручила, то город будет осажден, изнурен осадой, как в свое время Ла Рошель, затем взят штурмом и отдан солдатам на трое суток на разграбление. Когда Конти читал сегодня письмо Его Величества, он только ругался. Так что, скорее всего этот болван откажется принять почетные условия сдачи города. Вам понятно, что вас ждет? И только я могу вас спасти!
— Это как же?
— Если мы получаем наши деньги, а ваши супруги изымут из оборота остальные суммы, Конти не сможет оплачивать наемников и они уберутся из города. Если мы получаем наши деньги, то у нас будут аргументы предотвратить осаду, штурм и грабеж, и возвращение Бордо под власть короны пройдет вполне мирно, ограничившись уплатой неособо большой контрибуции. А если нет, мы сами поможем нашим мужчинам грабить ваш проклятый городишко, что бы вернуть себе хоть что-то.
— Хорошо, мы все заплатим, через два дня. Все до последнего лиарда! Но потом, когда вы получите деньги, вы поможете нам покинуть город?
— Вот когда все наши деньги будут у нас в безопасности, в подвалах наших замков, вот тогда и поговорим обо всем остальном.
— Понятно, у нас нет выбора.
— Вы ошибаетесь. У вас есть выбор из двух вариантов. Первый — мы получаем наши деньги, и Бордо никто не штурмует и все заканчивается мирно. Второй — мы уезжаем из Бордо не получив свои деньги, в этом случае — следует сначала изнурительная осада, затем штурм Бордо и для вас Vae victis. Уверена, вы это поняли. Так и передайте вашим мужьям.
— Передадим, обязательно.
И дамы откланялись. Мои подруги собрались укладываться спать и разошлись по своим комнатам.
— Элиза, не спеши усыпать, я уверена, что у нас сегодня еще будут гости. Просто надо немного подождать.
Я оказалась права. Не прошло и часа, и к нашему жилищу подъехала карета, из нее вышли двое мужчин, и их впустили в странноприимный дом — что ж, традиции обязывают.
— Добрый вечер, дорогая госпожа виконтесса, я рад снова видеть вас в добром здравии, — вежливо поздоровался вошедший первым. Я узнала его — это Арно де Понтак (Arnaud de Pontac), владелец знаменитых виноградников (включая поместье О-Брион), торговец и ростовщик, весьма влиятельный представитель городской элиты, имеющий коммерческие связи с Лондоном и Парижем. А за ним вошел его старший сын. Элиза закрыла за ними дверь, и осталась у них за спиной. Супруга этого самого Арно не столь давно покинула нашу комнату. Она тогда внимательно слушала, но ничего не говорила. И вот сейчас он пришел сам. С Арно мы вели дела давно, он не самый большой мой должник, он должен мне чуть менее двенадцати тысяч ливров. Основную сумму мне должен Пьер д'Ипаррагир (Pierre d"Iparraguirre), известный баскский негоциант и, как говорят, самый богатый банкир в Бордо, который не столь давно кредитовал даже французскую корону и осуществляет крупные денежные переводы. Но его тут нет, а приходила ли ранее его супруга я не знаю — я не была с ней знакома. Послушаю, что скажет Арно, и тогда буду решать.
— Я тоже рада видеть вас, дорогой месье де Понтак. Что привело вас ко мне в столь поздний час?
— Исключительно искреннее желание помочь вам в вашем деле. Я привез вам ваши деньги, всю сумму, сразу, включая проценты уже и за текущий год. Итого сто двадцать тысяч ливров.
— Дорогой месье де Понтак, у вас такие большие карманы и вы способны носить такие тяжести? — я решила пошутить, не вполне понимая, куда он клонит.
— Что вы, дорогая госпожа виконтесса! Карманы у меня самые обычные. А деньги — вот они, возьмите их пожалуйста! — Арно протянул мне большую замшевую папку.
— И что это такое?
— Переводной вексель (lettre de change), на упомянутую сумму, вам его полностью обналичит в Париже банкирский дом Бартелеми Эрвара, и вам не придется носить тяжести! — Арно тоже изволил пошутить.
— Вы что, меня за дуру принимаете? — спросила я и кивнула. Элиза поняла меня правильно, и на головы сначала сына, а через миг и отца, обрушился наш свинцовый моргенштерн. Еще через несколько минут оба банкира были связаны и обысканы. У сына мы нашли только стилет, а отец не был вооружен. Убедившись в том, что Арно надежно связан, я самым брутальным образом заставила его очнуться.
— Послушайте, Арно, мне не хочется вас убивать, но поверьте, я сделаю это с легкостью. Еще одного изменника-фрондера на моем личном кладбище Господь не заметит, а если и заметит, то простит мне за это какой-то другой грех. Вам что, ваша супруга не смогла объяснить, зачем я изымаю деньги, именно деньги, наличными из Бордо?
— Объяснила...
— Так зачем эта глупость с вашей бумажкой? Пока я доеду с этим никчемным клочком бумаги в Париж, Бордо будет взят штурмом, все будет разграблено, вас убьют, а ваши жена, дочь и сын станут игрушками солдат. А этот парижанин, получив ваш бесполезный листок бумаги, просто рассмеется! Что? Вы удивлены? Не удивляйтесь, солдаты народ грубый, часто склонный к содомскому греху и некоторые из них любят таких вот смазливых молодых людей. А этот незнакомый мне парижский банкир, вдоволь насмеявшись, просто откажется платить, и будет прав. Так что слушайте меня очень внимательно. Готовы?
— Да, ваша милость, понимаю и готов.
— Я развяжу вас, и вы уйдете, а послезавтра с утра вы привезете всю эту сумму, все эти сто двадцать тысяч ливров наличными, серебром и золотом. Мы погрузим эти деньги и спокойно уедем из Бордо. Ваш сын останется с нами заложником и будет гарантом, что вы и ваши друзья не станут делать глупости. Когда меня встретят мои люди, тогда ваш сын вернется домой. Живым вернется, я даю вам слово. Но если, упаси Господь, хоть что-то пойдет не так, вы тоже получите вашего сына обратно. В виде мелко нарезанной солонины, в бочке. Понятно?
