Спустя пять лет Ева вышла замуж за капитана Эо, и у них родились три дочери и сын. В честь их первенца, Лерии, она переименовала планету. Кроме того, были Мелилла, Кери и Ремель, в честь которых они переименовали три моря на планете.
Их дочери и последующие поколения рождались с необычными способностями, которые позволяли им продлевать жизнь своих мужей на пять лет. Это заклинание запечатывалось во время свадебной церемонии и называлось "кровавый поцелуй". Сначала этих женщин называли ведьмами жизни, но им не понравилось это название, и они предпочли именоваться хранительницами жизни. Благодаря своим способностям они тоже жили дольше, и, пока они поддерживали своих супругов до самой смерти, по закону они наследовали имущество и после периода восстановления могли найти себе другого мужа. Поддерживая таким образом нескольких мужей подряд, они могли продлевать свою жизнь на столетия.
Чтобы не допустить появления династии ведьм, которые могли бы эксплуатировать мужчин, чего опасались люди, одна из потомков Евы Керлсил использовала Кристалл Силы для проведения длительной церемонии, которая лишала будущих хранительниц жизни возможности иметь детей. Это казалось слишком высокой ценой, но было лучшей альтернативой конфликту. Согласно заклинанию, хранительницы жизни появлялись в обществе случайным образом, что делало их очень востребованными. Любая девушка, узнавшая, что она Носительница Жизни, добавляла к своему имени прозвище Вер, чтобы община знала о ее даре. Так их мир превратился в процветающую цивилизацию.
РАЗДЕЛ II. ЖИЗНЬ И ЛЕГЕНДА ЛОРДА НИАКСА
До того, как было наложено заклятие, лишавшее Носительниц Жизни способности иметь детей, несколько женщин покинули Лерию Керлсил, не желая отказываться от возможности рожать. Урсула Ниакс была совсем юной, когда они с матерью, Мерлиной Коттал, отправились в путь, имея при себе лишь то, что было на них надето. Она не только отказалась от стерилизации, но и не стала продлевать жизнь своему жестокому мужу, а вместо этого стала помогать своему ребенку.
Сначала они отправились на родную планету своих предков, Сейдкону, где Урсула изучила практики, неизвестные на Лерии Керлсил. Это был пустынный мир, который с трудом восстанавливался и не мог этого сделать, и там было не место для воспитания ребенка. Поэтому они отправились на Кореллию, куда, как она слышала, до них приезжали другие. Поселившись там, Мерлина поняла, что им лучше не пытаться найти там работу. Кореллианцы были вспыльчивыми и с подозрением относились к Ведьмам Жизни, поэтому они зарабатывали на жизнь тем, что предсказывали судьбу и творили небольшие заклинания, и были вынуждены переезжать, когда местные жители начинали относиться к ним все более настороженно.
Она слышала мрачные истории о тех, кто этого не сделал.
Жизнь стала тяжелой после смерти ее матери и еще тяжелее, когда она забеременела от молодого мошенника, чьим обещаниям она по глупости поверила. Он оказался в тюрьме, а она осталась с ребенком и репутацией, которая вынудила ее начать все сначала в другом городе. Урсуле повезло в том, что ее силы легко протекали через нее, позволяя ей, по крайней мере, обеспечивать кров и еду для себя и своего сына Грегора.
Грегор вырос, слушая легендарные истории, передававшиеся от бабушки к матери, о древних днях на Сейдконе, где их народ жил по-королевски, о сказочных богатствах их предков и о редких драгоценных камнях, которые рекой вытекали из ворот Муспилли в качестве награды от богини для тех, кто достаточно смел, чтобы отыскать их в их дворцах в легендарных Землях За Дверью.
Став старше, Грегор понял, что рассказы его матери были не более чем Сейдконские народные сказки, и он начал думать о том, как он выживет после ее смерти, потому что, хотя сейчас она зарабатывала приличные деньги, достаточные, чтобы он мог закончить школу, он не представлял себя на ее месте.
В то время он отказался от обычных для его возраста ритуалов взросления, чтобы набраться опыта, который помог бы ему обеспечить себе лучшее будущее. Возможностей на Кореллии было предостаточно, но по какой-то причине люди сторонились этого молодого человека, а репутация его матери как ведьмы-целительницы не добавляла ему популярности.
Переходя с одной низкооплачиваемой работы на другую, он научился презирать людей, как людей, так и инопланетян, хотя изо всех сил старался скрывать своё презрение, притворяясь простаком. Лишь немногие могли разглядеть его истинную сущность. Одним из таких был воин-с'китри, прибывший на Кореллию, чтобы раздавать милостыню бедным. Синекожий защитник помогал Грегору перевозить товары с корабля в специальные молитвенные дома, откуда их распределяли по нуждающимся районам и лагерям.
После того как защитники помогли кореллианцам в борьбе с потенциальными захватчиками-ситхами, им предоставили пост на третьей луне Кореллии, в мире-прерии под названием Тень. В далёком прошлом этот мир был терраформирован и заселён людьми, но затем был разрушен войной. Затем, восстановленный килликами, он был выведен на орбиту Кореллии.
"Зачем тратить хорошие кредиты на таких ленивых и глупых, как эти?" — спросил Грегор у Защитника. — "Это только отобьёт у них желание найти работу и приносить пользу обществу".
"Кто сказал тебе эту чушь?" — проворчал Джак"рии, хмуро глядя на него. Высокий, мускулистый, с мощными крыльями, с"китри был самым устрашающим существом из всех, кого Грегор когда-либо встречал, но по мере того, как день клонился к вечеру, он начал понимать, что сила Джак"рии заключалась не во внешних атрибутах, а в чём-то внутреннем, что излучало спокойную уверенность.
"Ты кажешься умнее, чем есть на самом деле, хоть и притворяешься. Эти люди оказались здесь не из-за лени. Только жадные люди говорят такую ложь, потому что не хотят расставаться даже с малой частью своего богатства и ищут оправдания своей скупости. Большинство тех, кому мы помогаем, пострадали от болезней, несчастий и войн. С небольшой помощью — не только в виде кредитов, но и в виде программ социальной поддержки, гуманных законов, отзывчивых соседей, хорошо организованных приютов и времени — многие из этих людей смогут вернуть себе достоинство и вернуться в общество".
Грегор смутился и ничего не ответил, потому что слышал, как богатый и скупой купец говорил то же самое, что и он сейчас, и хотя в тот момент его жалобы казались разумными, теперь они звучали глупо и жестоко.
Работы было много, и воин почти не разговаривал в течение дня, разве что задавал вопросы о жизни мальчика и рассуждал на этические темы. Ближе к концу рабочего дня Грегор набрался смелости и спросил Джак"рии о происхождении его народа, которое всегда его интересовало.
"Существует множество теорий, но мало кто с ними согласен, — ответил Джак"рии. — Согласно древним легендам, мы появились из Древа Жизни; другие утверждают, что мы связаны с алашанами; третьи считают, что когда-то мы были человеческим племенем, ороварами из Каратора, но потом покинули свою каньонную долину и смешались с другими народами того мира. Я не историк. Прошлое меня не волнует. Мы — это то, что мы сами из себя делаем".
С"китри выдал ему жалованье и щедрую премию: "Ты отлично справился, юный Грегор. Тебе стоит стать моим подмастерьем. Я чувствую, что ты не так прост, как кажешься".
"Это очень великодушно..." — Грегор запнулся, застигнутый врасплох, — "Но я не могу просто так покинуть Кореллию. Моя мать многим пожертвовала, чтобы отправить меня в школу".
"Я мог бы научить тебя тому, чему не сможет научить никакая школа. Ты не только помог бы мне помогать людям, но и помог бы своей матери".
Разрываясь между великодушным предложением стать частью чего-то большего и страхом перед столь резкими переменами, он пробормотал: "Я... не знаю. Я не могу просто начать все сначала. Возможно, позже, после того, как я закончу школу..."
Несмотря на то, что он ненавидел свое низкое положение в жизни, он находил утешение в своих планах на будущее и не мог представить, что у него будут радикально другие планы.
"Тогда ты уже не будешь таким, как сейчас", — рассуждал Джак'рии. — "Я знаю, это пугает, но у тебя редкий дар, хотя я сомневаюсь, осознаешь ли ты это. Пойдем со мной, и ты поймешь. Останься... и я не могу сказать, что с тобой станет. Сила подсказывает мне, что ты на перепутье — развилка, ведущая в сторону от меня, заросшая лесом и уходящая в чащу."
"Извини, — сказал он, уходя. — Мне это просто неинтересно".
"Защитники, — позже вспоминал он слова своего бывшего работодателя, — высокомерные, мягкосердечные снобы, сующие нос в чужие дела!" — Он повторял это про себя несколько раз в течение следующих двух дней, чтобы заглушить неприятное чувство от того, что он неразумно упустил редкую возможность, пока идея сбежать с этим с'китри-благодетелем не показалась ему абсурдной и не была благополучно забыта.
На втором курсе университета Кор-Велла ему удалось подружиться с небольшой группой интеллектуалов, которые разделяли то, что считали радикальными идеями. Он мирился с их неуклюжестью и юношескими экспериментами с запрещенными веществами, потому что чувствовал, что наконец-то нашел родственные души. Их разговоры варьировались от критики политики и религии до нелепых культурных традиций Кореллии.
"Ты же не веришь во всю эту чепуху про Создателя?" — спросил Ард Хичленд у Фона Дж"Линна, тыкая вилкой в жирную тарелку с дымящимися ребрышками банты в их любимой забегаловке "Дейл оф Фарминг". — "Религия — это просто еще один способ контролировать людей".
"И откуда ты знаешь, что это утверждение верно?" — ответил Дж'Линн, небрежно пригубив виски, которое держал в запасе Уайрен. Сын Ханнеса Дж'Линна, популярного сенатора от Коронета, Фон Дж'Линн, казалось, обладал всем этим. Он был самым многообещающим из них; обаятельный от природы, с оттенком плута, он был бы тем, кто достиг бы их часто обсуждаемых целей по переустройству кореллианского общества для простых людей, а не только для высших классов. У его отца, конечно, были другие идеи.
"Профессор сказал нам... и это есть в книге", — Хичланд сказал это так, как будто они были идиотами, не понимающими слишком очевидной истины. — "Я думаю, они просто немного умнее нас!"
Дж'Линн рассмеялся: "Значит, твой аргумент — слепое подчинение авторитету. Следуя этой логике, мы должны позволить любому, кого мы считаем умным, думать за нас".
"Если они эксперты в своей области, они заслужили право принимать важные решения", — ответил Хичланд. — "Вот почему они потратили годы на изучение и тренировку".
"За исключением того, что эксперты постоянно расходятся во мнениях друг с другом. Кроме того, учеба и тренинг не приравниваются к непогрешимости. Если то, чему они научились, основано на ложных предпосылках, предвзято или скрывает какие-то цели, то все это не имеет значения".
"Тебе просто нравится видеть проблемы там, где их нет".
"Если наше поколение хочет быть лучше предыдущего, мы не можем притворяться, что проблем, которые не затрагивают нас лично, не существует".
"Поезжайте в трущобы, и вы увидите эти проблемы воочию", — отметил Грегор. Он уже некоторое время допивал свой кореллианский эль. Казалось, никто этого не заметил, а если и заметили, то были слишком вежливы, чтобы что-то сказать. — "Возможно, профессор прав, но если мы не подвергаем сомнению то, чему нас учат, то мы просто повторяем старые утверждения. Вот так и закрепляются ошибки".
"Хорошо сказано, Грегор", — поддержал его Дж'Линн. — "В чем смысл образования, если не в том, чтобы бросить вызов существующему положению вещей? Посмотрите, что "Газетт" написала об этой женщине".
Он сослался на "Газетт де Коронет", крупнейшую новостную сеть Кореллии, и на опубликованную ими историю о пятнадцатилетней Этании Эредит, забитой до смерти местными констеблями за хранение небольшого количества спайса. В статье преуменьшалось значение насилия, а основное внимание уделялось ее отцу, которого десять лет назад арестовали за контрабанду.
— Если я и дальше буду вас слушать, то закончу как фанатик Лортана! — воскликнул Хичленд. — А ещё лучше — вступлю в Сестринство Блаженного Лика! Он скорчил непристойную гримасу.
— По крайней мере, это будет того стоить!
— Тебе придётся носить вуаль, — заметила Дж"Линн. — Они не принимают таких скотоводов, как ты!
Все рассмеялись.
— Тем хуже для них! — Хичленд сделал большой глоток сегира и посмотрел на Грегора. — Эй, ты вроде говорил, что твоя мать занимается чем-то вроде... не знаю, как ты это называл? Колдовством, что ли?
Грегор слегка побледнел. Он не любил говорить о матери. Не то чтобы он её стыдился, просто ему не хотелось, чтобы друзья вспоминали о её тёмном прошлом. — Это что-то вроде... гадания, наверное, так можно сказать.
— Ну, тогда докажи профессору, что он не прав! — настаивал Хичленд.
"Подозреваю, что между магией и наукой существует двусторонняя связь, которую они предпочитают игнорировать", — сказал Дж"Линн, и в его глазах вспыхнуло любопытство. — "Им не нравится то, что они не могут легко классифицировать".
"А может, это просто неправда", — настаивал Хичленд. Затем, повернувшись к Грегору, он сказал: "Но ты же утверждаешь, что это правда. Ты это видел. Так покажи нам".
Застигнутый врасплох, Грегор пробормотал: "Это она практикует, а не я".
Грегор надеялся, что на этом всё и закончится. Но, конечно же, не закончилось. Он допил свой эль и только потом понял, что натворил. Он подумывал о том, чтобы купить ещё один или сделать вид, что ему нужно делать домашнее задание, и уйти пораньше, но тогда это выглядело бы так, будто он пытается сбежать.
"Ты же сам хочешь, чтобы я тебе поверил, — настаивал Хичленд. — Ты должен доказать свои слова".
"Ты не замечал, что люди, которые так говорят, на самом деле этого не хотят?" — вмешался Дж"Длинн.
"Я никогда не говорил, что мне есть дело до того, во что ты веришь. Я лишь сказал, что ты — узколобый чурбан, зацикленный на конформистских догмах".
Дж"Линн и Хичленд громко рассмеялись, но Грегор пожалел о своих словах, понимая, что теперь Хичленд от него не отстанет.
"А ты — мошенник!" — ухмыльнулся Хичленд. — "Если не можешь это доказать, возьми свои слова обратно. Скажи, что я прав".
"Джентльмены, прошу вас, — вмешался Дж"Линн. — Грегор, как бы мне ни претило соглашаться с Ардом — а он и правда чурбан — мне это очень интересно. Может, твоя мама покажет нам что-нибудь".
"Нет..."
Но они продолжали выжидающе смотреть на него. В конце концов желание не потерять их уважение взяло верх.
"Хорошо, — сказал он через минуту. — Я спрошу, может ли она мне что-нибудь показать. Но ничего не обещаю".
