В кабинете их уже ждали. На низком диванчике среди разбросанных толстых книг, уже допивая бутылку крепкого вина, сидел молодой крылатый, его тёмно-синие волосы, заметно отросшие за последние полтора года, беспорядочными прядями спускались ниже плеч. Хозяин этих апартаментов выхватил бутылку из его рук и унёс подальше, провожаемый возмущённым взглядом синих глаз.
-Ты слишком много пьёшь в последнее время, Вольв.
-Вы думаете, нет повода? — хмуро рассмеялся молодой мужчина, а потом его взгляд натолкнулся на стоящую в дверях девушку, и на губах появилась неуверенная улыбка. — Канэ?
Третье имя, используемое в основном в узком семейном кругу... Даже не вслушиваясь в интонацию, можно было понять, что Вольв явно относился к этой девушке с теплотой. Будучи лучшим другом Лекса, крылатый немало времени проводил рядом с этой парой, и был рад за друга.
-Здравстуй, Вольв. Я рада видеть тебя.
На его губах появилась нервная улыбка. Было видно, что Вольв хочет что-то сказать, но его перебил Мир'ерн, уже занявший место за столом.
-Не стой в дверях девочка, садись в кресло. Нам предстоит серьёзный разговор.
Крылатая с присущей женщинам её расы грациозностью села на самый краешек кресла. Гордая осанка, взгляд, в котором горела незримым огнём решение пойти на многое, если это как-то поможет в данной ситуации. Но Советник промолчал, прекрасно осознавая, что это её право так себя вести с ними. Если бы это было нужно, он даже опустился бы на колени перед этой несгибаемой девушкой, если бы она могла спасти его сына, или умолять другую гордую девочку, но она была мертва, став проклятием его семьи. Мужчина устало протёр глаза, уже чувствуя нарастающее нетерпение вперемешку с раздражением в кабинете.
-Скажите... что с Лексом, — не выдержала крылатая, отбросив в сторону своё внешнее спокойствие.
-Мы ещё не уверены, но скорее всего его прокляли, — тихо сказал Советник, садясь за стол. В его глазах читалась такая усталость, что девушку пробил озноб. — К сожалению, я не сразу увидел, что с моим сыном происходит что-то странное, а когда понял, было уже поздно.
-Это... сделала та девушка? Его новая невеста? — в голосе проскальзывала еле сдерживаемая ярость, вокруг неё еле ощутимым смерчем закружилась сила, и только осознание того, что полукровка была мертва, заставило Канэ успокоить свою силу, уже готовую крушить и уничтожать.
-Они были в проклятом тёмном храме, девочка. Хати не зря тёмные считают богиней безумия, — ненависть, вот что чувствовал Советник к тёмным, теперь она была полной и всепоглощающей. — Думаю, подробнее тебе сможет объяснить Вольв, как непосредственный участник тех событий.
Вольв после этих слов вздрогнул, словно очнувшись от долгого сна. Его рассеянный взгляд остановился на Мир'ерне, и где-то глубоко внутри него промелькнула злость... на Императора, на советника, на всю эту чёртову светлую империю в целом, на этот проклятый храм, на эту маленькую девочку с серебристыми глазами, пострадавшей не за что, и на самого себя, что не смог тогда остановить эту катастрофу. Но Канэ не должна была видеть всего этого, не заслуживала эта девушка, чтобы на неё вывалили всю эту грязь.
А Шейнара значит заслуживает? Ну и сволочь ты Вольв!
Девочке уже всё равно. Её имя и так уже очернили.
Ты так не считал, когда она умирала на твоих руках... Эта маленькая девочка истекала кровью, и ты впервые в жизни пожалел, что так обращался с ней. Не оскверняй хотя бы память о ней...
Молодой мужчина тяжело вздохнул, нарушив затянувшуюся тишину, но отвечать не спешил. Ему неприятно было вспоминать это, но впервые после случившегося он стал задумываться над своей жизнью. И пусть эти мысли безумно его раздражали, во всём этом был смысл.
-В храме мы попали в магическую ловушку, она должна была или убить нас или свести с ума. Мы ко многому готовились, но не к этому. Место, где оживают все наши кошмары, самые ужасные воспоминания. Нас разделили, и каждый сам справлялся с этим безумием. Я не буду рассказывать про то, что происходило дальше, скажу только, что встретил в храме Шейнару. Я не знаю, как она оказалась там, но этого уже не изменить. Потом я встретил Лекса. Это место видимо сильнее повлияло именно на него. Он накинулся на девушку, будто был не в себе. Мы подрались с ним, я пытался защитить эту дурочку, но она до последнего не верила, что Лекс сможет причинить ей вред. Он воткнул ей в грудь кинжал.
Крылатая вздрогнула, советник же отреагировал спокойно, ведь он уже слышал этот рассказ не первый раз.
-И она прокляла его? — девушка не могла понять, что та красивая полукровка смогла взять такой грех на душу, запятнав свою сущность этой тёмной магией.
-Она умирала на моих руках! — вдруг рассержено воскликнул мужчина, впившись руками в волосы. — А он только смотрел, потому что я не подпустил его к этой испуганной девочке, истекающей кровью. Она не могла его проклясть! Я смотрел в её глаза, когда она умирала! Я смотрел в глаза, полные непонимания, боли и обиды! Не она прокляла его!
-Но она стала причиной, — как-то глухо произнёс Советник.
-Я...я ничего не понимаю... — как-то испуганно прошептала Канэ.
-Прочти, — Вольв практически с силой впихнул ей в руки раскрытую посередине книгу. Она была такой старой, что практически рассыпалась в руках. Старый текст, написанный на древнем языке, неохотно складывался в знакомые слова.
...Они любимые дети Творца, и даже боги не в силах влиять на их нить жизни... Там, где погибает Древний, жизнь исчезает навсегда, но никто не вправе отбирать жизнь, что была дарована высшими силами. И обагривший свои руки серебряной кровью любимых детей Творца будет проклят этим миром, пока не заслужит прощения Древних, родственной крови. Он будет страдать, день за днём жизнь будет утекать из него, пока не останется только пустая оболочка. Это будет медленная мучительная смерть, название которой безумие...
Девушка долго смотрела в книгу, пытаясь вникнуть в смысл прочитанного, и по мере того, как приходило осознание, в её глазах появлялось такое недоверие, а руки задрожали так, что книга выпала из ослабевших рук. В повисшей тишине раздался глухой стук, но никто не обратил внимания на упавшую книгу.
-Кем она была? — Канэ не узнала свой голос, слишком уж в нём было много эмоций, и не сказать, чтобы положительных.
-Предположительно, драконом... — сказал Советник и, не выдержав того напряжения, что повисло в воздухе, налил себе в стакан янтарную жидкость, залпом выпив. — Но мы не уверены.
-Не уверены? — гнев вновь прорвался через ледяной панцирь синеволосого крылатого. — У меня все руки были в её крови!
-Это ещё ничего не значит. — Мир'ерн вновь наполнил стакан, но пить не спешил, словно любуясь бликами магического света, пляшущими на поверхности жидкости.
-Хотя бы сейчас не лгите, господин Советник. Вы ведь догадывались, кем были эти дети. Ведь с чего Императору одарить их таким пристальным вниманием? Вы знали!
-Император ничего не делает просто так. И не мне судить его планы, и тем более не мне знать его мысли и желания. Но он действительно имел особые планы на этих детей. В их крови сила, так мне было однажды сказано, и мы должны были сделать всё, чтобы сохранить эту силу и влить её в свет нашей крови. Вполне возможно, что Император предположил что-либо в том же духе.
-Вы когда-нибудь видели у кого-либо из нашего или иного народа такие серебряные глаза? Я знал, что их мать не человек, как и не крылатая. Её нашли на границе, но не смогли даже узнать, к какой расе она принадлежит. А её странная, так не похожая на нашу магия? А эти полукровки, пережившие нападение на родной дом ещё в раннем детстве? Никто из нападавших не выжил, и в то время, как замок пылал в огне, близнецы, словно искупанные в крови, спаслись, единственные из своего дома.
-Вольв... среди драконов нет полукровок, — устало произнёс мужчина.
-А так ли мы много знаем о драконах? Они скрытная непонятная раса, которая слишком не любит, когда в их жизнь лезут другие народы.
-Я бы сказал, что они слишком гордая раса, считающая остальных ниже себя, — хмыкнул крылатый, которого ничуть не потрясла столь вдохновлённая речь своего младшего сородича.
Тут вновь напомнила о себе Канэ, которая резко встала с кресла, смерив обоих мужчин недовольным взглядом.
-Хватит! Кто-нибудь мне скажет, что происходит с Лексом?!
-Основную идею ты уже должна была уловить, — хмуро посмотрел на неё Вольв, вновь падая на диван. — Из него словно вытекает сила, а эти его ведения окончательно сводят его с ума. Он уже пытался покончить жизнь самоубийством, но странно то, что раны на его теле появляются сами по себе. Лекс не наносит их сам себе, они просто появляются после каждого приступа.
-Неужели нельзя ничего сделать? — голос девушки дрогнул.
-Моего сына осмотрел сам Император. Это проклятие подпитывается от какого-то источника, иначе быть не может. Наш светлый господин предложил только один выход. Первое, это полностью отрезать его от источника силы, изолировать с магической точки зрения. Второе, держать на сильных успокоительных. Император сам создал подходящее зелье.
-Но как излечить его полностью?
-Найти кровного родственника девушки, древнюю кровь. Здесь уже не идёт речь об исцелении, здесь решается будет ли жить мой сын или нет... Даже если мы найдём брата девушки, даже если он жив, сознание моего сына навсегда будет искалечено. То, что с ним происходит сейчас, не пройдёт бесследно.
-Я могу остаться с ним? — робко спросила Канэ, хотя в глазах её горела решимость не отступать, даже, невзирая на отрицательный ответ. — Я хочу быть с ним, не смотря ни на что, даже если прогнозы не слишком утешительные.
-Тебя проводят к нему. Только будь осторожна, девочка. Лекс сейчас опасен.
-Благодарю вас, господин.
-Можешь идти, — кивнул Советник, и дверь неслышно отворилась, пропуская внутрь охранника. — Отведите в комнату моего сына, не оставляйте её с ним одну. За жизнь этой девушки отвечаете головой.
Посвящённый свету крылатый только поклонился, выводя расстроенную девушку из кабинета. Вольв проводил её задумчивым взглядом, а потом обратился к Мир'ерну с давно мучавшим его вопросом.
-Как вы думаете, она сможет помочь ему?
-Раньше Лекс был без ума от неё, если бы не этот обряд всё было бы намного проще... В данный момент, я даже не знаю, что ожидать. Надеюсь только, что тень былых чувств всё же осталась в нём...
-Боюсь, здесь замешано ещё что-то, — тихо пробормотал крылатый, но высказывать свои подозрения отцу своего друга не решился. — Теперь как я понимаю, нам остаётся только искать Аринора, если он ещё жив.
-Если бы вы не оставили его там, всё было бы намного проще. Но пока мои люди не нашли никаких зацепок, а действовать столь открыто на территории Владычицы слишком рискованно.
Вольв только устало вздохнул. Была бы его воля, он бы давно пересёк границу, но Советник словно чувствовал возможность такой ситуации и не выпускал молодого крылатого из своего замка, сделав практически пленником. В какой-то степени Вольв был за это даже благодарен. Вряд ли его оставили бы в живых на той стороне барьера, а так оставалась надежда, что всё ещё можно исправить. Он не знал чем объяснить уверенность, что кто-то из близнецов выжил, просто знал. А иначе было просто нельзя, долг жизни жёг его душу раскалённым железом. Крылатый просто обязан был вытащить Лекса из этого омута безумия, иначе клятва могла утянуть в бездну и его.
Но так же его беспокоили другие донесения агентов Советника... В Тёмной Империи явно что-то назревало...
* * *
Канэ с нежностью провела рукой по бледному измождённому долгой болезнью лицу, убирая непослушные короткие пряди, закрывающие глаза. Он так изменился... Ей даже представить было сложно, что однажды она будет сидеть возле его постели и бессильно смотреть, как он мучается. Её ко многому готовили, крылатая была рождена, чтобы стать его спутницей, она должна была стать его опорой и надеждой, быть вместе с ним всегда и даже разделить смерть на поле боя... Но только не это. Её не готовили к тому, что однажды он покинет её, что забудет даже её имя. Канэ бы смирилась со временем, ей уже преподнесли в дар браслеты хаш'шэр*, такие же что были на его руках, но она не могла так легко всё бросить, когда узнала о случившемся с ним несчастье. Девушка убеждала себя, что ей достаточно того, чтобы он был счастлив, но ей было этого мало. Ревность, дикая ревность сжигала её с того памятного бала, когда она увидела эту красивую танцующую пару... её возлюбленного Лекса и молодую девушку, которую можно было назвать даже красивой. В ней было некое очарование, что-то в её облике, в её необычных глазах, что приковывало к ней взгляды мужчин словно магнит. Тогда девушка только училась пользоваться дарами природы, а что случится в будущем, даже представить было сложно. Её облик в объятьях любимого ещё долго преследовал Канэ, и где-то глубоко в душе, так глубоко, что она сама бы не призналась в этом, крылатая была рада, что этой полукровки нет в живых, слишком сильной соперницей она была. Этих мыслей стоило бы устыдиться. Потому что лучше бы он был жив с другой, а не лежал беспомощный и скованный цепями.
Крылатая с нескрываемой любовью перебирала его пряди, а в душе иглой засела боль. Его лицо осунулось, поражённое болезненной бледностью, хотя даже сейчас его кожа горит, словно в лихорадке. Наполовину расстёгнутая рубашка открыла пару новых шрамов на теле мужчины. Боги! Что он сделал со своими волосами? Лекс всегда гордился своими волосами, даже в шутку говорил, что отрастит косу длиннее её, а она только смеялась в ответ. Где теперь блеск золота в его волосах? Пряди неровно подстрижены и теперь едва достигают плеч, и только бледное подобие от прошлого цвета. Тусклый, бесцветный... словно разом из некогда красивого мужчины выкачали все краски и эмоции. Но она любила его и таким, даже не пытаясь понять почему. Ведь сердцу не прикажешь.
Ещё раз бросив взгляд на него, горько улыбнулась. У некоторых семей крылатых существовала древняя как мир традиция, обрезать мужчинам волосы при потере возлюбленных, дорогих сердцу людей, тех с чьей смертью краски уходили из жизни. Семья Лекса, как одна из древнейших, входила в этом маленький круг. Но Канэ никогда бы не подумала, что он совершит такое ради этой девушки. Была ли тут виновата магия браслетов? Или Лекс действительно полюбил эту полукровку? Последнее предположить было больнее всего.
Её губы легонько коснулись его холодных губ, украв у судьбы этот лёгкий мимолётный поцелуй. Она не смогла удержаться, ей хотелось, как раньше прижаться всем телом к нему, запустить руки в длинные волосы, ощутить всей кожей жар его тела, его лёгкие, но жалящие как огонь прикосновения. Её единственный мужчина... мужчина, ради которого она не раз нарушала правила своего рода, и пошла бы на новое преступление.
Мужчина вздрогнул и открыл свои глаза цвета неба, только что-то появилось во взгляде новое... тёмное. Канэ медленно отстранилась, так медленно, словно вдруг очутилась перед диким зверем. Только сейчас, глядя в эти потемневшие глаза, девушка с обречённостью поняла, он стал действительно другим. После обряда она ни разу даже не виделась с ним. Оставалась только надежда, что хоть капля чувств у него осталась к ней. Только сейчас глядя в эти бесконечно любимые глаза, вместе с горечью пришло осознание, что его любви к ней больше не существует. Но, даже не смотря на боль, терзавшую её сердце при этой мысли, Канэ решила в этот раз бороться за своё счастье до конца. Пусть даже ей придётся вновь заслужить его любовь, если это чувство сможет когда-нибудь вновь поселиться в его сердце.
