И только потом осознал.
— Как — не могли? Грин!!!
— Да? — отозвался Рон. — Мастер, это движение электронов, его не разглядишь издали. Оно просто себе работает. А вот живой огонь в доме, он зовет... Я опять не знаю, как это сказать. Он обещает, что кроме этого тепла тебя встретит тепло того, кто его зажег.
— Тепло... — потрясенно пробормотал Тесс. — Я эту свечку вообще зажег только потому, что не знал, что еще в это драное окно выставить, чтоб вы наконец-то вернулись! Вас три ночи не было, вместо человека кошак дикий приперся — и это все из-за того, что свет выделялся не тем физическим процессом?!
— Так вот почему я смог вернуться в последнюю ночь! Я же себя осознал только на третью ночь к рассвету! — сообразил Грин. — А я-то все гадал, что меня приманило, если я двое суток уже прошастал в шкуре и перьях, и вообще... — парень гордо огляделся, — можно сказать, окончательно сформировался! А это, значит, электричество работало. Мастер, на огонь, горящий открыто, у меня чутье, звериное и магическое — оба настроены. А вот на лампочку — нет.
Тесс мрачно оглядел зашевелившегося сфинкса.
— Чутье у него... — встал, обошел и бесстрашно ухватился за гринов хвост. — Чтоб я еще раз отпустил вас куда-то, детально не выспросив, что за помощь требуется от меня... Медовухи здесь нет, а кисточка ваша успокаивает. Обещаю потом сделать что-нибудь, что утешит и порадует вас.
Грин дружески улыбнулся и сдержал порыв по-кошачьи потереться о Тессово плечо.
— Ловлю вас на слове, мастер, — сказал он.
Глава 27
Ах, как обрадовался доктор Мьонн, когда на следующий день Грин засунулся к нему и полюбопытствовал, о чем хотелось бы узнать почтенному целителю!
Вся биохимия, вся электроника, вся волновая графика, доступные почтенному доктору, были брошены полное сканирование одного несчастного неосторожного кошака.
Ласково забирая кровь и слюну на анализ, опутывая Грина проводочками, засовывая его под рентген и ультразвук, Мьонн не переставал восторженно, увлеченно кудахтать о том, как несказанно он счастлив получить, наконец, такой уникальный, небывалый материал, как важно знать внутреннее строение самого Грина, и какая удача, что Грин так любезен... пройдите, пожалуйста, еще вот сюда и встаньте тут, я закреплю пару зажимов и вот сейчас проконтролируем давление...
Грин совершенно потерялся от такого напора. Кусаться и царапаться он не мог, это было несолидно и со статусом мага несовместимо, а как еще вежливо и одновременно решительно избавиться от радостного доктора? Мог бы помочь Тесс, но Грин первые два дня откровенно стеснялся, к тому же Мьонн не переставал твердить о том, какой неоценимый вклад в науку Грин вносит самим своим присутствием, и как он, Мьонн лично счастлив от исследований такого феномена...
"Феномен" ощущал себя мухой, запутавшейся в паутине, и уже чуть ли не вслух думал, что человеком и правда было бы проще.
* * *
— Мастер Тесс, — сказал сфинкс, глядя на очередную вечернюю вьюгу в широкое окно, — скоро мне придется уйти ненадолго, в ночь. Свечу ставить не надо, я думаю, что вернусь. Но на всякий случай, если вдруг так случится, что к следующему вечеру меня не будет, передайте мои извинения полковнику Морану.
Вы можете пойти со мной, если хотите. Но я буду искать ту, которая надела на меня шкуру, в Безлунную ночь ее еще можно встретить на земле. И я не знаю, что может случиться во время поиска.
Тесс, которого так и тянуло нахохлиться одеялом от одного только вида метели в окне, еле удержался от вопроса, пойдет ли Грин, если погода не улучшится, и спросил серьезно:
— Как будет лучше — если я присоединюсь к вам или если останусь там, где не помешаю своим незнанием чего-то нужного?
— Лучше, если вы останетесь там, где я не буду за вас тревожиться, мастер Тесс, — ответил Рон. — Вы не помешаете незнанием, просто придется бродить по зимней погоде, а здесь легко заболеть. Вы хотели сшить мне капюшон, помните? Я тогда зря отказался.
— Кто ж знал, где мы окажемся. А капюшон и сейчас не поздно сообразить, уверен, здесь без труда помогут утеплиться, если сообщить о проблеме.
— Нет никакой проблемы, мне не хотелось бы ничего брать от людей на базе, — покачал головой Грин, — А от вас я бы с удовольствием что-нибудь бы взял на память. Как тогда — фонарик. Я ведь ей его подарил, знаете? Ваш фонарик — подарил Старухе. А вы про него забыли, да?
— Вы так говорите, будто все-таки собираетесь не вернуться, — поежился Серазан, особенно остро ощущая нехватку пледа на плечах. — Что же до фонарика, то я о нем даже не думал с тех пор. Учитывая, в каком виде вы вернулись, я бы скорее удивился, если бы вы пришли с фонарем в зубах или между крыльев. Старуха приняла подарок?
— Видимо, он ей понравился, — кивнул Рон и, заметив, как зябко поежился Тесс, приподнял крыло. — Вам холодно, мастер?
— Физически — нет, но как представлю, что вы отправитесь — ночью, зимой, в мороз, в метель или в то и другое — на ваши поиски... — немного грустно улыбнулся Тесс, наклоняя голову с вопросительным взглядом под крыло. — Впрочем, просить вас остаться и никуда не ходить не хочется — даже если и не знал бы, что этого делать не надо.
— У меня шерсть, — успокаивающе пояснил Грин, — Шерсть и перья. Я не замерзну. Побудьте сейчас немного рядом, мастер Тесс. Мне тепло в лесу, но очень холодно здесь.
— Почему? — Серазан перебрался под крыло, отметив про себя, что, кажется, ему там вполне уже уютно и привычно. — Виноваты обстановка или люди?
— Мне чем дальше, тем больше кажется, что я ввязался сгоряча не в свое дело, — признался Грин, с удовольствием впитывая человеческое тепло. — Не в первый раз, но я потащил вас за собой. Вам без меня тут ничего не сделают?
— Нет, что вы, — удивился Серазан. — Я же ветеран, больной, да еще и изгнанник по доброй воле... Меня не тронут, если только я не стану угрозой настолько серьезной, что мои действия будут опасны не только им самим, но и тем, кто ждет их на Мабри. Но я ведь всего-то навсего простой отшельник... Не беспокойтесь, и тогда мы разберемся как-нибудь и с делом. От него если не половина, то хоть треть уже сделана, своим чередом сделается и остальное.
— А кто ждет их на Мабри, мастер? — напряженно спросил Грин, поворачивая голову и вглядываясь в Тесса. — Кому или чему они преданы настолько, что живут в чужом краю без пользы для себя?
Тесс задумался, потом ответил медленно:
— А это уж кто как, я думаю. Я ведь не намного больше вас общаюсь с людьми здесь, могу только предполагать — и, как мне кажется, здесь многие просто ввязались сгоряча, подобно вам, и теперь вынуждены до конца заниматься взятым на себя делом. Старшие — практически наверняка... Раз не нашли способа отказаться и не вернулись за столько лет — значит, уже сами не могут. А те, кто помоложе — пожалуй, ради выгоды. Ганн, например, говорил, что за работу здесь дают право завести больше положенного детей дома, а это одна из самых серьезных наград на Мабри.
Серазан помолчал, прикрыв глаза и где-то внутри тихо удивляясь сочетанию уютного сидения рядом с учеником и серьезности вопроса, и только через некоторое время продолжил:
— И обязательно должны быть еще идейные. Те, кто действительно думает о войне, которая идет дома, о людях, которые будут целее, если их куда-нибудь убрать, и о Мабри, которая тоже вздохнет свободнее, если на ней останется меньше народу. Правда, есть большая вероятность, что большинство таких сидит не здесь, а дома.
Рон прикрыл глаза, и, казалось, задремал. И, похоже, даже замурлыкал, хотя с человеческим горлом это казалось невероятным.
— Те, кто приедут сюда с Мабри, будут смотреть прежде всего на то описание планеты, которое мы делаем сейчас? — спросил он вдруг.
— Конечно, — удивился Тесс, поднимая голову с кошачьего загривка. — Оно для того и делается, чтобы люди могли узнать, на что похож новый мир, решить, хотят ли они сюда переселиться, смогут ли они приспособиться к новой жизни или же потеряют больше, чем приобретут. Но в первую очередь оно нужно будет Колониальному Управлению — чтобы оценить, каким в принципе должен быть проект переселения, чтобы стоило его осуществлять. Здесь, например, все очень дешево получится по технике — разворачивать добычу полезных ископаемых или крупное производство нельзя, значит, не нужно везти оборудование для создания промышленных мощностей. Зато сложным окажется психологический отбор, ведь сюда должны ехать только те, кто сможет обучиться очень непривычным законам и нормам...
— Надо будет мне просмотреть еще раз, что получилось, — краснея, признался Грин. — Чтобы убедиться, что все записано правильно.
— Посмотрите, — умиротворенно согласился Серазан, сонно прикрывая глаза. — Доктор Ренн говорил, что отчеты отошлют не раньше, чем доктор Мьонн составит ваше описание, это еще несколько дней.
— Мастер Тесс, — спросил Грин, слегка распушившись, — а почему вам так важно изучить именно меня и именно целиком?
— Вы первый сфинкс, который попал в местные лаборатории. Конечно, вас хотят изучить как можно подробнее, узнать, как вы устроены, какие особенности строения позволяют вам выглядеть смесью несочетаемых между собой существ, но при этом функционировать нормально. Я тоже, — тут Тесс покосился из-под крыла слегка смущенно, — когда вы в начале зимы улетели, несколько дней рисовал ваш скелет, чтобы понять, как крыльям удается вас держать.
Грин задумался так глубоко, что даже мурлыкать перестал. В этот момент он отчетливо понял, что безобразия доктора Мьонна будут продолжаться до тех пор, пока он, Грин, находится на базе. С одной стороны, любопытство мабрийцев было по-человечески понятно и объяснимо. С другой — и тоже по-человечески — Грину не хотелось пребывать на базе в качестве лабораторного экспоната.
— Значит, если с Безлунной я вернусь человеком, я не буду так уж чудесен? — неуверенно уточнил он.
— Пожалуй, — согласился Тесс. — Правда, вас обязательно захотят проверить на предмет, действительно ли вы и правда вновь полностью человек, но как только убедятся — чудесным станут считать факт превращения, а не собственно вас.
— Замечательно получится, если получится! — обрадовался Грин. — И, кстати, вы можете дать мне весь завтрашний день на выспаться? Потому что ночью я уже уйду в лес на поиски.
— Уже завтра? — Тесс покосился на метелюгу в окне и покрепче прижался к теплому боку кошака. — Спите, конечно, ваш поиск куда важнее лишнего дня в архиве. Главное, чтобы вы вернулись с него... неважно, каким, только возвращайтесь.
* * *
Наутро Тесс, так и заснувший под крылом у сфинкса, тихонько выбрался, пригладил вихры теснее свернувшемуся без него ученику и собрался-ушел в научкорпус без него. А там достаточно было с суровым видом объявить, едва поприветствовав доктора Ренна:
— Вы знаете, что сегодняшняя ночь — особая? Безлунная, время ритуалов и лесного поиска. Грина не ждем, он должен подготовиться. Ему предстоит серьезное дело.
— Да? А вы что же, не на ритуалы? — покряхтел почтенный доктор Ренн, тихо усмехаясь на "Грина не ждем". В его молодости именно так собирались студенты, заказывая пиво, и с такой же интонацией сообщали: "Такого-то не ждем, на выпивку скидываемся все, кто есть!"
— В мороз, в ночь, в лес, да еще ваш, а не свой? — выразил легкое изумление Тесс, привычно нашаривая клавишу включения чайника. — Грин настоятельно рекомендовал мне не рисковать здоровьем, и я намерен последовать этому мудрому совету. К тому же, мне нечего просить у этой зимы, а если бы и было, поиск в Безлунную — дело личное, компания там не вполне уместна.
— А что у них, какие-то игрища в такой мороз? — поддержал тему Ренн, так же привычно-утренне выставляя на стол сахар и заварку. — Никогда бы не подумал. И что же такое намерен искать в лесу наш сфинкс и сколько?
— Девочку-весну, — объяснил Серазан, тут же залезая в сахарницу. — Вернее, зиму. Хозяйку. Он хотел поинтересоваться возможностью время от времени превращаться назад в человека. Здесь, в помещениях и среди техники, облик сфинкса не так удобен, как был на природе.
— Судя по его данным, ему придется очень сильно потрудиться. Я сам не могу оценить, но доктор Мьонн буквально в экстазе. Скажите, Тесс, а человеком вы его застали? Какой он был?
Тесс хмыкнул и покачал головой.
— Вполне обычным парнем он был. Много читал, днями носился по округе, помогал жителям деревни. Готовил очень хорошо, вообще был хозяйственный. На мою стряпню нам переходить было немного грустно, надо сказать... — тут Серазан вздохнул, потому что хорошо помнил тогдашние тоскливые взгляды Грина. — Но это оказался так, побочный эффект превращения.
— А поведение у него с тех пор сильно изменилось? Какое-то новое отношение к происходящему? — уточнил Ренн. — Вообще, надо сказать, его мотивация для меня загадочна. Что он будет иметь с нашей миссии?
Тесс задумался.
— Вы знаете, он стал гораздо серьезнее относиться к вопросам, касающимся обязанностей мага, места человека в мире, необходимости соблюдать неписаные законы... Стал больше предостерегать об опасности, как будто даже больше бояться... Впрочем, возможно, это только мне так кажется.
Посмотрел на Ренна, склонив голову, погрел руки о кружку, хотя ему не было холодно.
— Что же до миссии, то тут все довольно просто. Если мага просят о помощи и задача ему по силам — он не вправе отказываться, потому что отказ грозит и потерей социального статуса, привилегий чародея, и в перспективе лишением способностей, волшебной силы.
— Вот, значит, как? — Морэмирис Ренн слегка скривился, словно попробовал что-то кислое. — Скажите откровенно, Тесс, вы тоже на службе у этого ... Отца-Дракона? Или я правильно понял, и у вас тот самый уникальный случай, когда держат нейтралитет?
Тесс вздохнул еще тяжелее, чем когда вспоминал недоступную более гринову стряпню.
— Да я, честно говоря, вовсе тут... мимо проходил. Просто так вышло, что Дорру в хозяйстве не лишним был помощник, а мне — кто-то, кто мог бы научить жить здесь. После его смерти тоже — вышло так, что мимо проходил Грин, который искал мага-учителя и счел подходящей кандидатурой меня. Мое участие и здесь оказалось минимальным... какая к звездам служба! Что же до Отца-Дракона, то узнал я о нем примерно тогда же, когда и вы. Но ничего особенного не вижу — Дракон и Дракон... Законы с порядками только выучить сложнее, слишком уж много и не записанного, и притом неочевидного.
— Да, с законами сложно, — вздохнул Ренн. — Но из всего сказанного меня больше всего волнует, честно говоря, статус нашей замечательной планеты. Теперь, когда известно, что колонизации она не подлежит, кого сюда только могут не высылать, вы себе представляете?
— Почему не подлежит? — удивился Серазан. — Берут же поселенцев.
— До поселенцев еще надо договориться, — заметил Ренн, — Пока получается, что колонисты должны принять здешние законы. А это — новые граждане для этих земель, но не для Мабри, как вы думаете?
Тесс пожал плечами:
— Вы тут формальное гражданство наблюдаете? Пришел, поселился — живи... Вряд ли Дракон станет проверять, чье у поселенцев подданство в формальном отношении. Другое дело, что пол-Мабри вы сюда точно не переселите.
