Удивительно, сколько мыслей по этому поводу пронеслось у меня в голове в считанные секунды, пока я шагал вперёд, чтобы загородить своих людей от испепеляющего заклятья. Мне было всё равно, что будет со мной, но я не мог позволить сеньорине Фениче стать убийцей.
-Проклятый урод! Как ты посмел меня ослушаться?! — выкрикнул Пикколо мне, понимая, что я стою между его живым инструментом и моими коллегами.
Он на мгновение отвёл револьвер от виска профессора и выстрелил в меня.
В то же мгновение произошло множество вещей.
Обжигающее пламя сорвалось с рук девушки, но как и пуля, ударилось о невидимый щит, который был несомненным произведением прете Нуволо. Все солернийские священники славятся защитными и целительными заклятьями, и следователь из Храма показал, что знает эту науку на высоте.
В воздухе сверкнуло острое лезвие и воткнулось точнёхонько в плечо той руки, в которой Пикколо держал пистолет. Оружие выпало из его ладони и отлетело к стенке.
Хоть сеньор Альта был обессилен и исхудал, но у него хватило авантюризма поставить своему мучителю подножку. Раненный ассистент запутался в цепях своей собственной жертвы и загремел на пол.
Я оставил злодея на усмотрение храмовника и молодого эксперта, которые тиграми кинулись к Пикколо, а сам поспешил к юной Фениче. Данный ей приказ никто не отменял, девушка снова начала создавать огненное заклинание. Я схватил её за руки и резко вывернул их, одновременно с этим довольно сильно пнув её под коленку, в самое больное место.
Я прошу прощения у читателей, что описываю такие отвратительные вещи, которые мне пришлось сделать с бедной сеньориной, которая и так уже немало настрадалась, но позвольте мне объяснить, что именно и зачем я это сделал.
Ранее я упоминал, что присутствовал в те моменты, когда у господина Евгения, да будет земля ему пухом, происходили срывы и выбросы Силы. Именно тогда я узнал один способ, чтобы минимизировать последствия прерванного заклинания. Во-первых, по общей теории Силы, магическая энергия присутствует во всём теле волшебника, находясь в определённых жизненных меридианах, но благодаря силе воли мага она может быть собрана, сфокусирована и направлена вовне, создавая то, что мы зовём заклинаниями. Так что, если вдруг меридиан был повреждён, пережат или перекручен особым способом, это может заблокировать идущую энергию. Фениче сфокусировала свою силу в руках, поэтому я и схватил её запястья, чтобы заблокировать каналы. Во-вторых, это было безумно опасно. Помните, я уже упоминал, что Сила находится в направляющем её человеке под этаким давлением. Думаю, вы знаете, что бывает с паровыми котлами, когда давление внутри зашкаливает, а аварийный клапан не в силах стравить лишний пар. Они взрываются. Отсюда, в-третьих. Чтобы не получить на руки труп человека, чья Сила не нашла выход вовне, есть определённые ухищрения, этакие аварийные клапаны. Иногда они проявляются сами, как свечение или тепло, окружающие тело, иногда приходится их создавать. Проще всего излить лишнее именно с помощью крика. Голос позволит выйти излишкам, ведь на создание звука требуется энергия. Именно поэтому я и пнул бедную девушку в больное место.
Она, не в силах ни вырваться, ни остановить своё заклинание, закричала. И в месте с её криком, надрывающим душу, её магия вырвалась наружу, уже безвредная и практически безопасная. Фениче была явно очень сильной волшебницей, потому что звук всё не кончался и не кончался. Мне казалось, что сами стены резонируют от силы её голоса.
Я держал её, изо всех сил прижимая к себе. Это было единственное, что я мог сделать до тех пор, пока не раздался слабый голос освобождённого профессора:
-Фениче, слушай меня: хватит, остановись! Не надо больше ни с кем драться! Всё кончилось!
Девушка всхлипнула, обмякла и уткнулась лицом в мой китель. Я отпустил её запястья и принялся их осторожно растирать. Девушка не вырывалась и просто стояла рядом, прислонясь ко мне.
Какое счастье, что она тоже была гомункулусом, иначе я просто сломал бы её руки своей медвежьей хваткой. Идиллию испортил ехидный голос моего напарника:
-Нет, вы гляньте на его рожу, лапает Феньку и довольный такой! Спас-таки свою девицу?
Сеньорина Фениче удивлённо посмотрела на меня, а потом привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку, вызвав возмущённое фырканье от ди Ландау, удивлённый присвист от прете Нуволо и тихий смех сеньора профессора.
-Спасибо, — шепнула мне девушка и улыбнулась.
65 (эпилог)
Злодей был повержен без участия дополнительных сил. Мой напарник и прете разделались с ним в два счёта. Теперь человек, который доставил столько горя и бед профессору и его дочери, был связан и обездвижен, а так же на его руках красовались Оковы, не позволяя ему колдовать или попытаться сбежать. Само собой, ему оказали первую медицинскую помощь по извлечению кинжала моего напарника из раны и её перевязке.
Ди Ландау сдержанно торжествовал, явно не в силах скрыть своё довольство победой. Он вёл себя почти прилично, но не мог перестать самодовольно лыбиться.
Представьте себе моё удивление, когда я выяснил, где мы находимся!
Оказывается, хитрый Пикколо сделал себе тайное убежище в подвале дома профессора... Как и всякий учёный, Альта оборудовал себе рабочее место там, где ему удобно. Чтобы иметь возможность трудиться не только в лаборатории, но и дома, если вдруг ему придёт в голову хорошая идея. Ассистент пронюхал об этом, и создал переход из одной лаборатории в другую. Моему напарнику не нужно было есть свою шляпу на спор, конечная точка Врат находилась действительно в черте города.
Когда к дому прибыли полицейские и храмовники, ведомые следователем Пьове, мы с напарником и прете Нуволо услышали историю семьи Альта в общих чертах, которая объяснила нам произошедшее.
Оказывается, у сеньора Пикколо были связи с теневым миром Солернии, так называемым воровским и бандитским сообществом. Как именно и когда это случилось, история умалчивала, но итог был таков, что ассистенту за большие и грязные деньги предложили воспользоваться существующей лабораторной базой профессора и тайно создавать гомункулусов из тех, кто оказался неугоден сообществу.
Те люди, которых мы видели в подвале в колбах, оказались первыми жертвами. Так как их погрузили в трансмутационный раствор совсем недавно, у них ещё была возможность прийти в себя и вернуться к своему прежнему состоянию.
Пикколо предложил было Альте поучаствовать в этом преступлении, но профессор отказался. Решив, что Альта теперь для него опасен, Эмерджильо заманил его в ловушку и учёный оказался пленником собственного помощника.
Пикколо, понимая, что в здании Университета спрятать профессора практически невозможно, устроил логово у того в доме. Фениче ничего не знала об этом, потому что была обязана подчиняться приказам учёных, в чей список входил и ассистент. Когда он приказывал ей уснуть, девушка не могла не подчиниться. Из-за этого ассистент вёл себя с ней весьма гадко, понимая, что никто не будет ему перечить. Он не учёл одного, пусть Фениче не смогла спасти своего отца, зато ей удалось подать знак мне, из-за чего всё собственно и началось.
На этом моменте нам с напарником пришлось последовать в полицейское управление давать показания, но для меня лично ещё ничего не закончилось.
Так как я напал на человека (пусть и не по своей воле), меня отправили в Храм на проверку. Это был довольно долгий и весьма волнительный процесс. Со мной беседовали, изучали, осматривали браслет. Не знаю, к счастью или несчастью, одним из экспертов был профессор Альта. К тому времени он уже совсем поправился и был жизнерадостным как всегда. По его разумению выходило, что со мной всё в порядке. Строгие храмовники-инквизиторы тоже не нашли никаких паталогических отклонений, и меня признали годным к дальнейшему несению службы. Я был удивлён, я уже настроился на конец своей карьеры, как внезапно жизнь преподнесла удивительный сюрприз. Мне действительно было бы жалко расстаться с беспокойным ди Ландау и прочими министерскими волшебниками, которые составляли значительную часть моей жизни. Мне только оставалось благодарить Короля-Дракона и всех его святых за помощь.
Самое приятное во всех этих инспекциях и экзаменах было то, что я видел не только профессора-витакреатора, но и его дочь. Фениче приходила проведать меня. Оказывается, её тоже обязали проходить такую же проверку, как потенциально опасного существа. Я был благодарен храмовникам за возможность видеть, как она восстанавливается и приходит в себя. Из её глаз исчезли испуг и боль. Пусть у меня не было много времени на разговоры с ней, но я видел самое главное. Как смятая чужой ногой травинка, она снова распрямилась и теперь тянулась к солнцу изо всех сил.
Пока я был целый месяц под присмотром, мой напарник времени не терял. Он дочитал курс лекций в Университете, завершил работу в лаборатории Ромио, а так же нашёл удачное предложение среди домов, выставленных на продажу.
Поэтому в первый же день моей свободы от проверок, меня схватили за рукав и потащили хвастаться. Пока мы добирались по странно знакомому мне району до нужного строения, соскучившегося по обещению ди Ландау было не заткнуть. Он вываливал на меня все новости, которые у него скопились за месяц. Например, я к своему удивлению, узнал, почему Фениче зовут Фениче. Оказывается, ещё молодому учёному Леандро Альта предсказали, что его первенец погибнет. Поэтому родившуюся девочку назвали именем сказочной птицы, которая по легенде могла восстановить себя из пепла, а будущий витакреатор пошёл по пути создания существ, чтобы однажды вернуть жизнь своему ребёнку.
-Кстати, говорят, что это Пикколо её прикончил на Играх, — без остановки выкладывал мне сплетни мой напарник. — Чтобы посмотреть полный цикл создания гомункулуса. Но это только болтовня, Ливио не дал мне документы и стенограмму допроса по этому делу посмотреть, — сокрушался Багратион.
Я слушал его одним ухом, мотая на ус и одновременно оглядываясь. В своё время, я очень хорошо изучил дорогу от Министерства к этому району и гадал, куда же приведёт меня напарник. Зато когда мы остановились у кованой ограды, мои сомнения рассеялись...
-Ну как, круто, а? — раздувшись от гордости, заявил ди Ландау. — Все бумаги будут оформлены через неделю. Отдают за полцены, значит, моих накоплений ещё и на приличный ремонт останется. Как раз успеем до весны! Вот Пассеро обалдеет, что я такое здание отхватил! Кстати, ты в курсе, что там есть офигенная мраморная лестница в холле?
Я только кивнул.
Кто бы мог подумать, что я снова буду стоять на пороге дома, который покинул четыре года назад...
Бывшая усадьба господина Евгения выглядела сильно обветшалой, поэтому выделялась из ряда солидных домов приличного района. Маленький садик пришёл в заросшее состояние, зато виноград оплёл стены чуть ли не до крыши. Окна были закрыты ставнями, а на моём бывшем окне створка покосилась и висела на одной петле.
Почему-то мне подумалось, что это всё неспроста — снова вернуться в тот дом, где ты уже жил однажды. Сложно было не начать усматривать в этом знаков судьбы. Я решил подумать об этом потом.
Лишь в одном я был точно уверен. Наши приключения с напарником явно ещё не закончены.
Оставалось только гадать, что же ждёт нас впереди.
Конец третьей части.
Интерлюдия третья (после 'Огненного Феникса')
Луиджи против Багратиона.
Встретил его впервые?
Полагаю, как и все в нашем отделе, когда он явился под начало матроны Маргариты.
Да, она действительно моя бабушка, точнее прабабушка, но я не вижу связи между этим и вашим вопросом, так что прошу придерживаться изначальной темы.
Нет, я его не ненавижу. Ненавидеть можно только равного себе. Этого мерзкого вонючего хорька я презираю. Я искренне не понимаю, что люди находят в общении с ним.
Например, тому же Филу некуда деваться — приказ есть приказ. Но что с него взять, он же гомункулус, у них нет своей воли и разумения. Он не может отличить хорошее от плохого, пока ему не скажут, да даже если бы и отличил, он всё равно обязан подчиняться другим.
Думаю, я бы так никогда не смог — не иметь собственных желаний и намерений, не иметь никаких амбиций и устремлений. Я не знаю, что он сделал, но, на мой взгляд, лучше было бы казнить на месте, чем так издеваться над человеческим достоинством. Смерть лучше, чем унижение.
Наверное, поэтому он и ужился с этим оборванцем. Привычка его быть стеснённым — страшное дело. А уж ди Ландау стеснит кого угодно.
Я окончил Университет раньше, чем он, поэтому в стенах альма-матер мы не пересекались, но до меня доходили слухи. Он отличился даже там. Я поражаюсь, когда у него было время учиться.
Я не верю, что он всего достиг своими знаниями. Он не из тех, кто всегда идёт по прямой. Он воздушный волшебник — этим всё сказано. Они бестолковые болтуны, двуличные лжецы и проныры. Они просачиваются во все щели. Везде есть такой человек, в каждом отделе и от них нет никакого спасения. Потому что они бесчестны и не знают, что такое — честь и достоинство.
Да, он общительный, это правда. И соображает быстро. Матрона Маргарита в целом им довольна, но он пока ещё не делал ничего сверх того, чего не может обыкновенный маг.
Я поражаюсь, насколько часто люди бывают обмануты им, введены в заблуждение. Я не удивлён, что милая и наивная сеньорина Лючия околдована его лживыми речами. Она юная девушка, ей простительно быть доверчивой. Но я до сих пор не могу уразуметь, почему матрона Маргарита сказала, что ди Ландау — мой соперник. Я не могу воспринимать серьёзно этого хорька. Он никак не может быть мне соперником, потому что состязательность может быть только между равными.
Такой как он, рождённый в какой-нибудь подворотне или лачуге, он даже не сможет достойно соперничать. Он пойдёт на всё, чтобы победить. Я считаю, это ниже моего достоинства, обращать внимание на такого, как он.
Этот человек не обладает ни талантами, ни достоинствами, ни воспитанием, ничем, что должно быть у почтенного солернийца. Я не сомневаюсь, что однажды он из-за своей жадности и мелочности падёт так низко, как только можно пасть. Его сомнительная удача однажды ему просто изменит, и тогда все увидят, что он из себя представляет.
Монсеньор Фабио говорит, что Провидение справедливо дарует нам славу, удачу и таланты. Я не понимаю, где тут справедливость, когда всё достаётся таким низким людям, как этот ди Ландау.
Я не верю, что он действительно сын благородного человека и носит его имя по праву. У его матери наверняка нет никаких доказательств. Наверное, это очень удобно назваться сыном того, кто не может ни подтвердить, ни опровергнуть этого, потому что давно мёртв.
В ди Ландау нет ничего благородного. Он просто позорит чужое имя, которое ему даже не принадлежит.
Да, в Солернии принято судить человека по его заслугам, а не по заслугам его семьи, но здесь эта отвратительная личность просто не заслуживает доверия.
Я не знаю, откуда у его матери были деньги на обучение в Университете, но не думаю, что они добыты честным трудом. Как какая-то кухарка может уплатить тысячи солей? Где ей взять такие суммы?
