— А вот об этом я и хотела бы с тобой поговорить, — серьёзно начала Атика. — Видишь ли, твоё тело пока живо и я даже могу вернуть его тебе. Но не так просто — сначала мне нужны подробности той истории.
— Моего... предательства?
— Его самого. Только будь честен — легилименция действует и на призраков.
Днём позже, Изабелла Рейд.
Новая жизнь... Сколько значат эти слова? Для кого-то — пусты. Не для меня. У меня снова всё впереди. А позади — любовь, предательство и смерти. Ничего, прорвёмся. Привычная усмешка кривит губы, и я решительно отвечаю:
— Начинайте, Альбус.
— Вы уверены, Изабелла? — он смотрит на меня с сомнением. — Открыть душу чужому человеку — серьёзное решение. Вы всё ещё можете согласиться на Непреложный Обет, Ритуал Пределов и коррекцию памяти.
— Нет! — покачала я головой. — Мне дорога моя личность даже в мелочах. Душа же... Мне нечего стыдиться. Жаль только, всё равно придётся три года отучиться в Шармбатоне.
— Это ваш выбор, — кивнул Дамблдор, — ну а насчёт трёх лет — надо же с чего-то начинать новую жизнь?
— Вы правы, — я вздохнула. Этот человек до сих пор меня поражал. Как можно простить то, что натворила я, пусть и из-за сестры? А его условия! Атика настаивала на немедленной казни или полном стирании памяти — разницы, по мне, никакой — но он возразил. Мол, я не виновата, и каждый в моём положении... Бред, конечно, хотя выглядит логично. Что ж, я должна "всего-то" не сопротивляться, пока старик смотрит в душу. Не так уж и мало, хотя мне кажется — верх милосердия.
— Легилименс, — улыбнувшись моей решимости, произнёс старый маг.
В этот же день.
— Луна, ты знаешь, о чём я хотела бы тебя просить?
— Да, Атика, — чуть улыбнулась девочка. — Но сначала покажите!
— Показать, значит... — задумчиво протянула женщина. — Что ж, смотри.
Атика сомкнула руки и разомкнула. Комната Луны в доме Лавгудов озарилась. Серебристые огоньки в горстях ладоней чуть трепетали на невидимом ветру. Луна, как заворожённая, следила за ними.
Что в них было особенного? О, для обычного человека — ничего. Но Луна видела куда глубже обычного человека, и огоньки в её глазах светились чем-то далёким и объёмным. Они выстраивались хороводом образов, означающих...
...отражение пламени. Мечется под порывистым ветром, но не тухнет, не гаснет, хотя кажется, что вот-вот...
...луч солнечного света искрится в дождевых каплях на фоне чёрных туч. За ним сверкает молния, озаряющая бушующую тьму океана внизу, и...
...капля волшебства обращается тончайшим заклятием, пронзающим щит и достающим закованного в латы воина — он падает, крича, что...
...клубы пламени вздымаются над городом, но, подчиняясь повелительным словам, стягиваются близ фигуры в красной накидке, чтобы...
...два синих луча встречаются над мирным лугом, озаряя и опаляя белой вспышкой...
...опустив глаза, девочка молчит, пережидая, когда статный мужчина в старинной одежде перестанет кричать, но тот замечает, что его не слушают, и...
...волны раз за разом ударяют в каменистый берег, голос чаек где-то вдали и удары заклятий о щит решительно сощурившейся девушки...
...пространство изгибается, сворачивается странной геометрической фигурой, являя...
...арка закрывается, чтобы женщина в обносках обессиленно вывалилась возле обломков бетонного здания, а сверху...
...капли воды стучат по невидимому барьеру, не стекая, накапливаясь, и нельзя, чтобы хотя бы одна...
...будто со стороны наблюдая, как собственная рука превращается в фарш, но не чувствуя...
...хотя кажется, что вот-вот погаснет. Но нет. Огонь горит, несмотря ни на что, только цвет его переходит в серебряный, и Луна отрывает от него взгляд.
— Тень? — тихо спрашивает она, и, дождавшись кивка, говорит. — Мне нравится. Может, ты и мозгошмыга поймаешь?
— Догадываюсь, о ком ты, — хмыкнула Атика, гася огоньки. — Ну так как, согласна?
— Да, — ответила девочка, и сунула волшебную палочку за ухо.
— В таком случае, — нотка торжественности. — Я, Атика Сей-Тиор, беру тебя, Луну Лавгуд, в свои личные ученицы, и гарантирую, что...
— ...что найдёшь морщерого кизляка?
-...а потом он отправил меня обратно, к тебе в поместье.
— Значит, виновники отомщены, — кивнул Люциус Малфой. — И сделал это Дамблдор. Что ж, это не помешает устроить ему хорошую жизнь в следующем учебном году.
— Устроить хорошую жизнь? — переспросил Драко.
— Есть у меня одна идея...
— Ты сделал всё правильно, Гарри, — тихо сказал Альбус Дамблдор.
— Атика мне уже говорила, — скривился тот. — Сам понимаю, но от этого не легче, — он поднял голову.
— Вот оно как, Гарри. Пойдём-ка со мной, — он взял внука за руку и аппарировал.
Они очутились в центре Лондона, на оживлённой улице. Альбус скрыл обоих иллюзией и неспешно пошёл сквозь толпу, тихо комментируя внуку:
— Эта девушка в оранжевом платье ждёт ребёнка. Она счастлива, и идёт домой. А вот этот мальчик сегодня получил в подарок набор конструктора. Он собирается провести весь вечер за игрой. Девочка в зелёном поступила в этом году во второй класс: она много читает, и сверстники уважают её именно за это. Парень в синей футболке сегодня устроился на работу, а мужчина в белой кепке получил повышение. О, посмотри на неё! — он указал на смеющуюся женщину. — Она вся в заботах — послезавтра свадьба. Хочешь я скажу, что их всех объединяет?
— Ничего? — предположил Гарри.
— Их объединяет смерть, — ответил Дамблдор. — У каждого из них недавно умер близкий человек. Но посмотри! Жизнь идёт дальше, и эти люди идут вместе с ней. Грусть в них переплетается с радостью, горе — со счастьем.
— Умер близкий человек... — повторил Гарри, глядя на смеющуюся женщину. — А у того мужчины, Льюиса, были близкие люди?
— Двое, — кивнул Дамблдор. — и одна из них тоже погибла, а другая не винит тебя ни в чём. Понял что-нибудь?
— Да, дедушка. Я хочу давать жизнь, а не отнимать её.
И Альбус улыбнулся своему внуку, ведя его через пёструю толпу.
Маленький сундук, повинуясь движению палочки, занял своё место среди множества артефактов. Женщина в алой мантии наложила поверх парочку чар и вышла из помещения, прикрыв за собой толстую стальную дверь. Её ждало множество дел, ну а сундук... Что сундук? Сундук так и будет пылиться в хранилище особо опасных предметов, где ему самое место.
Глава 32: философский камень — вступление.
— Я не могу, — вздохнул Гарри.
— Ты понимаешь, почему я требую именно это заклинание? — Атика положила руку ему на плечо, разворачивая к себе.
— Потому что оно уже получилось один раз?
— Не совсем, — Атика смотрела прямо на него, и без всякой менталистики Гарри видел два маленьких огонька в глубине её глаз. — Я хочу, чтобы твоя магия подчинялась тебе. Вся и всегда. Почему и как ты создал "петра спицум", когда убил, — на этом слове Гарри вздрогнул, — им Льюиса?
— У меня не было выбора, — желание отвести глаза было невыносимым, но мальчик изо всех сил держался спокойно.
— Если у тебя не будет выбора снова — рука дрогнет?
— Я... не знаю.
— Дрогнет, — уверенность в голосе. — И виноват в смерти близких, которых не защитишь, будешь ты сам. Или... — она указала палочкой на висящий в воздухе камушек.
— Я всё понимаю, — Гарри опустил глаза. — Просто не могу. Не получается.
— Возможно, стимул? — спросила саму себя Атика. — Иллюрос.
На месте камушка возник гигантский паук. Акромантул! Медленно и грозно, приминая песок, он начал движение к ним.
— За твоей спиной стоит Гермиона, без палочки, парализованная, — спокойно произнесла женщина, и Гарри почему-то поверил ей. — Меня здесь нет. Действуй.
— Археа мотус! — выкрикнул Гарри. Но десять килограмм стали лишь рассердили акромантула, злобно зашипевшего и ускорившегося. — Секо! Делерет! — бесполезно. Тварь проигнорировала заклятья, растворяя их в своей ауре. Магия акромантула, магия разрушения и смерти, явственно чувствовалась и в десяти метрах от него. Автоматически мозг Гарри оценил ситуацию и предложил оптимальный вариант. Привычная эмоция, холодный гнев, затопила его, отсекая ненужное. — Петра спицум.
— Хорошо, — прокомментировала Атика, и её голос разрушил ситуацию — Гарри внезапно осознал, что никакой Гермионы за спиной нет, а это не настоящий акромантул, а иллюзия, рассеявшаяся из-за нарушения целостности.
— Учитель! — возмущённо воскликнул Гарри.
— Хорошо справился, — повторила волшебница. — Завтра я жду от тебя эти чары без всякой стимуляции. А теперь перейдём ко второй части нашего урока — окклюменции.
— Что с ней не так? — спросил успокоившийся — возмущение методами обучения, как он усвоил, абсолютно бесполезно — Гарри.
— Заметил, как легко я обошла твой щит? И это не предел. Могла погрузить в транс, кому, остановить сердце, да и просто убить. Твой щит хорош против грубых атак, вроде... легилименс!
Теперь Гарри не защищался "рефлекто" — он уверенно принял вызов, встретив чужую волю собственными ментальными бастионами. Пару минут длилась безмолвная дуэль — и Атика убрала ментальный мост.
— Нормально для одиннадцати лет. Но тонкие атаки ты просто не замечаешь. С этого дня мы будет изучать тончайшие воздействия, граничащие с духовным, магическим или даже материальным планом. Пожалуй, это мой уникальный опыт, — улыбка. — Кроме моих учеников, не знаю на Земле менталистов такой тонкости, но... — он не договорила, и Гарри закончил:
— ...но это не значит, что их нет?
— И это тоже. А ещё — ты не всё время будешь на Земле, Гарри. Надо готовиться заранее.
— То есть, ты хочешь поймать дух Волдеморта в изолят? — уточнил Дамблдор. — И он его удержит?
— Теоретически, — кивнула Атика. — Изоляты нужны именно для удержания. Это уникальная технология — я понимаю, как они действуют, очень примерно. Один из моих изолятов хранит артефакты, другой — волшебство, а третий... — она достала из кармана серебристую пирамидку, повертела в руках. — Третий должен удерживать духов.
— Вот как, — заинтересованно наклонился к изоляту Дамблдор. — Чары сокрытия?
— Скорее, ритуал. Хотя от ритуала там... Работаю над ними всю жизнь, а без толку. И не в тонкости дело, а в сложности — такое ощущение, что их создатель, играючи делал то, что у нас занимает многие дни.
— И ты не смогла понять чужую систему, пусть и сложную? — недоверчиво спросил Дамблдор.
— Я не всесильна, — пожала она плечами. — А здесь же... Знаешь, я специально занималась программированием, чтобы понять, что и как реализовано. Дело даже не в самой изоляции — она-то, думаю, проста и понятна. Дело в самой системе. Этот артефакт — вершина магической мысли целой цивилизации. Я, считай, пытаюсь расшифровать что-то типа сущностной матрицы.
— Ты не преувеличиваешь сложность? — Альбус скептически поднял седую бровь.
— Разве что немного, — Атика кинула на пирамидку хмурый взгляд. — Эти изоляты невероятны. Видишь ли, отпечаток их сущностной матрицы — с шагом в треть аттометра, между прочим! — почти не уступает по сложности магической структуре. Фрактальность — так, кажется, называют ещё одно свойство магической структуры. Это самое увлекательное и самое тяжёлое исследование, что я веду, и близ восьмидесятых расшифровала пару самых простых функций этой системы. Глянешь?
— Давай! — коротко и с азартом — Альбус Дамблдор заинтересовался. Серьёзно заинтересовался, что бывало очень редко.
— Руку, пожалуйста.
С тихим хлопком они аппарировали в один из пустынных полигонов Атики. Волшебница отошла на пару шагов, повернулась к Дамблдору и взмахнула палочкой. Взмахнула?! О нет, это был не взмах, а какой-то танец — рука извивалась подобно змее, палочка словно писала или рисовала какой-то рисунок, не желающий проявляться даже магически, лишь мельчайшие волшебные всполохи свидетельствовали, что это вообще магия. Наконец, кончик палочки замер, и Атика шепнула:
— Агере.
И появилось оно. Волшебство это не было особо эффектным — просто сложный рисунок ритуальных контуров, переплетающихся меж собой, путая взгляд. Но их число... Двадцать, тридцать, сорок, сто, двести, триста... Тысячи. Тысячи контуров, соединённых вспомогательными линиями и заполненных знаками знакомого Дамблдору рунного письма Та-Рета — правда, в нём появились и совсем незнакомые символы, кажется, какое-то обобщение обычных связей и что-то из математической логики. Ритуальный узор замер, мерцая голубым. Вместе с ним замерли и волшебники, вглядываясь внутрь.
— Что это? — тихо спросил Альбус.
— Перевод, — столь же тихо ответила Атика. — Я создала Та-Рету именно для перевода. Эта функция нужна для распределения энергии-информации внутри контура произвольной формы. Многоуровневая оптимизация. Этот шедевр способен к адаптации, самостоятельному изменению в широких пределах. Например, так, — из палочки вышла волна волшебства, вошла в узор, и тот будто поплыл. Одна за другой нарастали новые линии, исчезали старые. Волна волшебства? А она пропала, целиком растворившись в недрах узора.
— Ты... понимаешь?
— Не всё, — призналась Атика. — Интерпретация ещё не закончена. Но уже сейчас я могу сказать, что изолят способен к полному самовосстановлению из малой части. Правда, ту копию я всё-таки угробила экспериментами, но сам факт...
— Не нужен один хороший трансфигуратор в помощники? — осведомился Дамблдор. — О сущностных матрицах я знаю очень многое.
— О, разумеется, — чародейка поймала взгляд голубых глаз, светящихся мудростью. — Держи, это основные данные, детали в моей библиотеке. Да, это новая версия Та-Реты, точнее, дополнение старой, потом объясню. Главная проблема, с которой я столкнулась — это...
Жажда мести. Страх смерти. Ненависть. Именно это держало дух Тёмного Лорда, именно это удерживало разум Тома Риддла. Хотя нет — не в таком порядке.
Страх смерти. Крестражи. Кусочки души, прочными связями удерживающие суть Волдеморта на Земле. О, Тёмный Лорд прошёл долгий путь! Первый крестраж — неудачный, мешающий — от него пришлось даже оградиться, ослабив связь. Затем были эксперименты и расчёты. Два крестража создавали и прежде, но большая часть этих магов лишились разума, и теперь летали где-то безобидными сумасшедшими духами. Плохой конец — Волдеморт стремился совсем не к тому. О, ему была нужна полноценная вечная жизнь, чтобы достичь вершины! Второй крестраж, третий, четвёртый... Это было нелегко, но он достиг цели, сумел разделить душу и сохранить разум. Конечно, некоторых душевных болезней избежать не удалось, и Волдеморт отнёсся к этому спокойно: пара десятков лет, и душевные утраты компенсируются естественной регенерацией души. В крайнем случае, оставался Ритуал Пределов, но Тёмный Лорд не решился на такой серьёзный шаг. Страх смерти даровал ему бессмертие. Страх смерти помог удержать разум целым в форме духа.