— Прошу прощения, а что это за коробка такая?
— А, это уцененный товар. Неходовой. Народ предпочитает украшать свои стены и постаменты чем-то более внушительным и броским. В основном там холодное оружие тычкового типа, кстати, также неплохой выбор ножей кастетного хвата. Сегодня вечером должен прийти тролль, унесет все в мелкий филиал, к Северным воротам.
— А давайте-ка посмотрим, чего там внутри! — деловито предложил я.
Разочарованный тем, что крупный улов вот-вот сорвется, он обреченно вытряхнул содержимое передо мной. Я принялся аккуратно разгребать эту кучу.
— Так-с... Ударные пластины, стилеты, когти, а вот, например, боевые кольца...
— О! — я наконец-то нашел то, что мне нужно: кастет, заканчивающийся лезвием. Я тут же примерил его. Лезвие идет полумесяцем и огибает кулак, на нем золотое сплетение рун. Оно больше походит на умелый узор и приятно смотрится на матовом черном металле. В остальном же поверхность кастета нетронута и поражает глубиной. Если приглядеться, то складывается ощущение, будто смотришь в бездну, затянутую туманом. Она притягивает...
— Шикарный выбор! Лучше не придумаешь! — торжественно оповестил продавец. — Я даже не буду лгать и пытаться навязать что-то подороже. Берите не задумываясь. К нему, кстати, прилагается пара! — он выудил из груды такой же кастет и протянул мне.
— Хей, Трэго, ну как? — спросил я, хотя особо-то и не волновался за его мнение. Я кружил, размахивал, прочерчивая темные росчерки в пространстве. Я поглотился.
— Впечатляет, — сухо произнес маг. Было видно, что его это мало интересует. — Словно у тебя вместо ладоней сгустки тьмы. Сколько они стоят?
— Четверо золотых, — невозмутимо ответил носатый.
— Я надеюсь, это уже по уцененной стоимости? — недоверчиво пробурчал волшебник, доставая деньги.
— Не стоит сомневаться.
— Я также надеюсь, что это за оба?
— Конечно, — улыбнулся продавец, принимая монеты. — Удачи. Пускай они украсят ваш интерьер.
Угу, размечтался. Еще и слово какое знает. Нет, в этимологии я не буду разбираться — хватит с меня количества необычностей на единицу времени.
— Спасибо, Трэго, — отблагодарил я своего спонсора. А спонсоров надо благодарить, иначе они с тобой распрощаются. Ведь что нужно инвестору, если объект его вложения пока не в состоянии принести выручку? Правильно, что-нибудь лестное, вежливое и приятное слуху. Боюсь, что именно так у нас в стране и появились лизоблюды.
— Не за что. По правде сказать, они мне вполне приглянулись. А, чувствуется, от твоего общества, хе-хе, я избавлюсь нескоро, то мое любование этими штуками окупит их стоимость.
— Надеюсь, ты будешь любоваться ими не после того, как я вытру их о труп только что убитого.
— Это вряд ли, — рассмеялся Ленсли, — ты потрогай лезвие! — он выразительно провел большим пальцем по краю, скривив губы. — Тупое как тролль! Такое ты вытрешь только о собственный труп!
— Да уж. Он-то предупреждал, что это всего-навсего сувенирная продукция, не более, — кисло промычал я, скребя подбородок. Надо бы побриться.
— Не беда. Отдадим его на заточку. К счастью, это недолго. И недорого, — помолчав, многозначительно добавил он.
Вскоре я держал в руках братьев-близнецов, готовых резать хоть камень, хоть металл. Я ожидал, что железо после заточки потеряет свой цвет и будет щериться серым оскалом, оставив покрытие на точильных дисках, однако я ошибся — материал был полностью черен, ни о каком внешнем слое и речи быть не могло. Там же мне изготовили специальные чехлы; ну как чехлы — эдакие насадки на лезвия как на коньках. Плюс пояс, еще один, обвившийся вокруг талии. Эх, при ходьбе надо будет привыкать, что тебя постоянно будут похлопывать по бедрам. Надежный знак и оповещение того, что ты при оружии.
А потом мы пошли на поезд. "Карандаш" ожидал нас. Трэго взял билеты в синий вагон. Сколько ж у него денег-то?! Все шикует и шикует. Он же сказал, что ехать часов пять-шесть. Ох и расточителен.
Синие вагоны сцеплены в середине состава. У двери выстроилась очередь. Мы решили не торопиться и пропустить основной поток. Мимо нас проходило не так много пассажиров. Там дальше шли вагоны желтого цвета, билеты на которые хоть и раскупались, но не такими количествами. К тому же число мест порядком уступало таковому в синих и серых. Пассажиры сурово покрикивали на троллей, несущих багаж, коренастые кримты самым бесцеремонным образом шли сквозь самые густые сплочения, не удосуживая себя обходить их стороной или хотя бы извиниться за очередной удар плечом. Молодые девушки позировали на фоне окон вагона, а юный парень тощего телосложения, вооружившись странным предметом — собранные в одну связку небольшие карандаши всех цветов, — зарисовывал улыбающихся "моделей". Рука его летала над листом бумаги с нечеловеческой скоростью. Я мельком глянул на его творение и охнул — этот мир обойдется без фотоаппаратов и будет чувствовать себя комфортно! На тыльной стороне кисти у художника набита цветная татуировка в виде того самого предмета, позволяющего ему творить шедевры подобного рода. Тройка мужчин среднего возраста и представительного вида стояла в сторонке и курила. Сигареты! Вот бы стрельнуть у них штучку. Или хотя бы затянуться. Надо будет раскрутить волшебника на курево, раз он такой добрый.
Трэго отвлек меня более чем внезапно — он сам стал допрашивать меня! О поездах, о транспорте в целом, о моем доме. Узнав, что в гигантских зданиях, больше чем постройки аж в Энкс-Немаро, считающихся гигантскими, преспокойно проживают люди, он чуть в обморок не упал. А известие о пяти материках сразило его наповал. Маг побледнел, а когда я озвучил ему примерные масштабы, вззяв за основу протяженность только Евразии, он потерял дар речи. Как я понял, здешний мир гораздо меньше и, боже ты мой, Верхнее Полумирие есть единственный материк, по размеру не больше расстояния от Москвы до Хабаровска, плюс-минус. Есть непонятные системы островов, особенно на севере, где нашли свой приют варвары-викинги или что-то в этом духе. А внизу есть еще одно пространство с материком иных народов и рас. Урок географии я железно решил перенести на потом, сакцентировавшись на вещах поближе. Но было жуть как интересно.
— А что делают эти куполообразные набалдашники на носу поездов?
— В этих конструкциях тоже сидит заклинание. Волны Ветра, если не ошибаюсь. Дело в том, что изначально не предусмотрели ни птиц, что будут врезаться в носовую часть поезда, ни внезапно выбежавших животных. Теперь они не могут этого сделать чисто физически — их оттолкнет в сторону.
— Вот молодцы, а... Какая у тебя зарплата? — задал я вопрос магу. Мы заняли место в завершающейся очереди и медленно продвигались ближе к проводнику.
— Ты издеваешься? Я сегодня первый день как устроился. А вообще, все зависит от скорости, качества и эффективности выполнения.
— Ха, да ты в таком случае весьма самоуверен, — хмыкнул я. Этот чудак переоценивает свои силы. Видать, рассчитывает заработать приличную сумму.
— В каком плане? — не понял он.
— Прошу ваши билеты, — прервал нас любезный голос, принадлежавший проводнику. Он проверял билеты медленно, въедливо, затем посмотрел на нас исподлобья. — Предъявите документы.
Ну все. Приплыли. Конец моей истории. Сердце принялось стучать с такой силой, что аж в ушах отдало барабанным боем; лицо обдало жаром, как если бы я зашел в баню.
Трэго невозмутимо выудил из-под своей хламиды свиток-медальон и раскрыл его, равнодушно глядя на проверяющего. Тот кивнул и перевел взгляд на меня. Я последовал примеру товарища, стараясь унять дрожь в руках; мужчина сощурился. Его маленькие глазки забегали справа налево, справа налево. И так целую вечность. Время тянется медленно, настойчиво, как ниточка сыра, связывающая пиццу и отдираемый от нее кусок. Я не понимаю, контролирую ли себя или нет, выдаю ли каплями пота на лбу, пульсирующей на шее жилкой или неотрывно смотрящими на проводника глазами... От Трэго нет никаких намеков, так что мне остается надеяться, что внешний вид не предаст.
Вот проводник вдыхает, его мощная грудь как будто надувается, он медленно открывает рот...
Кошмар! Кошмар-кошмар-кошмар!
— Да, все хорошо. — Он удовлетворенно кивнул, возвратил билеты и коснулся козырька фуражки. — Прошу вас. До встречи в вагоне!
Стоило только переступить порог, я тотчас выдохнул. Дыхание учащено, грудь поднимается и опускается, словно сердце внутри выросло в несколько раз, и его биение колеблет все тело. Пронесло, прокатило, свезло!
Трэго стоит и смотрит на меня как на дурака. Не скрывая издевки он съехидничал:
— И не стоило так волноваться. Ты выглядел как юнец, которого застукали в постели с девкой. Или как девка за несколько минут до юнца и постели.
Я был слишком рад, чтобы реагировать на его слова. Все мое внимание приковал вагон.
Широкий, гораздо шире наших, московских. Просторный проход делит вагон надвое, по бокам — трехместные скамейки с мягкими спинками и сиденьями. Они стоят лицом к лицу, но расстояние между ними больше, чем я привык видеть за время мотания на летнюю подработку в ближнее Подмосковье.
Трэго любезно пустил меня к окну — ну как любезно, я его и не спрашивал, — и, довольные, мы заняли места. Он кинул сумку себе под ноги, рукой нащупал что-то под сиденьем и с усилием надавил; выдвинулся ящик вертикального исполнения. Хмыкнув, Ленсли водрузил на небольшую платформу сумку и задвинул обратно. Я проделал аналогичные манипуляции, за исключением дурацкого хмыканья.
— Удобная вещь, однако, — заметил я, рассматривая вагон.
— Еще бы!
— А чем отличаются между собой классы? Покажи.
— Да хотя бы этим! — громче, чем надо воскликнул маг, хлопнув по сиденью. — Комфортом, очисткой воздуха, например. А вон, видишь, столы? — он указал куда-то за спину. Там по бокам от двери вдоль стен стояли широкие столы, по два с каждой стороны. Над ними нависли красные подсолнухи — поглотители запаха.
— Столовая?
— Вроде того. Тем, кому мало места, лень есть при всех или кто не может дотерпеть до конца поездки.
Потихоньку вагон наполнялся. Напротив нас села та тройка курящих деловых людей, но к костюмам, очкам и начищенным до блеска туфлям добавился еще один неизменный атрибут — газета. Привычным движением мужчины подняли руки и ухватились за что-то позади спины. Совершив небольшой рывок, точно надевая невидимый капюшон, они притянули к груди столики, ну прям точь-в-точь как детские. Даже не столики, а подставки на креплениях.
Мерное гудение множества голосов нарастает; так путешественник все отчетливее слышит далекое журчание ручья, приближаясь к нему. Пару раз заходили тролли, волочившие багаж какого-нибудь богатенького и важного хмыря — и чего им не купить билет на желтые вагоны? От троллей запах не совсем... Публичный. Рядом с Трэго плюхнулся этот... Как его... Кримт что ли... Уж не знаю, до скольки они там живут, но лицо у него испещрено морщинами, а желтые бровокосички пронизывает седина. Не прекращая без умолку бубнить скрипучим голосом он вспомнил, что не один и бросил небрежное "драсьте". Четыре голоса невпопад изрекли приветствия. Я воздержался — не в моих привычках реагировать на проявленное хамство и неуважение. Однако ответ его мало волновал; он не стал дожидаться реакции и по-хозяйски опустил столик. Его бесформенный рюкзак, больше всего напоминающий мешок для мусора или куль с лямками, не смог уместиться в ящике под сиденьем физически, отчего кримт вынужден был поставить его рядом. Забавно, но он был практически одного роста с поклажей. Владельца вещь-мешка не смущало и это — наоборот, он с вызовом огляделся в поисках насмешливых взглядов и, не найдя оных, сунул руку в самое нутро клади. Видно, как ему не нравится здесь находиться, а люди вокруг раздражают его.
Трэго дождался счастливого периода, когда мои бесконечные вопросы на время прекращаются — все же нелепо будет смотреться, начни я при всех как ребенок вопрошать не переставая о том, о сем, о пятом, о десятом. Вокруг народ, а предметы вопросов могут быть донельзя банальными и абсурдными.
— Уважаемые пассажиры! Поезд номер семнадцать сообщением "Энкс-Немаро-Бирдосс" отправляется через пять минут. Просим вас занять свои места. Счастливой поездки. — Приятный женский голос, казалось, вещал из-за спины, где-то чересчур рядом.
Не получилось у меня удержаться и смиренно пропустить это как ни в чем не бывало. Голова завертелась как флюгер; я хотел найти того, кто это сказал. Почему-то была уверенность, что голос принадлежал живому человеку, сидящему позади. Но я не увидел ни одной подходящей кандидатуры. Кучка "аристократов" с неодобрением посмотрела на меня поверх газет.
— У вас тут что, и электричестово есть? — ошарашено прошептал я магу, удивляясь, что нигде не было ни динамиков, ни вообще какого бы то ни было признака существования тока, проведенных кабель-каналов или речевых извещателей.
— Какие или три числа у нас есть? — не понял Трэго.
— Забей.
— Зачем?
— Блин!
— Где?!
— Боже! Да ты словно издеваешься, маг!
— Кто бы говорил. И тише ты! Месет чушь какую-то и еще возмущается.
— Уважаемые пассажиры, будьте осторожны — поезд трогается. Убедительная просьба занять свои места.
— Ну, наконец-то! — удовлетворенно отметил мой спутник и откинулся на спинку, прикрыв глаза.
Поезд же резко взял старт, покидая перрон с идущими людьми, шлепающими троллями, снующими воришками, переваливающимися кримтами и вышагивающими стражниками. Мягко набирая скорость, состав заехал в тоннель.
— Вау, — пробормотал я себе под нос, алчно смотря в окно.
— А ты как думал, дикарь? — поддел меня Трэго. — Не станут же тебе эти громадины испещрять город! Ни места, ни тишины, ни жизни спокойной.
— Значит, мы под землей? — глупо спросил я, понимая абсурдность. Ответ был более чем очевиден.
— Браво, Библиотекарь! Книжки заставляют мозг работать, а?
— Я щас тебя заставлю работать — собирать зубы по полу, — огрызнулся я, хотя и без особой озлобленности. Скорее, для профилактики.
Вопреки представлениям встретил меня не тесный тюбинг, кошмар клаустрофобщиков, а настоящий подземный мир, живой и обширный. Колеса гулко звучали, рождая эхо и создавая эффект, как бы лучше выразиться, звука "из ведра". За окном на далекие расстояния виднеются растущие тут и там грибы, мягко светящиеся голубым светом, отчего вагон погрузился в умиротворяюще-волшебную пучину сюрреализма. Грибы имеют широкие шляпы; на земле под ними располагаются столы. За ними вперемешку сидят люди и кримты: они читают, близоруко щурясь и едва не упираясь носами в страницы, что-то спешно пишут в тетрадях, внимательно и неотрывно следят за движущимся составом. Но не все просиживают без движений — постоянно кто-то снует туда-сюда, проходит, пробегает, останавливается около стола, перекидывается парой фраз, кивает и идет дальше. Метрах в ста я заметил еще один состав, так же идущий под землей.
— Новичок что ли? — спросил кримт, при этом хлопнув меня по локтю. Сдается мне, сидящий между нами Трэго его нисколечко не смутил. Последний, к слову, уже отрубился — открытый рот, с шумом втягивающий воздух, как нельзя лучше доказывает это.
