— Можно честно.
— Олли — красавица. Как и её мама... Завидую господину полковнику... — блять,блять, блять, выключите эту херню, астанавите немедленно! Ну какого хрена, далбаёб, стоооой!
— Напрасно завидуете — внезапно с искренней гримасой выпалила Литта — У господина полковника давно уж — совсем иные интересы...
Хм... — опаньки, думаю. Информация-то интересная... Но думать это одно а хохотальник работает в режиме радио 'Весёлка'. — Так может... Надо чем-то... Помочь?
Охххх! Как Литта меня взглядом обожгла! Вот ведь, Боженька давал шанс! Беги, говорит, дурак! Ну, что стоило потупиться, и извинения забормотать! Обошлось бы. Посмеялись бы, и все!
Нет, блять. Не отвел взгляда, прям в глазищи ейные глядя. А многие барышни, когда сердятся — еще красившее смотрятся. Ну, на мой вкус, конечно. А вот она глаза отвела... и покраснела чуть. Потом обратно на меня посмотрела, что мне аж жарко стало и тихонько вопрошает: — И кому же ты хочешь помочь — мне, или господину полковнику?
— Конечно... — тут смотрю — какой-то старпер к нам подкрался, ухи греть или просто Литте что-то засвидетельствовать, потому уже приняв дурацко-вежливый вид отвечаю — Я бы очень хотел помогать господину полковнику в любых начинаниях, рассчитывая на плодотворное сотрудничество! Да-с!
— О, я не лезу в дела мужа! — с великолепно отработанной улыбкой Литта отвечает, моментом просекши ситуацию, и маску нужную на лицо в мгновения вернув. — Это Вы с ним лучше обсудите...
И так зыркает на дедулю, что того как ветром сдуло, хотя такое впечатление что уши у него словно локаторы повернулись при этом, ловя каждое слово. И, словно невзначай, затоптался, будто обдумывая что. в стороне но так сказать, на границе слышимости. Ну, это ничего, это даже хорошо. Пусть сплетничают.
— Обязательно, всенепременно! У меня очень амбизиозные планы! — отвечаю, а поскольку дедуля постепенно всеж отдалился — Но... Я готов помогать не только полковнику...
— Обсудим это позже — уже вполне светски, без эмоций улыбается мне Литта, но в глазах искорки мелькают — В конце-концов, я ведь тоже — немножко северный варвар!
-Кхм! — отвечаю, чуть кланяясь — разговор пора сворачивать, слишком долго общаться с хозяйкой неприлично. Она мне тоже кивает, но уже поворачиваясь, чтоб уйти, одними губами говорит?
— Не связывайся, пожалуйста, Юлиусом, прошу тебя! Это опасно. И не будет там ничего хорошего...
И ушла. Как каравелла по волнам, ага А я остался в изрядной задумчивости. Из коей меня вывел Аксель, аллертовский старшой. Судя по всему, он здесь 'по статусу', и поскольку компания явно совершенно противоположного толка — его все сторонятся, а он старательно делает вид, что скучает.
— Ну, неужто на маманю запал?
— Рот свой замолчи, будь ласков.
— От даже как... Впрочем, тут даже и плохого не сказать. Завидую.
— Да я по делу, в общем-то.
— Вот и прекрасно. Я тоже по делу. Скандальчик бы надо устроить. Меня пора от сего вертепа отлучать, а тебе бы проявиться получше. Я вот думаю, что...
— Да говно вопрос! — отвечаю, а благо музыка стихла и именно тот момент,ь когда после пищания толстенькой девицей какого-то там романса под клавесин — все пару секунд притихли, как будто в восхищении, прежде чем начать хлопать и восхищаться вслух. И тут я, негромко вроде, но на весь зал выдаю: — И в рот я ебал вашу гвардию, и все ваши порядки и претензии! Я гражданин, и права имею!
Аксель натурально прибалдел, но инстинкты работают — через секунду пучит глаза, хватает ртом воздух — до Аллерта ему в изображении тупого солдафона далеко, но и чин поменьше Аж багроветь начал, натурально. Воздев перст указующий, потряс им, в меня потыкал, так ни слова и не сказав, обвел престрашным зраком присутствие — и возмущенно покинул помещение. Вышло очень натурально, я еще симитировал, что вслед плюнуть хотел, да типа чудом сдержался. Отыграли наотличненько.
Результат не замедлил сказаться. 'Друг', уже при расходе, подошел, похлопал по руке доверительно, молча в глаза заглянув — аж прям расплачусь сейчас от такого участия. Ничего, посмотрим, коли рыбка клюнула — в ближайшее время проявятся.
...И поскорее в переулочек. А там меня тока что не об стенку швырнули — прям самум, вихрь и торнадо. Попросту изнасиловали, и бросили помирать на корзины с припасами, мило воркуя о чем-то. О чем, даже и не понял. Да и не важно. И ведь ластится, как кошка... Эх, деточка, мужика тебе надо, вот что!
* * *
В пятницу съездил к Хуго — тот допилил карабин, и готовится оформить патент, Витус уже собирает все бумаги, старшие братья от перспектив в изрядном восторге. Причем и заводскую и личную охрану уже решили перевооружить. И по знакомству, благо хоть и окологосударственная, а частная структура — договорились, секретно продемонстрировав, с начальником охраны почтовых дилижансов. За последний месяц было два нападения на кареты с ценностями. В рамках общего ухудшения криминогенно вроде и ничего выдающегося. Но сами почтари давно такого не помнят. А тут — в одном случае двое убитых, кучер и экспедитор, и только то, что внутри дилижанса ехал, запертый, секретный охранник, спасло ценности. И то пареньку пришлось несколько часов отбиваться раненному. Страховка конечно выплаты покрыла, но почтари тут не привыкли терять людей, особенно в рейсах по побережью. Потому три десятка карабинов сразу уйдут и им. Патроны с цельноболоченной пулей тоже уже попробовали, оказалось — такие пули применяют в рейтарских патронах часто, так что ничего нового, просто немного перекомпоновали. Эффект не сказать чтобы сильный, но есть. Из ревОльвера четыре доски дюймовых на вылет с гарантией, а до того две только пробивало, и третью — изредка. Из карабина же пять-шесть досок в упор, и на двести шагов чуть покучнее бить стало. Приемлемо. Обсудили — что неплохо бы замахнуться на наследие херра Манна — нарисовали маузер, с магазином на десять штук, и стволом в пять дюймов. Вышло больше походим на китайские поделки сорок пятого калибра и даже пострахолюднее видом. Но — это и неплохо. Внушительнее будет. Хуго обещал, как разберется с патентами и запуском в производство карабинов — сразу же заняться.
Дома, под вечер, уже как-то и расслабился — и тут Милка. Сначала все ходила такая загадочная. Я уже приготовился мягонько ей разъяснять, отчего летать на паровике не очень-то и получится, на данном этапе развития, а ломаные ребра и конечности никак не окупит радость полета на какомнить, прости господи, мойдельтаплане. Однако ж, нет.
-Дядя Йохан, а завтра же суббота!
— Исключительно точное жизненное наблюдение, деточка благодушно ей отвестсвую — С этим невозможно спорить!
— А... как же?
— М? Что у нас опять стряслось?
— Ну... Ты же говорил...
— Милена! — орет с кухни Мора, бросая что-то, и несется сюдой. Так, вечер перестал быть томным...
— Да-да, Милочка, продолжай — не замечая вовсе рассерженную Мору, говорю я — Я, что говорил? Ну?
— Ты... Ну, ты говорил... — смотрю покраснела, и набычилась, на мать косится. Ща, чую, будет шкандаль, ща я вам устрою минор в мажоре....
— Ты хотел посетить Праздник Урожая — прислонячсь к косяку, скрестив руки, и в упор смотря на дочку, говорит Мора. Предельно таким безразличным тоном, что аж шерсть на загривке у меня топорщит. А она продолжает: — Хотел и нас с обой взять. Ты это хотела сказать, Милена?
— Я... Я... — совсем покраснела Милка, а эта, вишь, гордо вздернув голову, аки харланская герцогиня — ушевствовала вобрат на хуйкню. Божечки, какой я самурай! Как я выдержал и не заорал 'Стоять, сука, назад блять, быстро!' А очень хотелось. Очень-очень. И разъебать что-нить. Небольшое Хорошо бы — например, линкор, или хотя бы звездный крейсер.
— Ну, раз я так обещал — значит так и сделаем! Праздник это хорошо! — говорю — Иди, деточка, садись ко мне на колени, рассказывай, что нам надо к празднику готовить!
— Я... Мне.... — Милка уселасьт даже не пискнув, а вот рассказывать не хочет, мордочку прячет, причем мне в плечо тычется. А потом прямо по детски так зовет — Мама!
...Да уж, вот попал, так попал. Царское слово — тверже гороха. Оно конечно, можно бы и съехать, да я ж упрямое говно. Опять же, Мора слишком насмешливо смотрит. Пусть в основном на Милку, но бесит. Еще и Алька прибежала, чисто цирк поглазеть и уши погреть. Чую — наорать будет неправильно. Точнее — оно бы правильно, но где я — и где правильно? В общем, Мора доходчиво, хотя и в приличных выражениях, все мне за это празднество разъяснила. Ну, некоторый аналог нашего дня Ивана Купала, праздник плодородия, урожая, и все такое. Песни-пляски, костер, купание жрац и алкоголь. Ну а потом — разумеется, какой праздник без этого — оргия. То бишь всяческая половая ебля, в самых различных комбинациях и вариациях. Нет, дело, конечно. добровольное — никто никого не неволит — можешь сидеть, и дальше лобио кушать, хоть до рассвета. Вычеркнут, как говорится, всего делов. Церковь, разумеется, к сему относится негативно... В смысле — не позитивно. То есть — не приветствует Но не более того. Этого как бы просто не существует. А остальные... Есть те, кто требует запретить, но большинство... Походу, хоть раз в жизни, да побывал на сем празднике. Или не против побывать. Хотя, подозреваю я, реальность от иных мечт отличается разительно — бывали мы... на праздниках, понимаем. Однако, ситуация...
— Ну, что — отвечаю, морду ящиком делая — Праздник, как праздник, все вполне традиционно. И что же, вы, стало быть, очень хотите там побывать?
— Хм — Мора эдак бровь выгнула — Это ТЫ хотел, чтоб мы там побывали...
— Мама! — Милка прям ерзает, но вот чето я чую — вот она-то хочет побывать, все ж возраст. Но и страшненько, и признаться стыдно. А вот если злой извращенец дядя Йохан заставит...
— А что, разве вам можно? Ну... — показываю на себе насчет ошейника рабского — И так уж из управы приходят постоянно...
— Никаких запретов нет, да и бляхи там снимать не надо... В отличие от всего прочего...
— Мама! — Милка аж личико прикрывла, по детски, впрочем, тут же руки убрала, а глазенки-то прям горят. Ну, еще бы, эдакая оказия...
— А что мама? — сварливо отвечает Мора — Я, между прочим, с мужем там впервые и ... Ой...
— Мама?! — на два голоса девки выдают. Ай, вот оно того стоило — как она покраснела, прям бальзам на душу...
В неловкой тишине я сначала начал похрюкиввать. Потом кашлять. Потом не выдержал и заржал. Через полминуты ржали все, так, что аж сабак на улице заорал — мол, вы там все ёбнулись, что ли? Или у нас гиеновая тревога, групповое нападение гиен, и пора вызывать антигиеновый спецназ? Отсмеявшись, Милку ссадил, встал, и говорю:
— В общем, так. Праздник — дело добровольное. Я, пожалуй, схожу... развеюсь. А вас неволить не стану — ну кто-ж на праздник насильно ходит... Так что...
— Ага, щаз. Так я тебя туда одного и отпущу — вдруг тихо говорит Мора.
— Ага-ага. Точно! — подтверждает Милка, возмущенный взгляд матери игнорируя — Не отпустим!
— А я вам тогда... А мне, а уменя... — ну, доигрался, наорать сейчас вовсе глупо выйдет. — Эххх... Товарищи женщины....
Весь день субботы по дому витал страшный дух праздника...
