"И это СКРОМНЫЙ поцелуй?!" — заверещал возмущённо внутренний голос. "По-моему, я уже сказала, куда тебе идти", — спокойно подумала я. "Ну ладно... я-то пойду, но ежели что — вернусь, так и знай!" — прошипел внутренний голос. "Вали, вали давай", — усмехнулась я.
Мои дрожащие от возбуждения руки забрались под футболку Телара и вцепились в спину — мне так давно хотелось коснуться его обнажённого тела. Бедный, он непроизвольно вскрикнул, когда ногти вонзились в его кожу... вот только я не поняла, от боли вскрикнул или от наслаждения? Кому-то ведь нравится и пожёстче... А я продолжала изучать руками его богатырскую спину, трепеща от нескончаемых поцелуев, в свою очередь, в невероятном экстазе ощупывая губами напрягшиеся мышцы его рук. Ммммм... сказочно... Ещё... ещё... больше... сильнее... крепче... Ещё немного — и... "Держись! Мать твою разэдак!" — истошно завопил внутренний голос, понимая, что я съезжаю с катушек. "Всё под контролем!" — неуверенно заверила его я и неимоверным усилием воли постаралась взять себя в руки.
Губы... хочу его губы... пухлые, мягкие, манящие... Почему он до сих пор не поцеловал меня в губы? По-моему, именно на такой поцелуй мы договаривались, а не на всё это безобразие...
Телар скользил руками по моей спине, плавно переходя к шее и затылку, затем снова опускаясь вниз до условно определённой точки окончания приличий, и... возвращался обратно. Я всё ждала, когда он начнёт действовать более решительно, и, не скрою, боялась этого, опасаясь последствий. Не понимаю, как ему удавалось сдерживаться и вести себя по-джентельменски. Его скромность возбуждала меня сильнее, чем самые откровенные ласки. Этот мужчина мне определённо нравился, и я понимала, что нужно заканчивать, иначе... я за себя не отвечаю, а это неправильно. Чую, что сейчас — неправильно.
— Мы... договаривались... только... на... один... поцелуй, — пытаясь восстановить дыхание, отрывочно прошептала я, с трудом отстраняясь от его губ, целовавших мою шею и подбородок так, что кружилась голова.
Телар рассеянно взглянул на меня, не задумываясь, автоматически промямлил: "Что?" — и снова припал губами к моей шее, как будто я ничего не говорила, а он ничего не переспрашивал. С неохотой оторвавшись от его спины, я взяла его голову обеими руками и, оторвав от себя и приподняв вверх, повернула его лицо к своему. Телар посмотрел на меня телячьим взглядом, с трудом осознавая, что происходит, но не отвёл глаз, стараясь сфокусироваться на моих глазах.
Ничего больше не говоря, я потянулась губами к его губам, одновременно приближая его голову к себе руками. Мгновенно уловив мой настрой и поняв, что от него требуется — инстинкты соображают значительно быстрее нас, смертных, — Телар запустил обе руки в волосы на моём затылке, резким движением рук на себя сократил расстояние между нашими лицами и накрыл мой рот своими горячими губами... Утопая в омуте сладострастного безумья, я прижалась к нему всем телом и, возобновляя прерванное путешествие по его могучей обнажённой спине, не помышляла о спасении, и лишь благодарила Бога за то, что мы стоим у ворот базы, а не находимся в пустующем и таком манящем домике. Казалось, никакая сила в мире не сможет остановить, прервать наш долгий поцелуй, но... такая сила нашлась.
Сумрачную тишину позднего летнего вечера, нарушаемую лишь стрекотанием цикад, вдруг разрезал крик совы. В тот же миг Телар резко отпрянул от меня, как будто чего-то испугался. Его руки всё ещё продолжали перебирать волосы на моём затылке, словно старались зарыться в них поглубже, но его глаза, вмиг протрезвевшие, вглядывались в мои, терпеливо ожидая, когда и в них появятся проблески сознания.
— Это... всего лишь... сова, — прошептала я, с трудом приходя в себя и медленно выравнивая дыхание.
— Мне пора, — твёрдым голосом сказал Телар и, проведя напоследок рукой по моим волосам, развернулся и, не оборачиваясь, начал быстро удаляться прочь, прокричав на ходу: — Я позвоню!
Растерянная и подавленная, я продолжала стоять у ворот, провожая взглядом его практически растворившийся в темноте силуэт. Дело даже не в том, что как-то странно оборвался наш поцелуй — как если бы Телар решил, что ему достаточно, он нацеловался, а подобные мысли, согласитесь, не могли не всколыхнуть в душе неприятных эмоций. По всем правилам приличия именно я должна была оборвать поцелуй, а не он. Но больше всего меня угнетала его прощальная фраза: "Я позвоню", казалось бы, такая обычная и понятная и в то же время многогранная. Если поразмыслить и провести параллели, то эта фраза сродни другой, моей любимой, о забытом дома включённом утюге...
Как часто мы произносим эти два слова лишь для того, чтобы закончить общение и навсегда попрощаться с человеком, которому и не собираемся звонить. Мы старательно запоминаем длинный номер, записываем его на первом подвернувшемся под руку клочке бумаги, жертвуем строчкой в записной книжке или памяти телефона, чтобы... никогда тот номер не набрать... И всё же, несмотря ни на что, каждый из нас убеждает себя и свято верит в то, что он или она обязательно сдержит обещание и позвонит, с замиранием сердца отвечая на звонок каждого незнакомого или не определённого мобильным телефоном номера. Мы без устали гипнотизируем телефон: "Ну звони, звони же!" — но, к сожалению, он не умеет звонить по собственному желанию, его задача — выполнять чьи-то распоряжения, а если распоряжений нет, то и...
Эх-х-х... ну почему я не записала его номер? Почему эта умная мысль не пришла своевременно в мою тупую башку? Тогда я смогла бы сама ему позвонить, первая, наплевав на все условные приличия, почему-то никогда не дающие мне расслабиться и постоянно напоминающие о своём существовании... в моей голове. Но его номера у меня нет, а раз так — придётся вздрагивать от каждого звонка и надеяться, что Телар всё же позвонит... хотя бы один разочек! Тогда, если посчастливится, его номер определится, и я сохраню его в памяти телефона, а память телефона — это самый надёжный вариант. Мама дорогая, какую чушь я несу... Как можно бездумно доверять технике? А если какой-нибудь мерзкий вирус уничтожит память телефона? В конце концов, можно просто потерять трубку. Нет, помимо телефона, я запомню номер Телара на компьютере — на работе и дома, нацарапаю на обоях в спальне, запишу в блокноте и на обложке любимой книги; я зафиксирую его ещё в десятке разных мест, чтобы... никогда и ни при каких обстоятельствах не потерять связь с этим человеком...
Так я мечтала и мечтала, счастливо улыбаясь разгулявшимся фантазиям, в сладкой полудрёме шлёпая по дорожке, ведущей к домику. И вдруг... словно ведро ледяной воды опрокинулось на мою разгорячённую голову... Вот я дура несчастная... Зачем размечталась о том, где сохраню его номер? У меня же... нет его...
Снова подавленная, я прошмыгнула в ванную комнату и вскоре, положив трубку рядом с подушкой, уже натягивала на подбородок мягкое одеяло, спеша уснуть до прихода Ивана, чтобы не дать ему ни малейшего повода предположить, что подаренные им полтора часа уединения с Теларом были использованы по назначению. Ванька — балда.
Я уже начала погружаться в полузабытье, когда мобильный телефон вдруг проснулся и заиграл знакомую мелодию. Сонная, не открывая глаз, я нащупала его в темноте рукой и поднесла к уху.
— Алло... — нехотя протянула я в трубку, не представляя, кому пришло в голову звонить в столь поздний час.
— Алён, это ты? — раздался в трубке насторожённый голос, заставивший меня тотчас же проснуться и усесться на кровати. — Это... Телар.
"Йес! Йес! Йес! — заголосил от счастья внутренний голос, едва не выпрыгивая из меня наружу от восторга. — Глянь, нет, ты только глянь — номер определился!!!"
Прилагая неимоверные усилия, чтобы сдержать радостную дрожь в голосе, я не придумала ничего лучшего, чем спросить:
— Что случилось?
— Э-э-э... — казалось, мой вопрос застал его врасплох. Он промычал ещё что-то невразумительное, шумно вдохнул, выдохнул и наконец с улыбкой — я это чувствовала — смущённо произнёс: — Ты не спросила номер моего телефона, вот я и подумал... в общем, решил проверить, тот ли номер ты мне дала.
— Тот? — нежно улыбнулась я в ответ.
— А-га, — протянул довольный голос. — Э-э-э... спокойной ночи.
— И тебе тоже, пока, — ласково промурлыкала я в ответ и закончила разговор. Йес. Я закончила разговор первой.
Ощущая на душе не передаваемую словами лёгкость и прилив жизненной энергии, напрочь разогнавшие остатки сна, я ещё долго потом лежала с открытыми глазами, повторяя вновь и вновь каждое слово нашего короткого телефонного разговора и осмысливая услышанное. Надо же, я переживала, что он не позвонит, а он переживал, что я могла обмануть его с номером... Просто анекдот какой-то... Он волновался и перезвонил, чтобы проверить, значит, Телар действительно ко мне неравнодушен, и, значит, он на самом деле не собирался меня кидать. Как здорово, что я сдержалась и не заорала радостно в трубку, как безмерно счастлива слышать его голос, поскольку предполагала, что Телар больше никогда не объявится, и что теперь у меня есть его номер, поэтому он от меня никуда не денется и так просто не отделается. Вот. Всё это промелькнуло у меня в голове, а запросто могло бы выплеснуться в словах. Но я сдержалась и сумела соблюсти приличия. Умница.
Вернувшись к приятным размышлениям о том, где, как, когда и каким тиражом сохраню желанный номер, я незаметно для себя уснула...
ДЕНЬ ПЯТЫЙ. Таинственный водоворот
...Близился полдень, и клёв практически прекратился. Изнывая от жары и скуки, мы лежали в лодке и рассказывали анекдоты, постепенно засыпая.
— Матвейка, а почему ты всё молчишь да молчишь и про свои ночные похождения не рассказываешь? — вдруг встрепенулась я и, словно хитрая лиса к волку, начала подкатывать к Матвею. — Во сколько вернулся-то?
Матвей как-то сразу сник, всем своим видом давая понять, что этот разговор ему крайне неприятен. Ха, неужели облом? Кто посмел отказать нашему красавчику?
Иван переводил хитрый, нетерпеливый взгляд с друга на меня и обратно; его распирало от желания поделиться со мной информацией, но он тактично предоставлял это право Матвею. Матвей угрюмо взглянул на Ивана и, придя к правильным выводам, решил рассказать сам — всё равно ведь сдаст.
— В три часа я пришёл, — без особого энтузиазма в голосе сказал Матвей, рассматривая свои ладони, по непонятной причине вдруг ставшие объектом пристального внимания с его стороны. — А встречался я с Хоридой.
Мои брови поползли вверх от удивления: вот это да, вот это молодец, снял-таки королеву красоты! Только почему его голос прозвучал так безрадостно? Он же мечтал с ней пофлиртовать, и его мечта осуществилась. Наверное, бедолага рассчитывал на нечто большее, но получил от ворот поворот, потому и расстроился, потому и не хочет распространяться о своём поражении. Нужно его поддержать, объяснить женскую логику — я же сама женщина и также регулярно динамлю мужчин — это они так выражаются, но лично я так не считаю.
— Матвей, не расстраивайся, — сочувственно сказала я, пересаживаясь к нему поближе, и начала ласково поглаживать его по спине. — Но для восстановления гормонального баланса тебе нужно было познакомиться с кем-нибудь попроще. Не мог же ты искренне полагать, что такая красотка прыгнет к тебе в постель в первый же вечер знакомства? — мой вопрос прозвучал риторически.
Откровенно веселящийся Иван едва сдерживался от хохота, закрывая рот руками. Матвей отстранился от моей руки и испуганно на меня зыркнул:
— Да в том-то и дело, что прыгнула, да ещё как.
Я переводила ничего не понимающий взгляд с Ивана на Матвея и обратно, неприлично открыв рот. Ой... мама дорогая... я поняла... Меня прошиб холодный пот, а зубы непроизвольно щёлкнули, едва не прищемив язык, когда страшная догадка замаячила на горизонте сознания.
— Матвейка, милый, только не говори, что ты не предохранялся и... и... и подцепил какую-то заразу... — проникнувшись ужасом его положения, выдавила из себя я и, прикрыв рот ладонью, посмотрела на него, как на прокажённого.
Иван стучал ногами по дну лодки, кусал ладони рук и издавал звуки, подобные поросячьему визгу, изо всех сил сдавливая рот руками, чтобы не расхохотаться. Странный он, что в этом смешного? Хм, может, поэтому он и пытается сдержаться.
— Алён, ты что, совсем с ума сошла? — вдруг вспыхнул Матвей. — Конечно же предохранялся! Дело не в этом!
— Тогда скажи, наконец, в чём твоя проблема, — у меня гадальные ромашки заканчиваются! — начала злиться я.
— Да отнептунила она его, отнептунила! — загоготал Иван, приподнявшийся было за бутылкой с водой и снова грохнувшийся на дно лодки, давая волю прорвавшимся эмоциям.
— То есть... как это? — опять не поняла я.
— А вот так это, — нехотя пробурчал Матвей. — Я чувствовал себя резиновой женщиной из секс-шопа.
— Рассказывай, что случилось, — приказным тоном сказала я и замерла в ожидании.
Матвей скривился и какое-то время раздумывал, рассказывать о своих похождениях или нет, но, вероятно почувствовав, что я не собираюсь над ним надсмехаться, а искренне хочу помочь, или опасаясь, что Иван всё едино проболтается, неторопливо начал:
— Когда вы с Теларом ушли, я решил, что и мне пора сваливать. Не успел я выбраться из толпы танцующих, выискивая глазами массажистку, как почувствовал чью-то руку на своей руке. Каково же было моё изумление, когда я увидел рядом с собой Хориду. Она улыбнулась и потащила меня за руку, но не к выходу, а к противоположному концу поля, тупиковому. О"кей, подумал я, наверное, хочет, чтобы я купил ей что-то в ларьке. Деньги у меня с собой были, так что переживать не о чем было.
Иду я за ней, а сам в уме тактику соблазна разрабатываю — женщины ведь все разные, и для каждой своя приманка нужна. Честно говоря, не рассчитывал я особо на то, что удастся её завалить, — уж слишком серьёзный объект для обработки, а времени мало, но попытаться, безусловно, хотел. А Хорида топает себе и топает, тащит меня за руку, не останавливаясь, прошла мимо ларьков, гляжу, а мы уже с поля на какую-то едва заметную тропинку сходим. Идём по тропинке, а там травища по пояс и кусты кругом, но я молчу, и она молчит. Вот это да, думаю, неужели подфартило? А зачем ещё ей в кусты меня тащить? Шлёпаю я за ней, разглядываю её соблазнительные формы и потихоньку начинаю возбуждаться в предвкушении. Фантазирую себе, как мы присядем где-нибудь под деревом и начну я ей про звёзды петь, да про луну, да про то, что её красота не сравнится с ними; представляю себе, как она от моих слов начинает таять, и вот мы уже целуемся и... ну и так далее. Прошли мы метров сто и вышли на небольшую полянку под раскидистым дубом.
— В Астрахани дубы есть? — моментально отреагировала я.
Хм... ни одного не видела.
— Ага... есть... всего один — и тот Матвей, — сквозь слёзы смеха выдавил из себя Иван и шлёпнул себе на лицо спасательный жилет, пытаясь заглушить новый взрыв хохота.
— Вано, если ты сейчас же не закроешь свою пасть, я тебе помогу, — прорычал Матвей и сжал ладони в кулаки с такой силой, что на его бицепсах проступили вены.
