Это было похоже на короткое замыкание в трансформаторной будке — сноп искр и удар по всему телу. Левая рука отнялась, но вместо ударной волны и града осколков раздался звук ломающейся танковой брони.
Башню этому панцер-творению сумрачных гениев снесло — как не бывало. И двигался танк теперь уже не по прямой, но кружил, как недобитый тапком таракан, разматывая по траве одну из гусениц.
Прислонившись к стенке окопа, я ошалело посмотрел на ревущего мотором подранка. В голове не утихал шум, словно и там разъезжала всякая дизельная дрянь, перед глазами плавали цветные круги. После нескольких глубоких вздохов вернулась чувствительность руки... Но лучше бы не возвращалась. В общем, я сел, положил щит и здоровой правой вытащил из сумки пузырек с обезболивающим. Отрава еще та, на Земле бы посчитали помесью наркотиков с допингом, а орчихи почитают как особое благословение Матушки-Земли для исключительно важных ситуаций. Кажется, придется накачиваться им по макушку, если тут с порога так встречают.
— Щиток, я так понимаю, не продашь?
Из-за грани восприятия появился перепачканный землей Богдан.
— Что? — я помотал головой.
В ушах звенело и от удара, и от действия "матушкиного благословения".
— Валим, говорю, отсюда. Твой питомец, похоже, нашел дорогу. Второй раз нам вряд ли так повезет!
Мы выскочили на бруствер и помчались в ту сторону, куда указывал Богдан, а вокруг началось настоящее светопреставление. Вырвавшийся из заглохшего наконец-то танка смерч закружил вокруг нас стаей остроклювого воронья. Из-под земли, как грибы, с чавканьем и хрустом полезли глиняные големы в рогатых касках, освещая поле зелеными стеклами своих глаз. Процесс появления новой напасти регулировала при помощи молний и сатанинского карканья оседлавшая останки танка призрачная фигура. Пес-рыцарь, не иначе: в полном латном доспехе и с клепаным ведром на голове, опирается на полуторный меч. На сюркоте — характерный крест и не менее характерные руны, хотя вместе и то, и другое не может быть по определению.
— Ничего себе командир танкового корпуса! — выругался Богдан.
Он скакал от голема к голему и, нагло пользуясь временной беспомощностью исторгаемых землей глиняных фрицев, разваливал им саблей "каски", срубал то одну, то другую загребущую пятерню по утолщение, похожее на закатанный по локоть рукав. Отрубленные куски на срезе выглядели влажными и мягкими. Я выдохнул и помчался вслед. К счастью, моего веса хватало, чтобы при столкновении просто сшибать недоматериализованных, разламывая их, как детские "куличики". Но меня не покидало мерзкое ощущение: как только эта погань полностью выберется из земли и слегка освоится на воздухе, мало нам не покажется.
"Попробуй заклинание разрыва связей", — едва слышно прозвучало у меня в голове.
Кажется, я оглох не только физически, Асаль-тэ-Баукир тоже с трудом добирается до моих мозгов.
"Разрыв связей" — довольно распространенная у целителей практика, когда приходится лечить одержимых духами. Я пробормотал формулу, заменяя обращение к Матушке-Земле обращением к "дарителю щита". Не знаю, почему именно так, но щит отозвался, запульсировал, а на луговине стали происходить резкие изменения. Вырастающие из глины големы застыли в тех позах, что были, а потом начали потихоньку оплывать. Вороны попадали вниз, усеяв траву черными пятнами. Но "пес-рыцарь" на танке оставался по-прежнему бодр и деятелен.
Спрыгнув вниз, он, тяжело увязая в сырой почве, побежал нам наперерез. Богдан подлетел к нему первым, наотмашь полоснул саблей, выбив сноп искр, и закружил, выискивая место для удара. Я вспомнил, что не успел второй раз выстрелить из "топорика" возле входа в "небоскреб" — зарядить зарядил, а потом мы уже летели к телепорту. Прицелился, метя в шлем. Если пуля не пробьет сталь, то хоть оглушит на время. Но такого эффекта я не ожидал: голова вместе с каской отлетела в сторону, а карикатурная рыцарская фигура упала на колени, лихорадочно ощупывая землю вокруг себя.
Асаль-тэ-Баукир, до этого носившийся где-то в вышине, плюхнулся перед нами на все четыре лапы и рыкнул:
— Ходу!
Мы ворвались в лесок, оставляя за спиной дождь из осыпающихся листьев.
— Туда, — махнул рукой Богдан.
Мертвый маг в критической ситуации нагло забрался в мозги моего напарника, но тот, кажется, ничего не имел против.
Две березки росли, склонившись друг к другу и образуя арку.
Лев замедлил возле них бег, оглянулся и сказал:
— Этот телепорт — постоянный. Не нужно нырять в него, просто пройдем.
— А что это было? — спросил я.
— Сначала ты отбил щитом танковый снаряд, — пожал плечами Богдан. — Потом нас пытались разорвать на кусочки.
— Бред какой-то...
Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Последние события заставили меня поверить в очень многое, что раньше я считал всего лишь фантазиями: иные миры, орков, эльфов и даже цветочных феечек. Но откуда этот Лофт или кто-то другой знает про орден крестоносцев и Вторую мировую? Почему вставшие на нашем пути страхолюдины так похожи на компьютерных монстров?
— Бред. Но мне все-таки повезло, что я белый человек, — Богдан устало выдохнул и взялся за фляжку.
— Ты на что намекаешь?
— Моим гамионам снаряд нипочем бы не отразить. В прямом смысле повезло. Надо будет Аре спасибо набулькать, как выберемся отседова.
Мой собеседник прервался на глоток.
— Саныч, ты не догнал? Этот расово чистый панцер-крестоносец тебя первым решил удвухсотить. Как унтерменьша. У него было три цели, считая твоего Бонифация, а выбрал тебя!
— Скорей уж по шее надавать за это Аре. А спасибо давай мне, честному труженику, набулькивай!
От смеси обезболивающего и Богданова "нектара" у меня немного прояснилось в голове. Кажется, жить можно. Я выдохнул и сделал еще глоток.
— Ты только не тормози, Саныч, — поторопил меня Богдан. — Этот гордый ариец может и найти свою башку! Тогда мало не покажется.
Богдан собрался уже шагнуть в телепорт, но я остановил его:
— Гарри Гаррисон, "Неукротимая планета". Станислав Лем, "Солярис". Макс Фрай, "Наследство Лонли-Локли".
— Может быть, ты прав, — задумчиво пробормотал лев. — Ладно, разберемся!
— Вот именно, — поддержал его Богдан. — Еще неизвестно, что ждет дальше...
Дальше была задница. Причем — в нескольких экземплярах, один другого хуже. На нас накидывались то жуткие летучие твари с зубастыми клювами, то толпы бродячих скелетов, то насекомые-переростки, прущие с упорством саранчи... Над нашей головой вспухали огненные шары, вокруг нас метались разноцветные молнии, земля то превращалась в топкое болото, то ощетинивалась строем железных копий...
Изредка попадались и вовсе странные существа. Например, какой-то удивительно настырный богомол ростом с баскетболиста. Гигантское насекомое было втиснуто в офисный костюм с галстуком, в каждой лапе — по гранатомету, а на транспаранте, растянутом между козлиными рогами, — жирная надпись "гарант конституции". За богомолом строем бежали тараканы в кожаных куртках. Эти были размером с пони и тащили за собой что-то вроде реактивной установки...
Мы бежали, петляя, как зайцы, отмахивались от назойливых персонажей... Как-то само получилось, что Богдан держался под защитой моего Следа Создателя, стреляя по самым, на его взгляд, опасным противникам. Ныряя в телепорт, мы оставляли за спиной одних врагов и сразу же сталкивались с другими. Если бы не способность Асаль-тэ-Баукира находить дорогу, мы наверняка завязли бы в лабиринте, собранном из разномастных клочков пространства...
Какое-то время нам удавалось оставаться целыми, но силы постепенно таяли. Очередной взрыв под ногами отбросил меня от Богдана. Когда я сумел подняться, над ним уже кружили какие-то комары-переростки, бородатые и наглые, как дворовые собаки.
Что-то мелькнуло в памяти, что-то, относящееся к бородатым комарам, но думать было совершенно некогда.
— Кыш! — крикнул я, отмахиваясь ятаганом.
Крылатые вампиры недовольно взвыли, но отлетели на несколько метров. Я закинул безвольно повисшее тело Богдана на плечо и со всех ног кинулся вслед Асаль-тэ-Баукиру.
Еще один телепорт — и в нос мне ударил запах хлорки. Тусклая лампочка без плафона освещала крохотную комнатку с полом, выложенным керамической плиткой, крашенные в сине-зеленый цвет стеллажи, какие-то банки, ведра в углу, развешанные там и тут мокрые тряпки. Но добили меня веники и швабры в углу. Обычные такие швабры, какими пользовались в России до появления всяких "икей" с их навороченными орудиями труда домохозяек.
— Во блин! — выдохнул я.
Эта комната была знакома... слишком знакома...
Но сначала надо было заняться Богданом. Уложив "борца со скверной" на пол, я закрыл глаза и поводил над телом ладонями. Шибануло его хорошо, но могло бы быть и хуже. На голове кровь, но трещин в черепе, кажется, нет, просто кожу содрало. Крепкая башка — не хуже орочьей! А вот плечо, кажется, вывихнуто. Не дожидаясь, пока Богдан придет в себя, я вправил сустав. Видимо, поторопился, потому что мой напарник завыл от боли и пришел в себя.
— Где мы? — прохрипел он.
— В жопе, — ответил я. — Точнее, рядом с сортиром.
— Шутишь? Каким сортиром?
— Школьным...
Я осторожно снял с моего напарника камзол и рубаху, наложил на плечо повязку с обезболивающим. Потом, вспомнив эльфийскую науку, прочитал парочку заклинаний. Порванных сухожилий немного, теперь они активно срастаются... Ощущения у моего напарника, конечно, не из приятных.
— Долго еще? — сквозь зубы прошипел Богдан.
Я сунул ему в здоровую руку фляжку с "универсальным исцелителем", скинул халат, помог улечься и укрыл камзолом:
— Постарайся не шевелиться. Лечение экспресс-методом. Захочешь жрать — у меня конфеты есть.
— Угу, — кивнул Богдан.
Но, оторвавшись от фляжки, все-таки спросил:
— Думаешь, тут безопасно?
— Думаю, здесь никто не появится. Вообще никто.
— Почему?
Мне оставалось обработать рану на голове у борца со скверной. Впрочем, особой опасности она не представляла, я просто смочил ее антисептиком.
Усевшись рядом с Богданом, я отобрал у него флягу, сделал глоток и начал рассуждать:
— Что мы знаем об этом мире и о том, как Лофт сюда попал?
Богдан нахмурил лоб, поморщился от боли, но все же ответил:
— Что Фрейя заманила Лофта в этот пространственный карман и свалила, пока тот не опомнился. Выбраться Лофт уже не мог.
— А теперь подумай: было у Фрейи время создавать все эти оборонительные рубежи?
— А кто их, богов, знает? Или, может, это Лофт сам нагородил?
— Но откуда он знал о тевтонских рыцарях, фашистах и "гаранте конституции"? Почему половина монстров, которые нам встречались, — это какие-то карикатуры?
Богдан пробормотал что-то неразборчивое. Видимо, говорить ему было по-прежнему больно.
— Теперь давай про Лофта. Представь себе: тебя заперли, выбраться не удается, но у тебя впереди — вечность. И, главное, ты знаешь, что всегда есть шанс обойти любой закон. Что бы ты сделал?
Богдан слегка приподнялся и ответил уже более внятно. Видимо, он начал улавливать идею:
— Скорее бы просто послал все на фиг и лег спать. Если шанс есть, то надо его просто дождаться. Да еще время ускорил бы, чтобы этот шанс скорее пришел.
— Вот именно! Когда Лофта сюда засунули, это был не просто мертвый мир, это был Хаос, доведенный до последней точки. Полная энтропия. Ничто. Но прошло время, и начался новый круг. Этому миру пора создаваться заново. Но из Лофта получился хреновый демиург...
— А тут появились мы с нашими тараканами, и то ли Лофт, то ли мир начал их воплощать в реальность! — закончил Богдан. — А ты можешь оказаться прав! Мне тоже многое казалось странно знакомым... Знаешь, если бы не Арагорн с его "не знаю, не знаю, будьте бдительны, берегитесь опасности!", то, может, тут и монстров бы не было!
— Знаешь, что меня окончательно убедило? Ты отрубился — и глюки резко изменились. Над твоей полудохлой тушкой кружили бородатые комары... точно такие, какими я представлял последствия магических экспериментов Сашки Привалова из "Понедельника..."! Первый раз я читал его классе в шестом. Неизгладимое впечатление! Мне этот комар и блюдо на лапках потом пару раз даже снились!
— Точно! — обрадовался Богдан. — И мне все эти твари казались какими-то... компьютерными "монстрами", что ли...
— В общем, я со всей силы захотел туда, куда никто не придет. Правда, этот сволочной мир вытащил из моей памяти одно из самых жутких воспоминаний...
— Кладовку со швабрами?
— Ага! — Я замолчал, но понял, что надо наконец-то решиться и рассказать о детском страхе. — Когда мне было семь, старшеклассники заперли меня в такой. Рядом с туалетом... На нашем этаже уроки уже кончились, на стук никто не приходил. Я просидел в одиночестве часа три, пока не появилась уборщица... После этого я, кажется, разучился плакать...
— Точно, Ара — гад. Сам не мог догадаться, что тут ничего воплощенного быть не может? Ведь если бы нам сказали, что мы попадем в рай, то мы туда бы и попали! — заключил Богдан.
Мысль про рай мне понравилась:
— Вот я и говорю: давай думать о хорошем!
Мой напарник откинулся на свой ранец и замолчал. Я тоже сидел, не шевелясь, глядя на Асаль-тэ-Баукира. Маг-лев не принимал участия в нашем разговоре. Он лежал, уткнувшись носом в угол, этакий сфинкс на пороге рая. Но в конце концов он повернулся ко мне:
— Странно, но тут — только один выход.
— В смысле? — не понял я.
— Везде, где мы прошли, я видел как минимум два телепорта. А здесь — один. Но рисунок энергетических линий за ним — не тот, что был вначале...
Богдан зашевелился, посмотрел на льва, потом на дверь:
— Как в лифте...
— Как ты? — поинтересовался я. — По-прежнему болит?
— Нет, вроде отпустило.
Парень сел, пошевелил рукой:
— Хорошая у тебя фляжечка, орк! Который раз из нее пью — всегда так приятственно!
Я снова достал "универсальный исцелитель" и подал Богдану:
— Глотни еще немного. Кстати, ты и не знаешь, насколько она хорошая. Она — бесконечная. Если не выпивать все, а оставлять немного "на развод", то содержимое не кончается. Закрутил — и через минуту она снова полная.
— Умеешь ты устраиваться!
Богдан сделал глоток, потряс флягу:
— Осталось!
И начал энергично собираться.
— Ты куда? — удивился я.
— В рай, — коротко ответил "борец со скверной".
На Эдем пейзаж за дверью, правда, не тянул. Скорее он походил на ухоженный дачный участок. Точнее, на то, о чем мечтает каждый, приобретая в собственность шесть соток буераков в полутора часах езды от города.
Яблони — ветки под тяжестью плодов опустились до земли, красные от ягод вишни, тут же неожиданно несколько пальм с мохнатыми, как медвежья шкура, стволами и гроздьями бананов на уровне поднятой руки, заросли цветущих астр и георгинов. После туалетной вони воздух показался сладким, как мед, а уж когда из-за кустов потянуло дымком напополам с жареным мясом, я вообще встал столбом:
