— Да, ваша милость, полностью понятно! — ответил Арно.
— Это прекрасно! Как видите, я щедра, и даю вам достаточно времени. Далее, после того, как ваш сын к вам вернется, вы и ваши друзья полностью перестанете снабжать деньгами Конти, испанцев и Ормэ — в этом случае вы уже сможете ссылаться на меня, мол такая-сякая виконтесса увезла все деньги из города. Но скорее всего вам и это не придется делать. Если все пройдет так, как мы с вами договариваемся, то ни штурма, ни осады не будет. Будет только почетная капитуляция, и вы сохраните все ваши капиталы. И еще, советую вам с друзьями заранее назначить какого-то козла отпущения — Его Величество раньше или позже может потребовать чьей-то показательной казни. Так что определитесь сами, кого из горожан вам не жалко и кто вам мешает. Отделаться братом и сестрой Конде даже не надейстесь — все же в их жилах течет немного королевской крови, и их судьбу будет решать Его Величество лично...
— Да, милостивая госпожа виконтесса, я все понял и все выполню. Клянусь. Не могу перекреститься и поцеловать крест — руки связаны.
— О, это легко! — я распахнула его воротник, вытащила наружу его нательный крест и поднесла этот крест к его губам, — Клянитесь и целуйте крест!
Арно выполнил приказ, я развязала его и он ушел. Ушел один.
Утром, как и обещал, заявился Жан-Поль, он принес свой долг — все сумму сполна, испанскими дублонами. Кожаный кошель с этим золотом весьма компактен. И обещанные газеты и прокламации Ормэ. Что ж почитаем.
— С вами приятно иметь дело, дорогой Жан-Поль, не то, что с некоторыми.
— Да ваша милость, я вас понимаю. Я пытался вчера говорить с другими вашими должниками, но они отказались меня выслушать.
— Вот и ладно, вот и хорошо. Когда закончится эта проклятая война, а я уверена что к концу лета тут уже будет мир, мы с вами сможем увеличить объемы наших совместных дел.
— Это очень приятно слышать, ваша милость. Возможно, вы встретитесь сегодня с лидерами Ормэ, скорее всего после трех часов пополудни. Если они не передумают, то я приду за вами. А сейчас разрешите откланяться.
— Отлично, мой дорогой Жан-Поль, я буду ждать вашего нового визита.
Купец ушел, обрадованный возможными перспективами, а я занялась изучением документов Ормэ.
И вот что я хочу сказать про Ормэ и об их прокламациях и брошюрах. По сути, если коротко, то это вполне разумные предложения — власть короля в издании законов, и особенно в вопросе введения налогов ограничивается Парламентом. Ничего нового, условия ограничения королевской власти намного меньше чем не столь давно английский Парламент ограничивал власть Чарльза, до того как свергнуть его окончательно. Особенно враждебно Ормэ к судебным парламентам, то есть к судам и судебным чиновникам. Понимаю эту ненависть. Ормэ предлагают максимально упростить законы, сделав все законы понятными каждому, и соответственно, устранить институт профессиональных юристов. В программу Ормэ внесли такой тезис: "знание права не увеличивает добродетели". В принципе понимаю и поддерживаю... Расширяется число выборщиков, нет не все становятся равноправными гражданами в этом — избирать и быть избранными в Парламент могут только те, кто соответствует имущественному цензу. Разумно. Отрицают полетту и вообще продажу должностей. Поддерживаю. Улучшение народного образования — оно должно быть обязательным для всех, и для женщин тоже. Это я полностью поддерживаю. Облегчение условий для организации разных новых дел — торговых, ремесленных, мануфактурных, отменяется необходимость получать согласие разных гильдий на это. Монополии сохраняются только королевские и на патенты на ваши науки (это я не совсем поняла, вероятно на изобретения и научные достижения?). Поддерживаю.
Программа Ормэ предполагает решительное перераспределение собственности. "Чрезмерное богатство немногих — признак тирании"? Хммм.... Частная собственность признается, но по результатам справедливо проведённых экспроприаций и передела "в пользу народа". Не принимаю. Звучит красиво, но нет четких критериев "чрезмерности" да и "в пользу народа" слишком расплывчато, эти красивые слова — идеальный инструмент для злоупотреблений продажных чиновников. Однозначно против.
Ормэ сформировала системы кооперации, общественных работ, социальной поддержки и денежной взаимопомощи. Ограничен вывоз продовольствия из Бордо. А это практически тоже самое, что я делаю у себя. Поддерживаю.
В целом, если бы не война, то я бы все остальное в их программе с радостью поддержала — все это способно принести пользу нашей стране. Но, увы, все это появилось так сказать под сенью бунта и государственной измены из-за призванных мерзавцем Конде испанцев. Так что пока все эти вполне разумные и полезные предложения придется отложить, как говорится в долгий ящик. И это откладываение вполне разумных преобразований меня весьма огорчает.
К вечеру я побывала на собрании Ормэ в городской ратуше — они достаточно демократичны и разрешали присутствовать всем. Я убедилась в том, что лидер Ормэ — Кристоф Дюртет — действительно прекрасный оратор, он очень доходчиво и убедительно объяснил позицию Ормэ в решении некоторых проблем города. Но в тот раз поговорить с ним мне не удалось — закончив свою яркую речь, он сразу ушел. А вот его коллега Пьер Виллар, который выступал после Дюртета, остался в зале. И после окончания собрания я подошла к нему и спросила:
— Месье Виллар, я правильно поняла вас — вы собрались сдохнуть, а перед смертью уничтожить город?
— Что??? Как вы смеете? И кто вы такая, мадам?
— Я виконтесса Мари де Ла Фер, баронесса де Монфланкен, я представляю здесь корону.
— Что? Корону?? Ст... — Виллар удивился и попробовал закричать, но мой стилет тут же уперся ему бок, а стилет Элизы — в спину.
— Не делайте глупостей, дорогой месье Виллар, не разочаровывайте меня. Вас рекомендовали как весьма и весьма разумного человека. Так проявите же ваше благоразумие. Давайте присядем и спокойно поговорим как разумные люди, без истерик.
— Да, мадам, я подчиняюсь. Вы очень убедительны. Слушаю вас внимательно, ваша милость, — тон Виллара мгновенно сменился с шумного ораторства на тихое почтительное уважение.
— Прекрасно. Так вот, я представляю тут королевскую власть и прибыла для начала переговоры о мирном, без штурмов и осады, возвращении Бордо под власть короны. Вчера я вручила письма Его Величества и Его Преосвященства этому испанскому фрондеру Конти. Он ругался, читая эти письма, проклиная всех, но поразмыслив, принял предложение Его Величества. Сейчас решаются уже только два вопроса: когда именно это произойдет, и кто будет назначен козлом отпущения за все, что случилось.
— Хммм... Да, я кое-то такое замечаю. Некоторые весьма состоятельные семьи исчезли из города... кто-то недавно, кто-то уже давненько, пожалуй, год назад, не возвращаются в гавань и их корабли...
— Это вполне понятно — торговля и другие коммерческие дела развивают способности предвидеть и планировать на несколько шагов вперед.
— И что вы предлагаете, уважаемая госпожа виконтесса?
— Сохраните город от разрушения, примите самое деятельное участие в его мирном возврате под власть короны, и вам это зачтется. Вас не повесят.
— Понятно. Я согласен. То, что вы говорите, выполнимо, но не быстро. И где я смогу вас найти? И еще мне кажется, мы встречались ранее?
— Найти — в странноприимном доме для паломников сестер-бенедектинок. Но завтра около полудня я возвращаюсь в лагерь королевской армии — это уже менее чем в дне пути от Бордо. И вы правы, мы встречались, лет десять тому, вы были одним из помощников адвоката готовивших один из моих контрактов.
— Да, именно так! Хорошо, ваша милость, я приложу все свои силы и способности что бы город не пострадал!
На том мы и расстались. Что ж, посмотрим, как он будет выполнять обещанное.
Вечером снова пришел Жан-Поль:
— Ваша милость, я завершил все возможные дела в Бордо, мы с семьей готовы уехать, в Англию, у меня там есть партнеры. Я готов заплатить за аренду вашей яхты, о том, что она вернулась в город, я узнал буквально час тому.
— Хорошо, Жан-Поль, делайте так. Я напишу записку шкиперу. А когда все уляжется, встретимся вновь в Бордо, и я привезу новые товары для продажи.
Утром месье Арно де Понтак выполнил свои обещания. У нас под окнами стояли наши фургоны, нагруженные какими-то бочками.
— Доброе утро, дорогая госпожа виконтесса! — радостно приветствовал меня месье Арно.
— И я тоже рада видеть вас, дорогой Арно.
— Я выполнил своё обещание. На каждом из фургонов, внизу, в центре по две небольших бочки с тем, о чем мы говорили. Вы их ни с чем не спутаете. А сверху бочки с вином. Эти бочки заметно больше. Это подарок месье д'Ипаррагира.
— Прекрасно. Благодарю вас. С вами приятно вести дела. Вот ваш сын, как видите с ним все в порядке. Он проводит нас и затем вернется домой.
— Да, конечно. Я с нетерпением жду нашей новой встречи. С вами приятно и выгодно вести дела, дорогая госпожа виконтесса.
— До свиданья, дорогой Арно.
У ворот нас поначалу остановила стража, но узнав меня, нам разрешили уезжать из города без всяких задержек и проволочек.
— Господа, я благодарна вам за помощь. Вот, возьмите эти две бочки с вином. Это подарок господ де Понтака и д'Ипаррагира! — я показала солдатам, какие бочки можно снять с фургонов. Бочки были мгновенно сняты, а мы поехали дальше.
— Мари, зачем ты это сделала? — удивились мои подруги.
— Вино может быть отравлено. Так что выжившие будут знать, кому сказать за это "спасибо". Остальное мы выльем, когда нас никто не будет видеть.
-А если вино не отравленное?
— Тогда солдаты будут благодарны и нам и этим господам. Это тоже нам выгодно...
И мы поехали дальше. Каково же было мое удивление когда, поднявшись на первый же холм, на его обратом скате, почти у вершины мы встретили наших мужчин, едущих нам на встречу — я троих своих братьев, а остальные дамы — своих мужей!
— Слава Господу, с вами все в порядке! — воскликнул Джон Френсис, едва увидев меня.
— Добрый день, господа! Я безмерно счастлива видеть вас вновь! — я была совершенно искренна, и обняла братьев, — Но как? Как вы тут отказались?
— Очень просто. Мы говорим по-английски, — за всех ответил Джордж, — Так что фрондеры и испанцы принимают нас за первых кромвелистов прибывших из Англии им на помощь.
— Ага, вот как! Хотя, да, я слышала в Ормэ, о том, что они отправили несколько делегатов договариваться с Кромвелем о союзе...
— А как ваша миссия?
— Успешно завершена. Конти принял все условия Мазарини, Ормэ, это городское самуправление, тоже согласны сдаться. Теперь требуется только все это документально оформить, но это уже работа профессиональных крючкотворов. Думаю, на удаление испанцев из Бордо и всей Гиени и для оформления сопутствующей бюрократии потребуется пара месяцев, не меньше, но это уже сущие пустяки. Я даже могу и не успеть съездить в Париж для доклада Мазарини и Его Величеству.
— Госпожа виконтесса, извините, что перебиваю, — спустившись с вершины холма, на которую он поднялся чуть ранее, едва увидев нас, капитан моей стражи, Жак Ла Кассад, подъехал ко мне, — Там, примерно в миле за вами, следуют три всадника. Они пока остановились и чего-то ждут. Уверен, это соглядатаи.
— Да, мой верный капитан, это соглядатаи, они ждут исполнения моего слова. Я обязана отпустить нашего пленника, младшего де Понтака.
— Элиза, пожалуйста, развяжи нашего гостя и верни ему его стилет. Его лошадь привязана к моему фургону.
Через пару минут де Понтак-младший уже сидел в седле, и подъехав к нам, поздоровался:
— Добрый день, господа!
Затем он снял шляпу, и поклонился лично мне, поклонился настолько низко, насколько это можно сделать сидя в седле.
— Госпожа виконтесса, должен признать, вы удивительная, потрясающе прекрасная женщина! Если бы вы были свободны, я бы разбился в лепешку, и сделал бы все, чтобы убедить вас стать моей женой! Я восхищаюсь вашей манерой вести дела, и я уверен, что после войны мы сможем вести дела с вами снова.
— О том, что будет "после", мы и поговорим "после", — я холодно ответила, — А сейчас — до свиданья, поезжайте скорее, там за холмом, вас с нетерпением ждет ваша семья.
— До свиданья, прекрасная виконтесса. Я очень хочу сказать только одно: Подсунуть вам вместо наличных денег вексель, который априори не будет обналичен, поскольку ничем не обеспечен,— это была идея д'Ипаррагира. Я и мой отец были против этого, но д'Ипаррагир смог чем-то убедить отца. Возможно шантаж, я не знаю подробностей их старых совместных дел.
— Спасибо, я запомню это.
И он уехал. Я поднялась на холм и, в подзорную трубу, любезно поданную мне моим капитаном, наблюдала трогательное воссоединение семьи де Понтак. Когда они встретились, отец и сын, оба сняли шляпы и помахали ими, так что бы я хорошо их видела.
А через два часа мы уже были в лагере королевской армии, которую возглавляет граф Годфруа д'Эстрад (Godefroi d'Estrades). Я встречалась с ним не столь давно в Париже, в Пале-Ройяль, у Мазарини, когда получала письма для Конти. За те немногие дни, проведенные мною в Бордо, королевская армия подошла еще ближе, почти вплотную к его стенам.
— Я рад вас видеть, мадам де Рокфёй! — радостно приветствовал меня Годфруа, — Судя по радостной улыбке на вашем очаровательном лице, прекрасная виконтесса, ваша миссия в Бордо увенчалась полным успехом?
— Да, дорогой граф, полный триумф. Конти сначала ругался и всех проклинал, но в итоге одумался и принял все условия. Я привезла его письмо об этом. Ормэ тоже принимает все условия. Так что воевать вам не придется, к счастью.
— И слава Богу! Только я не понял, — кто такой этот Ормэ?
— Ормэ — это название городского самоуправления Бордо. С одним из его руководителей — Вилларом я тоже договорилась. Он, как лицо заинтересованное в сохранении родного города в целости, пообещал приложить все свои силы и свою власть для мирного возвращения Бордо под скипетр нашего юного короля.
— Что ж... Я очень рад, коль все решится без крови, поверьте, после двадцати лет в походах и битвах, я ненавижу кровопролитие. И у меня встречная хорошая новость из Парижа — парижский парламент объявил амнистию участникам "Гиеньского мятежа".
— Это прекрасно, когда я вскоре вновь побываю в Бордо, я сообщу им об этом.
— Вы собираетесь снова в этот бунтующий город??? — Годфруа удивился.
— Да, но только после того как побываю сначала дома, затем отвезу в Париж письмо Конти и передам его в руки Его Преосвященству.
— Зачем вам так утруждаться, дорогая виконтесса? Вы можете передать это письмо мне, и оно вдвое быстрее попадет в руки Его Преосвященства. Вы ведь знаете, что королевские курьеры скачут без задержек, круглые сутки, и ночью, просто передавая эстафету. И такого курьера я отправляю в Париж ежедневно, и так же ежедневно курьеры из Парижа прибывают ко мне.
— О, вы очень любезны, милый граф. Вот это письмо. Вручаю его вам, только я хочу получить взамен вашу расписку.
