— А камнепады, лавины?— не унимался Кириллов.
— В горах всё может быть. Камнепада не случится, а лавина сойти может, однако снегопадов сильных не было. Боитесь?
— Видел, как сыпет. Жуть,— Кириллов передёрнул плечами.
— Мощь природная сильна, что говорить — стихия.
Когда приехали в селение, у Кириллова не осталось никаких сил, тело ломило, ноги онемели и не слушались. Он доковылял до жилища, в котором горел огонь в очаге, и, отказавшись от пищи, завалился спать. Полусонного его утром затолкнули в "тойоту", ближе к полудню он окончательно пришёл в себя.
— Берите вон термос и свёрток, завтракайте. Умываться нет времени, до ночи надо успеть пересечь границу,— сказал ему Игнат, крутя баранку, как заправский автогонщик, дорога петляла неимоверно.— Голова не болит?
— Пока нет.
— Уже хорошо. Обычно от голода раскалывается.
— Это точно. Я в войну первую блокадную зиму в Ленинграде был, как пережил — до сих пор не представляю. Брат и сестрёнка умерли, а я выжил. Зачем?
— Сомнения — правильно ли поступили — покоя не дают?
— Зудит где-то, и не могу понять почему. А вы откуда ведаете?
— Сашка, вы только уснули, приехал. Полночи говорили. Про вас.
— Как мыслите?
— О чём?
— Обо мне и том, как поступил.
— А у вас был выбор?
— Не было.
— Тогда что переживаете? Вот в том, что у вас ситуация без выбора оказалась, вы виноваты. Надо иметь про запас несколько разных вариантов. Так, чтобы к крайности не прибегать.
— Выполняй приказы. Вот и всё. Думать некогда. И, потом, обленился, мозговать — тоже ведь работа.
— Ещё какая! Иногда до кипения.
— Игнат, вы мне не ответили.
— Хотите знать, как я к вам отношусь?
— Мы ведь с вами вот встретились, чуть больше двух суток вместе и уже не увидимся, вам лгать ни к чему.
— Точно. Мнение моё не под нагрузкой. Что вам сказать? Есть вина, нет вины, кто судьи, опять же? Сложно всё в ваших государственных отношениях. Так, если рассуждать, его — государство — и надо бы судить. А как? Где честного судью без предвзятостей найти? Нет такого. И закона нет. Оно столько судеб испохабило, уничтожило скольких, тут счесть и то не в силах никто. Вот вы "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына Александра Исаевича читали?
— Прочёл. Правда в ней есть.
— Если писание это с позиции власти брать — он государственный преступник. А если с позиции правды — цены этой книге нет.
— Так, примерно, и есть.
— Это я про книгу. А автор? От первого до последнего листа прослеживается в ней некая обида и на власть, и на народ, и на партию, и на всё, а особенно на свою исковерканную жизнь. Вот вы сказали, что хаять всегда легко.
— Говорил.
— Если сейчас Александра Исаевича спросить, как он видит на фоне исторических ошибок правильный путь, поверьте мне на слово, он такую ахинею предложит для воплощения, что сталинизм — это цветочки, детская игра.
— Вы так думаете?
— Знаю. У него всё ладно написано. Спора нет. Есть один важный нюанс. Маленькая такая ошибка.
— То есть?
— Причин много он называет, как, да почему. Всё, что мог, собрал. А точного определения нет. Что же было на самом деле? Ибо не зная её, причину эту, лечить будешь не болезнь, а последствия её. А это ещё большее зло для страны.
— Так он же во всех грехах коммунистическую идею винит.
— И в том он не прав. И в том, что её воплощали плохие люди, он тоже не прав. Вообще, он в выводах своих не прав. Даже если правильно выявить причины и наметить путь, по которому идти, ведь воплощать процесс этот ещё больший нужен талант. А где его взять? Да нет его. Не смог он родиться и вырасти в жутких условиях вашей системы ценностей. И не скоро он появится, опять же, если условия для этого создать. Лет так через сорок, пятьдесят, не ранее.
— Значит, ваше отношение, так понимаю, ко мне двояко.
— Да. Как к ГУЛАГу. И верно, и в то же время — бредовые мысли. Нет оценки такой точной. А на зло и добро делить, так ведь делили уже, и кровь лилась не чужая, народная. Вот Сашка тянет вас из системы. Мне понять его сложно. Он то стреляет, то милосерден не в меру, а время проходит — вижу, правильно поступил.
— Вы тоже убиваете?
— Приходится. Когда другого выхода нет.
— Часто?
— В Союзе — да. Почти всегда. Отсутствие альтернативы.
— Вы лично бывали в Союзе?
— Много раз.
— И убивали?
— Да. Случалось. И убивал, и даже хоронил.
— Кого же хоронили?
— Вашего одного. С почестями.
— Давно?
— Перед Новым годом.
— Были в форме пограничников?
— Вижу и вы присутствовали на тех похоронах,— Игнат посмотрел на Кириллова.
— С неохотой, но был.
— Что так?
— Недолюбливал покойного. Прижимал он меня часто. Но не пойти не мог. Значит, вы хоронили?
— Мы.
— Как умер — знаете?
— Застрелился.
— Может, знаете почему?
— Этого не знаю. Сашка знает. Его бы и спросили.
— Выходит, у него с покойным дела были.
— Не думаю. Тот не имел к нашему делу отношения. Всё ж его работа была — врагов среди своих же коллег ловить.
— Продавал информацию, значит.
— Какую?
— О конторе.
— Не смешите меня. Этого Сашке не надо. И раньше он о Комитете всё знал, и теперь знает. Зачем платить попусту?
— А хоронили почему?
— Другого подхода не было. Объяснить не могу. Мы на панихиде начальство контролировали, а вот зачем — Сашке вопрос.
— Проворачивали что-то.
— Бывали дела и похлеще. Вас вот не было.
— Да. Я после похорон на дачу уехал. На застолье не пошёл. Зря, конечно, теперь так думаю. Глупо.
— Скорее — нет.
— Хотите сказать — на прицеле держали?
— Недолго. Часа три.
— Как додумались?
— В похоронах участвовать?
— Да.
— Просто. Кто при таком горе будет проверять бумаги. Что, удивлены?
— Очень. Не могу представить.
— И не надо.
— Лихо, конечно, замыслено. Нестандартно.
— На том и стоим.
— Бомбили, видать, кого-то крупного.
— Вот чего не знаю, того не знаю.
— А говорили в одиночку?
— Есть дела, в которых для одного выпадает смерть. Так зачем с ней в пятнашки играть?
— Я понял. Торговались, стало быть.
— Да.
— В КГБ?
— Ага.
— С кем?
— Не то — с самим, не то — с замом, не спрашивал. Но высоко. Теперь вот уже мы и на посту. Ещё один поворот. Вы молчите и из машины не выходите,— предупредил Игнат Кириллова.— Я с ними сам разберусь.
— Скорее бы. Завис как-то в пространстве. Уж лучше стабильность какую-нибудь обрести.
— Вон пост, — Игнат кивнул, показывая на будочку и деревянный шлагбаум, больше напоминающие простое отделение полеводческой бригады, чем границу между государствами.— Пройдём, там и обретёте.
К машине вышел начальник поста. Вежливо поздоровался. Игнат протянул паспорта. Тот глянул на Кириллова и вернул, не раскрывая. Подняли шлагбаум, и они проехали в Непал. Непальские пограничники, сидевшие в аналогичной будочке, даже не остановили.
— Почему не проверяют?— заинтересовался Кириллов.
— Редко проверяют. Тех, что пешком, обычно. А в машине для них — большой человек, богатый.
— А китайцы?
— Их пост тут полгода лишь, так, для формы смотрят. Война вроде бы прекратилась с Тибетом, вот горцы и разрешили пост поставить. Кому в Непал надо и в обход пройдёт.
— Теперь ясно.
— Вот и консул,— Игнат затормозил рядом с "лендровером". Вылез.— Сидите пока,— бросил Кириллову и направился в сторону одиноко стоящей машины. Постучал по боковому стеклу. Из "лендровера" выскочил среднего роста поджарый мужчина. Поздоровался с Игнатом рукопожатием. Вместе они подошли к "тойоте", в которой сидел Кириллов.
— Консул не знает русского,— сказал Игнат Кириллову.— Вы ни бум-бум по-английски. Говорит, что в пяти милях отсюда в селении, если вы не против, ждёт сотрудник, владеющий языком.
— А если я отвечу — нет?
— Будете ехать до столицы королевства молча.
— Скажите, что я согласен,— Игнат перевёл консулу. Тот кивнул.
— Тогда пересаживайтесь,— предложил Игнат.
Кириллов вылез из "тойоты".
Игнат достал из багажника чемодан. Перенёс его к "лендроверу".
— Это мой, что ли?— удивлённо спросил у него Кириллов.
— Ваш,— ответил Игнат.— Вы ведь не нищий, миллионер, как никак. Размеры ваши и по нынешней моде. У них там всё рассмотрите.
— А побриться есть чем?— Кириллов потёр многодневную щетину.
— Всё есть. Даже щипчики для ногтей на ногах. Ну, Юрий Антонович,— Игнат протянул руку,— прощайте. Нос не вешайте, удачи вам и хорошо устроиться.
— Спасибо вам, Игнат. Вы, наверное, последний русский в мои ближайшие пару лет. Вам удачи,— Кириллов пожал руку Игнату.
— Да я не последний. У них там ваших перебежчиков набралось — впору новый ЦРУ организовывать, русский. Так что слетятся со всех сторон. Бывайте.
— Ещё раз спасибо, Игнат,— Кириллов сел в машину консула.
ЧАСТЬ 7
Глава 1
Через несколько дней Игнат, захватив обоих молодых ребят, прибыл в Сугру. В городке было полно военных. Патрули проверяли документы, останавливая людей на улице. Подошли и к ним. Офицер, глядя исподлобья, спросил документы. В этот момент появился Сашка. Он отстранил офицера в сторону, но тот упёрся и стал говорить с угрозой. Сашка вытащил и показал ему удостоверение. Патруль отошёл.
— Что, Сань, опять полезут?— спросил Игнат.
— Похоже. Ждут провокации. Или сами пытаются организовать. Сейчас наши там ведут переговоры. Ладно, нам воевать не привыкать. Было бы с кем.
— Договаривались ведь надолго?
— Так в договоренностях про ввод войск речь не шла. Только пограничники имелись в виду. Пошли,— они двинулись узенькими мощёными улочками городка.— Всё взял?
— Да, Саш. У старика тоже взял пакет.
— Тогда топаем,— и Сашка ускорил шаг.— Так, орлы. Едем в Мохэ.
— В Союз или встречать кого?— Игнат поправил лямки рюкзака.
— В Союз. Границу минуем, всё расскажу.
Глава 2
Границу прошли тихо. Мела позёмка, морозец был средний. Сели на поезд Владивосток-Москва, с которого спрыгнули километрах в ста от Могочи. Отошли в тайгу от железки и наладили костёр.
— Такое вот дело,— сказал Сашка, грея руки в пламени костра.— Через трое суток тут из поезда сиганут трое. Двое наших и один дед. Им вслед пойдут прыгать люди из "спецназа", группа захвата, одним словом. Они начнут прыгать вслед нашим с разрывом не более, чем в полминуты, скорее всего раньше.
— Сашка, ведь поезд могут остановить,— подавая банку с консервой, сказал Игнат.
— Чтобы этого не случилось, наши выведут из строя стоп-краны, так что им тоже придётся прыгать. Двое наших сразу потянут к границе. Ты,— Сашка показал на одного из молодых ребят,— с ними, в обмен на деда. Вы — берёте старика, и в сторону Олёкмы. Завтра приготовим снегоходы, они в схороне. Курс на Усть-Нюкжу. Наши с границы (там тоже есть на чём) пойдут через Нюкжу и перевал в верховья Гонама. Вам надо выбираться на Кабактан.
— На замороженную базу?— спросил Игнат.
— Да. На неё. Там связной. Он направит в тихое место. Вы со стариком пойдёте вдоль железки пару вёрст, я этих встречу и часика на два задержу, потом смоюсь, пусть вслед нашим к границе топают. Ясно?— все кивнули.— Тогда делимся. Ты, Игнат, берёшь До и готовишь свои снегоходы, завтра мы с Миком — свои.
— Поезд идёт в шестнадцать по местному, если не опоздает часа на два,— Игнат достал спальный мешок.
— Из рук вон плохо работает железка,— Сашка бросил пустую банку в костёр.
— Дед-то сможет нормально сигануть?— укладываясь, спросил Игнат.
— Должен. Но человек старый, всё может случиться, потащишь на хребте, До 'хвост' прикроет,— Сашка заложил руки в рукава.— Спите, я за костром послежу, До через три часа сменит. Отбой.
Глава 3
Поздним вечером следующего дня Сашка дал последние указания.
— Так, ребятки. Тебя, Игнат, не касается. Завтра будет большая работа и опасная. Сидеть будут из "спецназа" и армейской разведки, и так может статься — все мы здесь сдохнем. Вы просили серьезное дело, вот оно нам всем и предстоит. Преследовать нас будут до последнего, возможны вертолеты, могут кинуть и десант, авиация у них под рукой. Это я на тот случай, что, если поймут, что остались без шансов, шарахнут по тайге всем арсеналом с тяжелых бомбардировщиков. Эти могут все. И с ними даже я в их игры не играю. Но деда этого надо утянуть, умереть, но вытащить из этой страны. Он чинами не богат, но его обложили круто, через него хотят выйти на наше дело, и убивать его нельзя. Он бывший специалист по внешней разведке, сидел в лагере, мудрейший человек и в меру честный. Конечно, скажите вы, если он один, ради общего дела можно одной жизнью и пренебречь. Можно. Но мы с вами почти ежедневно в риске живем и, коль есть шанс в попытке вытянуть его, надо это сделать. Вас взял не случайно. Верю в вас, как в себя, знаю — не подведете. Если будут висеть вертолёты, знаете, как себя вести, с десантом тоже воевать умеете, ну, а против тяжелой авиации способов нет. Как повезет. Игра идет крупная и без поддавков. Все средства всеми сторонами используются без предварительного оповещения и предупреждений. Они имеют интерес, очень большой, и будут за него драться. Кто будет завтра против нас, те, возможно, лет через двадцать станут править этой страной, ну, или тем, что от нее останется. Вероятнее всего, кинут на нас группу "Зенит". Что у нее в средствах, можно только догадываться, они выпрыгнуть могут из-под носа с какой-нибудь гадостью. Смотреть по сторонам, не зевать, не мешкать. Теперь ты Игнат. Проверь старика аппаратом. Если они что ему зацепили из "сигналов"— сними, иначе нам всем крышка. Обеспечь,— тот кивнул.— И, по возможности, сразу. Первоначальная схема, по которой начинаем действовать, пойдет по усложнению. Кому-то выпадет последняя миссия — если кто ранен тяжело и нет возможности тянуть, добивайте без всяких сожалений. Вот теперь — все. По высшей категории они не потянут, но до этих пределов жать могут спокойно. Четверо суток загона гарантировано. Всем ясно?— Сашка вгляделся в сидящих.
