За двойными дубовыми дверьми генеральского кабинета хранилась плотная угрожающая тишина. Бойцы Герцега приготовились к очередному рывку, они сгруппировались у двери, один из них взялся за ручку двери, собираясь ее резко распахнуть. Я на долю секунды попридержал их рывок, чтобы своим мысленным зондом прощупать ситуацию за этими закрытыми дверьми.
Ранее сколько бы раз я не предпринимал таких попыток, они мне не удавалось. На своем ментальном уровне я еще ни разу не мог выяснить, что же происходит в соседнем помещении. Но на этот в моем сознании вдруг сформировалась картина — ярко освещенный кабинет, за своим рабочим столом сидит генерал лейтенант Уолтер Сази. Он ласково смотрел на меня и говорил:
— Проходи, Барк! Я уже давно жду твоего появления! Мне срочно нужна твоя помощь!
Я поднял руку, собираясь предупредить Герцега о том, чтобы его гномы убрали бы свое оружие, так как за этой дверью нас ожидает друг. Но в этот момент что-то случилось! Картина, сформировавшаяся было в моем сознание, вдруг распалась на какую-то чудную мозаику, которая в свою очередь внезапно сложилась в нечто непонятное! После чего в моем сознании вдруг появился монстр ментат, щупальца которого потянулись ко мне. Этот ментат, как только заметил, что я вижу его в истинном свете, решил, обрушить на меня свой сильнейший ментальный удар, надеясь, этим ударом подавить мою мыслительную активность. Этим ударом он хотел подавить мою силу воли, блокировать, подавить отдельные функции моего головного мозга, чтобы превратить меня в свою марионетку.
Мне удалось спастись, остаться живым, не позволить ментату сжечь свой головной мозг только потому, что этот монстр сейчас находился в процессе ментального общения с большим количеством других ментальных объектов. Он попросту в момент нанесения удара не успел сконцентрироваться, чтобы всей мощью накопленной пси-энергией мне оглоушить, подмять под себя. Этот монстр ментат не смог достичь своей конечной цели и по той причине, что доступ в мое сознание был заблокирован.
Я доступ в свое сознание на всякий случай заблокировал еще тогда, когда мы неожиданно выяснили, что в здании ГУПа многие имперские полицейские находятся в состоянии кататонии, как возможный результат психического воздействия извне. Тогда я, больше действуя больше по наитию, чем по нужде, и заблокировал несанкционированный доступ в свой головной мозг.
Благодаря этой вовремя поставленной блокады, мне удалось выжить, сохранить нетронутым головной мозг, суметь перенести этот мощный ментальный удар подавления этого монстра, когда бывшего генерал-лейтенантом Сази! Но все равно этот пси-удар оказался настолько мощным, что мой головной мозг, чтобы не перегореть, на время отключился, я как бы оказался в обмороке. Подобное отключение головного мозга позволило мне не сойти с ума, правда, пришлось несколько секунд поваляться на полу кабинете.
Пока я боролся в ментальном диапазоне, полковник Герцег вместе со своими гномами уже прорвался в кабинет начальника полицейского управления. Толпа гномов, как только преодолела порог кабинета, рассыпалась по обеим сторонам от двери, чтобы из своих фазерных автоматов, пулеметов и карабинов начать, словно водой из брандспойта, поливать очередями все пространство этого генеральского кабинета. Получилось так, что этими первыми же своими выстрелами они насмерть поразили монстра, сидевшего в кресле за рабочим столом, так как этот стол был установлен прямо напротив входной двери.
Монстр еще попытался вскочить на ноги, чтобы все-таки уйти из-под этого дикого, не контролируемого обстрела гномов. Но опять-таки, вступив в борьбу со мной, он на несколько мгновений задержался с этой попыткой, немного поздно начал уходить из-под огня гномов.
Тело монстра едва ли не в одно мгновение было покрыто черными, прожженными энергосгустками дырами. Эти дыры образовались в результате попаданий в его тело микрокапсул энергосгустков, которые тут же начали взрываться в его теле. В долю секунды Уолтер Сази умер, отдал свою душу господу богу, если таковая, разумеется, у него, чудовищного ментата, была! От этих дыр тело монстра потеряло свою форму, на пол кабинета потекла зеленоватая с отвратительным запахом жидкость. В последний раз монстр-ментат ментат что-то прокричал громким голосом, а затем он опрокинулся на спинку своего кресла, медленно сползая на пол. К этому времени я снова был на своих ногах, что позволила мне наблюдать последнюю минуту жизни этого ментата.
Со смертью генерала монстра каким-то образом прекратилось и ментальное давление, которое ощущалось во всех помещениях здания ГУПа! Я это узнал по крикам и возгласам облегчения, которыми вдруг наполнился радиоэфир. Мотострелки полковника Дермье радостно кричали о том, что они снова чувствуют себя нормально, но среди этих голосов можно было услышать и недоуменные голоса полицейских, начавших приходить в сознание.
Увидев меня в кабинете, полковник Герцег тут же дернулся в мою сторону, видимо, он снова собрался меня защищать, но я жестом руки его остановил. Я окинул взглядом обстановку кабинета, чтобы разобраться в том, что же здесь произошло. В кабинете, помимо гномов и меня, находились еще два существа, одно из них, монстр в свое время бывший генерал-лейтенантом полиции Уотером Сази. А вторым существом был непонятный сфероид, который сейчас полулежал в другом кресле. Этот овальный сфероид не имел ни головы, ни рук, его тело совершенно не имело острых выступов, но он имел некое подобие ног, видимо, для самостоятельного передвижения.
Всматриваясь в обстановку генеральского кабинета, я вдруг почувствовал тревогу, зарождавшуюся внутри меня. В моем сознании одна за другой начали сменяться картинки-изображения, множество полицейских, начавших приходить в сознание в темных коридорах здания. Одни поднимали головы, чтобы осмотреться кругом, но ничего кроме темноты вокруг себя так и не увидели. Другие полицейские сумели даже подняться на ноги, но они не знали куда идти, что делать дальше, когда вокруг тебя сплошная темнота. Никто из них не помнил, что с ними происходило до настоящего того момента, когда они пришли в сознание, поэтому они сейчас стояли на ногах, с большим удивлением посматривая на боевые фазеры в своих руках. В ту минуту я чувствовал, что эта нерешительность полицейских вот-вот перейдет во всеобщую панику, истерику, тогда могут пострадать многие полицейские, когда они начнут в панике метаться по коридорам, могут начать стрелять друг в друга!
Времени для разрешения этой проблемы у меня не оставалось!
Мне срочно требовалось обратиться ко всем кирианам, в этот момент находившимся в коридорах, помещениях и кабинетах этого тридцатиэтажного здания, чтобы они не впали в панику, чтобы не перестреляли друг друга, а выслушали бы мои слова, в которых я попытался бы объяснить создавшуюся ситуацию. Я бы им рассказал о том, как они оказались в таком плачевном положении, что они должны делать?!
Но первоначально по тактической радиосвязи я связался с полковником Дермье:
— Полковник, прибыли ли кареты скорой помощи?
— Так точно, Ваша Светлость! Прибыло тридцать бригад скорой помощи на тридцати автомобилях!
— Полковник, делай что хочешь, но через пять минут, здание ГУПа должно быть подключено к источнику электроэнергии. Нам требуется включить освещение на всех тридцати этажах. По бригаде скорой помощи отправишь на каждый этаж, если есть такая возможность, то для этого воспользуйся лифтами! — Почти кричал я. — К каждой медицинской бригаде прикрепишь по десять мотострелков! Они должны немедленно заняться оказанием помощи психологически травмированным полицейским офицерам! Я тебе приказываю, полковник, чтобы мотострелки и бригады скорой помощи немедленно приступили бы к работе! Восьмой этаж оставь мне и моим гномам!
-Так точно, Ваша Светлость, все будет выполнено! Только не волнуйтесь! Для вашей информации, сир, здание ГУПа, как пять минут назад, было подключено к электроэнергии, так что свет сейчас будет на всех этажах.
Но я уже не слышал ответа полковника Дермье, на не гнувшихся в коленях ногах, я подошел к сфероиду, свою руку положил на него. В меня полилось такое количество пси-энергии, что мне стало трудно и душно дышать! Не отрывая от ментата своей руки, я выпрямился во весь свой рост, сконцентрировался, пытаясь энергией своего сознания охватить сознание всех других кириан, которые в тот момент находились в помещениях здания Главного полицейского управления:
— Друзья, прошу вас оставаться спокойными, уверенными в себе кирианами! Не удивляйтесь тому, что вы слышите мой голос, но меня самого не видите! Чуть позже я вам объясню, как это произошло, что вы только слышите один мой голос! Сейчас мне, принцу Барку, хотелось бы вас успокоить, с вами поговорить о том, что же с вами произошло, каким образом вы оказались в темных коридорах ГУПа. Прежде всего, давайте сделаем так, чтобы у нас появился свет. Разговор при свете пройдет быстрее, а главное вы многое увидите своими глазами, мне же будет легче вам это все объяснить! Итак, сейчас нам включат свет... и мы продолжим наш разговор, только не волнйтесь...
2
Когда я открыл глаза, осмотрелся кругом, то никого уже не было в генеральском кабинете, помимо меня и двух гномов автоматчиков, которым Герцег поручил меня сопровождать. Не было и тела самого генерал лейтенанта Уолтера Сази, но все еще оставался смрадный запах, который я услышал, когда вошел в этот генеральский кабинет. Даже мои ко всему привычные гномы, стояли рядом со мной со ноздрями и ртами, перевязанными белыми тряпками, более похожими на чистые портянки для кирзовых сапог. Когда я посмотрел на их лица, то меня прямо-таки охватила жалость к этим недоросликам, от этого смрада из их глаз струйками бежали слезы. Прежде, я еще никогда не видел ревущих гномов, они ревели, словно белуга в море!
Но жалеть гномов мне, честно говоря, было некогда, пора было и мне покидать этот кабинет, но в этот момент я увидел ментата, продолжавшего неподвижно сидеть в своем кресле. Глаз у него не было, поэтому я не знал, видит ли он меня или не видит? Поэтому я негромким голосом поинтересовался, обращаясь к ментату:
— Ну, и что мы с тобой будем делать? Кто ты на деле, живое ли существо?
— Нет, я не живое, не разумное существо этого мира, к тому же я бестелесен! Отвечаю на твой вопрос именно так, кирианин, как я их понял! Если я неправильно тебя понял, тогда скажи, не стесняйся, меня поправлять! Теперь несколько слов о самом себе, меня разработали, создали, а затем в течение двадцати лет работали над моим интеллектом механики имперского клана Пантер. Это мало кому известный малочисленный клан обитает на восточной границе Кирианской империи. Его ученые, которые называли себя механиками, в течение долгого времени они пытались в меня вложить некую душу, но механики так и не стали Творцами, поэтому им так и не удалось этого сделать. Сэр Роберт, Магистр клана Ястребов, выкупил меня у клана Пантер за пятьдесят миллиардов имперских кредитов. Он собственноручно меня передал в распоряжение генерал-лейтенанта Сази, для того, чтобы я вывел из строя имперскую полицию. Сази же наоборот мечтал о том, чтобы имперскую полицию превратить в нечто похожее на благотворительную организацию, чтобы полицейские помогали бы кирианским гражданам решать свои проблемы бытия! Он искренне верил в то, что имперский закон может быть благосклонен! Что этот закон не должен карать, подвергать наказанию за преступления, совершенные гражданами империи. Этот закон должен был помогать, этим своим гражданам находить такую жизненную стезю, которая не позволяла бы им становиться преступниками! Сази был романтическим мечтателем, хотел так повлиять на сознание своих полицейских, чтобы они становились экскурсоводами кирианских граждан, помогая, им отыскать такую дорогу! Вначале наш пси-эксперимент удачно развивался, все больше и больше полицейских попадало под пси-влияние генерал-лейтенанта Сази, но затем произошла пси-перегрузка. Он умер, превратившись в какого-то монстра, возжелавшего пси-власти над всем этим миром! Что тебе со мной делать, то я не знаю, как мне отвечать на этот вопрос. Ведь, понимаешь, я проводник, а ты источник желаний, я же только помогаю тебе постичь эти пожелания. Так что тебе, кирианин решать, что же именно со мной ты собираешься делать?!
— Много неожиданного, ментат, ты мне рассказал! Но на основании рассказанного мне пока трудно принять решение, как с тобой следует поступить? Мне нужно будет найти время еще для одного серьезного с тобой разговора, тогда и решу, что же буду с тобой делать? А пока ты не мог бы мне подсказать, не можешь ли ты стать чем-нибудь таким, что я мог бы постоянно носить с собой, так как я не хотел бы ни на минуту с тобой расставаться?!
— Если хочешь, то я могу стать твоей записной книжной! Всегда буду рядом с тобой находиться! Когда ты голосом или мысленно выскажешь какую-либо пожелание, то я всегда буду находиться рядом с тобой, чтобы его немедленно выполнить!
— Ну, что ж, передвижной терминал в форме записной книжки, это неплохая идея! Я ее принимаю!
Подойдя к двери кабинета, я ее открыл, перешагнул порог, и застыл на пороге от удивления увиденным. Приемная к этому времени полностью ожила, она была полна народа, там были гномы Герцега, две секретарши, три офицера порученца, они заполняли все ее пространство. Я бы даже сказал, что народа в приемной было так много, что мне было некуда ступить ногой!
Вновь ожившие полицейские, продолжали сидеть за своими рабочими столами, переглядывались между собой и, пожимая плечами, о чем-то перешептываться. С огромным удивлением они посматривали на усталых, начавших подремывать гномов, рассевшихся в креслах, расставленных вдоль стены. Они все повернули головы в мою сторону, когда я появился из кабинета их начальника. Это их поведение ясно говорило о том, что эти парни и девушки ничего не помнили из того, что же с ними происходило до этого момента! Они даже не помнили и тех моментов, когда мы только что появились в их приемной, когда тело Сази на носилках выносили санитары. Все это мне удалось узнать быстро просканировав сознание очнувшихся полицейских офицеров!
Убирая записную книжку во внутренний карман офицерского кителя, я прошел в центр приемной, мысленно попросив своего ментата повторить мою небольшую речь, которую я произнес, обращаясь к другим полицейским, несколько минут назад. В этот же момент по заработавшей рации меня вызвал полковник Дермье, ему хотелось рассказать мне о том, как имперские полицейские восприняли мое обращение к ним, как хорошо поработали его мотострелки, помогая бригадам скорой помощи га этажах здания сортировать мертвых и живых полицейских.
— Если бы вы еще минуту, принц, промедлили со своим выступлением, то среди полицейских, пришедших в сознание, начались бы волнения, истерика и, возможно, самая настоящая паника. Я не слышал вашей речи, принц, но собственными глазами на шестом этаже мог наблюдать за тем, как полицейские после вашего выступления, поднимались с пола, строились в шеренги, небольшие колонны, чтобы пройти до лестницы. Там они сдавали свое оружие, проходили медицинский осмотр, наиболее пострадавших парней на каретах скорой помощи развозили по госпиталям и городским больницам.
