Жажда мести. О, свою месть Волдеморт свершит! Дамблдор, Грюм, Вэнс... Все они заплатят. Сполна — уж он-то позаботится. Но это чувство приходилось давить. Жажда мести застилала глаза, мешала думать рационально, а сейчас как никогда требовалось поступать расчётливо и здраво. Тёмный Лорд не уничтожил эту эмоцию окончательно лишь потому, что она служила запалом для ненависти.
Ненависть. Ненависть к живым, к тем, кто имел нормальное тело. Ненависть к Дамблдору, стоящему на пути его плана. Ненависть к дурацкому пророчеству. Нет, не к Гарри Поттеру. Поттер был такой же жертвой пророчества, как и он сам. Его, конечно, хорошо бы попытать минуток сорок Круциатусом, выместить весь гнев и боль, расплющить напоследок "према" — но это необязательно. Поттер его враг, пока безличный, абстрактный. Ненависть к Грюму. Проклятый параноик, проредивший ряды его слуг! Ненависть к Вэнс, этой молодой сучке, дважды ранившей его — его, самого Тёмного Лорда! Ненависть к магглам, двуличным ублюдкам, готовым порвать друг друга за каплю власти и удовольствия, или тупому быдлу, радостно идущему за властолюбивыми ублюдками. Они едва не уничтожили его этими бомбардировками Лондона, развязав Вторую Мировую! И ради чего? Может быть, ради счастья, какой-то идеи или хотя бы из-за любви? Нет, эти твари жаждали власти — и будут жаждать её всегда. Да, ненависть, холодная, расчётливая — она удерживала разум от разрушения, ледяными оковами удерживала память, ярым пламенем питала гнев...
Если бы кто-то спросиь Тома Риддла, зачем он, искусный менталист, старательно нагнетал ненависть и страх смерти, то Волдеморт — если бы не приложил наглеца Круциатусом — ответит, что у него не было выхода. Крестражи прекрасно удерживали душу, но и только. Без привязки к материальному мозгу, с осколками магии, разум Тёмного Лорда умирал. Первыми растворялись в пугающей пустоте апатии эмоции. Волдеморт вовремя обнаружил опасность, и ему хватило воли принять страшное решение. Да, позже придётся идти на Ритуал Пределов, но сейчас ему надо сохранить остатки себя. Пусть личность рассыплется мозаикой — память должна остаться целиком. Ничего, мозаику всегда можно собрать заново, лишь бы было, кому собирать.
Квирелл. Возомнил себя героем. Самоубийца. Ха! Убедил себя, что может укрыть тайный план от первого в Англии легилимента. Забавно, конечно, когда тебя считают величайшим злом, да только мнение жалкого волшебничка никого не волнует. Пусть себе думает, что хочет — только бы слушался. Когда настанет время, разум Квирнуса будет растёрт в пыль — Волдеморт уже предвкушал этот момент. Пока же Квирелл вёл переговоры — и вёл хорошо, заслуживая одну благодарность от своего повелителя за другой. Откровенно забавляло, как он внутренне кривится в ответ на что-то такое:
"Прекрасно сработано, Квирнус! А теперь напомни о второй сделке".
— Коснёмся второй сделки, Грефронт.
— Это очень интересная сделка, — прищурился гоблин. — Мои условия просты: половина философского камня за полноценную помощь в его добыче.
— Нет, — отрезал Квирелл. — Вы понимаете, на какой риск идёт мой повелитель? Не больше четверти.
— Согласен, — кивнул гоблин, не сводя прищуренных, с желтоватым оттенком глаз. — Под "полноценной" я имею в виду пятёрку ликвидаторов-гоблинов и боевую группу на прикрытие.
— Боевая группа — это четыре мага? — уточнил Квирнус.
— Что вас не устраивает? — деланно удивился гоблин.
— Две боевые группы, — поставил он условие.
— Одна, но готовая целиком пожертвовать собой. И три капли Эликсира Тринадцати лично вам.
Квирнус помедлил, советуясь с Волдемортом, и гоблин добавил:
— Могу предоставить опытную чародейку, накачанную Эликсиром, для вашей охраны и взлома самых сложных ловушек.
— Тэсия? — Квирелл довольно хмыкнул, заметив тень растерянности. — У меня свои источники. Итак, пятёрка ликвидаторов, четвёрка смертников, три капли Эликсира Тринадцати и Тэсия. Я согласен.
Гоблин молча смотрел на Квирнуса несколько секунд, а затем улыбнулся своими жёлтыми зубами:
— Надеюсь, это будет началом нашего с вами союза, Тёмный Лорд.
— Я тоже надеюс-сь на это, — тихо прошипел затылок Квирелла.
Грефронт. Полезный союзник — или возможный предатель? Из собранной Квирнусом информации следовало, что скорее второй, чем первый. Как только появится возможность устранить гоблина и забрать запасы его зелий — Тёмный Лорд сделает это. Существа, сравнимые с ним по изворотливости, не должны жить.
Атика, теперь постоянно ходившая в красной накидке — она упорно игнорировала вопросы насчёт этого — Гарри, Гермиона и Луна отстояли, наконец, очередь, показали билеты, тут же, проверенные заклинанием, шли на свои места. Стадион, это людское море, расступался перед сияющим медальоном в руке Атики. Знак чемпиона по дуэлям, обычно мало что значивший, внушал собравшимся здесь уважение. Кто-то даже брал автограф у абсолютной чемпионки девятьсот шестого года, легендарной Атики Сей-Тиор.
— Вербальная дуэль — частая штука на таких состязаниях, — прокомментировала Атика, когда дети расселись. — С неё-то и начнутся соревнования. Правила простые: каждое заклинание ты говоришь вслух, желательно громко, мощность чар ограничена тремя мегануманами. Гермиона, как думаешь, почему именно так?
— Чтобы сравнять шансы?
— Уточни.
— Заклинания вслух — чтобы сравняться по скорости, сила ограничена, и всё зависит от тактического мастерства.
— Верно, — улыбнулась ей женщина. — Надеюсь, мы увидим интересный бой.
— ДАМЫ И ГОСПОДА! — разнёсся по стадиону голос. Источник его был близко, и сработали автоматические заглушающие чары, обратившие громовые звуки вполне нормальной речью. — Добро пожаловать на финал шестьдесят второго Всемирного Чемпионата Дуэлей! Сегодня мы увидим встречу пяти лучших дуэлянтов со всего света. Светлячок! — полутёмный стадион осветили софиты — лучи сошлись на миниатюрной девушке в белоснежной мантии, и та приветственно вскинула жезл в ответ на гром аплодисментов. — Гром! — длинным посохом взмахнул черноволосый кряжистый мужчина. — Дарий! — мужчина в синей мантии совсем не выглядел боевым магом. — Алим! — смуглый высокий паренёк помахал волшебной палочкой. — И лидер нашего состязания — Борис! — блондин, тоже с палочкой, поклонился публике. — И мы начинаем первый тур, вербальные дуэли.
Пока комментатор описывал уже знакомые детям правила, Атика пояснила:
— Все участники — под псевдонимами, а вот "Борис", как говорят,— это настоящее имя и он под оборотным зельем. Русский, — её тон был таким, будто национальность всё объясняла. — Победитель получает серебряную медаль и титул одного из лучших магов десятилетия.
Гермиона недоверчиво хмыкнула.
— Зря так думаешь. Современный дуэлинг — это и трансфигурация, и проклятия, и всевозможные бытовые чары, и уйма щитов, и ритуалы, и зелья — почти вся, что возможно, и самое главное мы увидим. Конечно, зрелищность не гарантирована, это всё-таки профессиональные состязания, а не показательные выступления, но тактику вы — с моей помощью — оцените. Эти дуэли мы не раз прокрутим в Омуте Памяти.
Комментатор назвал первую пару — Светлячку предстояло сразиться с Алимом и осведомился, сами они выберут, кто ударит первым, или это определит он.
— Пусть начинает, — высокомерно бросил Алим. Светлячок лишь улыбнулась, нацеливая жезл.
— Зря он так, — прокомментировала Атика. — Как выиграл в прошлом чемпионате — считает себя самым сильным. Не без оснований, но...
— Фулгуратто сферс, — дуэльный круг озарила толстая нить багровой молнии, и Алим едва успел выкрикнуть в ответ:
— Кристоре скутум! — перед ним материализовался переливающийся оттенками зелёного кристальный щит, походивший на огранённых драгоценный камень. Молния, однако, оставила в нём приличную дыру, пусть и не долетела до Алима. — Трансус-таве.
В миниатюрную волшебницу полетела волна огня, но она взмахнула жезлом со словами:
— Вентус-таве, — и пламя полетело обратно.
— Вентус эморе, — маг поспешил сдуть огонь обратно, и тут же добавил. — Дефлагро.
Светлячок сделала шаг в сторону, пропуская проклятие и пламя мимо, крикнула:
— Конфринго-таве! Эл-делерет! Протего тоталум!
— Трансус, — воздух перед магом обратился камнем, тут же взорвался от удара "конфринго", а осколки осыпались трухой — но Алим немедля продолжил. — Саори эл-редукто, дефлагро.
Навстречу разрушающей волне явилась вызванная "археа" сталь, пронизанная светлой энергией. Её куски продолжили лететь в Алима, пока Светлячок развеяла "дефлагро" и отправляла вдогонку простое, но мощное "таве" на воздух, обращая его жёстким, сдирающим кожу порывом.
— Статор материя, — Алиму пришлось вложить в чары остановки движения много сил, и он потерял инициативу.
Светлячок трансфигурировала землю под ним в лаву — Алим подпрыгнул, завис на чарах левитации, послал в ответ стальные копья, благополучно отклонённые, едва успел отбиться от череды молний, сменяя щит за щитом, без толку ударил чёрный лучом, от которого Светлячок просто уклонилась, добавил площадным охлаждением, бессильно уткнувшимся в "эгис". Светлячок выпустила "према" — Алим ответил трансфигурацией, которую тут же подхватила Светлячок.
Бой перешёл в плоскость превращений. Алим кое-как успевал восстанавливать вокруг себя воздух, вспучивающийся то сталью, то льдом, то огнём, то вообще вакуумом. Соперники без перерыва тараторили "трансус", пока Светлячок неожиданно не крикнула "Саори фламмо!". Её соперник рефлекторно поднял толстый стальной щит, да только никакого Пламени Разрушения из жезла не вылетело — вместо этого Светлячок толкнула сталь на парня, и тому пришлось дематериализовывать её. Следом уже летела цепочка взрывных и ударных чар, которые пришлось отклонять.
— Сейчас! — шепнула Атика, не отрывая взгляда.
Алим атаковал неожиданно, произнося формулу пространственного искажения. Все направленные на него чары развернулись обратно, а он добавил своих. Однако магия разнесла на кусочки всего лишь иллюзию — где-то в атакующей цепочке затерялись "иллюрос" и дезиллюминационные чары. Прежде чем Алим осознал угрозу, в него ударил "ступефай".
— Победа присуждается Светлячку, — провозгласил судья. Алим недовольно опустился, и неохотно пожал руку своей сопернице.
— С виду не очень красиво, — заметил Гарри. — Ни особых комбинаций, ни скорости.
— А что ты хотел, смотря на половину боя?
— Учитель?
— Думай, — ухмыльнулась Атика и приложила палец к губам, выразительно глядя на Гермиону.
— Ментальный поединок! — нашёлся Гарри.
— Он самый. Если обратил внимание, они с самого начала установили пси-связь и вели реальный бой малой частью сознания. Это не запрещается и не приветствуется — просто один из возможных стилей вербальной дуэли. Умение одновременно биться и ментально, и реально — не частая вещь, но на чемпионате ей владеет каждый. Смотрим дальше. Борис и Гром? Ставлю на Бориса.
— Слушай сюда, Тэсия, — начал гоблин. — О нашем с Волдемортом договоре я тебе рассказывал. Вторую сделку мы уточнили. Я выдам ему три капли Эликсира Тринадцати, боевую группу под Зельем Берсерка и твоим управлением, пятёрку ликвидаторов... ну, он думает, что ликвидаторов. На самом деле, ликвидаторами будут двое, трое других — смертники под составом номер три. Если что-то пойдёт не так — пожертвуешь ими и убьёшь Квирелла. Будешь командовать силами поддержки. Инициативу не проявляй, сам напорется на ловушку — прекрасно, сумеешь натравить его на Дамблдора с компанией — ещё лучше.
Задача — добыть философский камень. Плохой вариант — честно вместе с Квиреллом, если без него совсем не обойтись. Хороший — одержимый достоверно подыхает по пути, ну, или используешь смертника. Прекрасный — если, кроме того, удастся проредить людей Дамблдора. Сама засвечиваться не имеешь права, чуть что — смертник и экстренный портал, я настроил тебе координатный, сработает и в Хогвартсе. Вопросы?
— Моё снаряжение?
— Стандартные восемь капель Эликсира или, на выбор, суточная доза Феликса.
— Я потяну девять капель, господин, — уверенно сообщила Тэсия.
— Да ну! — гоблин с интересом вгляделся в глухой капюшон всегдашнего плаща личной убийцы. — Нет, тобой пока не рискуем, испытания на девять капель проведём позже. Хватило того раза, после двенадцати отлёживалась неделю, угробил на тебя половину Эликсира Жизни — знаешь, как тяжело его достать? Впрочем, если у нас будет камень... — Грефронт предвкушающе улыбнулся. — Ещё вопросы?
— Если попадутся студенты...
— Не трогать! — отрезал Грефронт. — Нам не нужны смерти в школе... пока. На этот счёт есть пара идей, например, со мной связался один уважаемый английский аристократ... Но это позже, позже! Не стоит привлекать к операции внимание широкой общественности. Наши новые связи в Отделе Тайн могут замять многое, но не это, а твоя аура известна этой Атике. И, Тэсия, после этой операции тебя ждёт повышение.
— Господин? — удивлённо вопросила убийца.
— Я долго к тебе присматривался, — молвил гоблин. — После этой операции, даже если оплошаешь, будешь моей преемницей.
— Господин!
— В наше время сложно найти абсолютно верных людей, тех, кто не ткнёт ножом в спину, — гоблин будто бы не заметил восклицания. — У меня — самые отморозки, самая мерзость моего народа, эти-то, кто не под Империусом да подчиняющими зельями, предадут, стоит усмотреть шанс. Люди... — он поморщился. — Тоже отбросы. Пожалуй, мне просто некому доверится, — прищуренные желтоватые глаза встретились с расширенными карими. — Нет выбора. Но не думай, я не пошёл бы на этот шаг, не будь ты перспективна. И важные операции ты по-прежнему будешь возглавлять, но уже как моя правая рука, мой голос и карающий меч, а не самая искусная убийца.
— Я не смела и мечтать, господин...
— Хватит! — воскликнул гоблин. — Хватит раболепства, называй по имени. Знаешь же, меня это не интересует. После операции разрешаю провести Ритуал Освобождения. Знак доверия, как понимаешь.
— Позвольте спросить...
— Семья? — гоблин чуть вздохнул. — Да, я верну тебе семью. Они живы и под моим "обливиэйтом" — сниму, если хочешь. Но помни — взамен я жду от тебя беспрекословной верности. Помнишь мои слова о шкатулке?
— Да, господин.
— Сказал же, перестань! Она в надёжном месте?
— Это место известно только мне, гос... Грефронт.