— Дык! — на залитом вражеской кровью и покрытом синяками лице Феди Расколкина расцвела улыбка. — Топор — оружие!
— И мы, — гонец сглотнул. Действительно, физиономия воинственного карлика Феди — не самое эстетическое зрелище, — посовещавшись, решили... Если вы хотите — мы можем вернуться назад, и сказать, что не смогли вас нагнать!
Предложение с их стороны действительно выглядело как геройский поступок! Ну, еще бы, нарушить устав, при наличии большого числа свидетелей, которые нас вместе видели вечером в трактире... Видать, действительно совесть проснулась — поняли, что без помощи Феди зыкруды если бы и не всех их перебили, то уж половину точно. А так — пару переломов, таким даже хвастаться можно, мол, мы крутые, без потерь орду зыкрудскую одолели... Ну что, Бесс, Лера? У вас, герои недорезанные, хоть сейчас согласиться ума хватит? Ах, да, вы еще не видели труп последнего из наемных убийц во дворе...
— Хотим, хотим, — ответил я, — Кстати, если вам интересно — там во внутреннем дворике по идее должен валяться труп одного из убийц Школы Ночных Воинов. Заберите-ка его, наверно, с собой, я думаю, начальство вас за это только похвалит. Если будут спрашивать — отвечайте честно, да, так прямо со стрелой и нашли, да, так и лежал, нет, не знаем, кто застрелил, нет, ничего не видели и не слышали. Хорошо?
— Угу, — что-то типа такого буркнул гонец, после чего его голова исчезла за дверью.
— Михаил, — Лера, видать, за это время уже успокоилась и опять смогла нормально говорить, — я что-то не поняла, о каком трупе ты говоришь? Откуда тут может взяться труп наемного убийцы из...
— Давайте об этом потом, а? Никто не возражает, чтоб мы отсюда убрались поскорее, пока местная армия не начала выяснять, кто именно так успешно справился с ее функцией, отразил нападение дикарей, и как эту личность можно в дальнейшем использовать? — подобная судьба Федю не очень прельщала, по крайней мере один союзник у меня уже точно был, — Так что я предлагаю спуститься, позавтракать и покинуть поскорее этот гостеприимный город. А уж в дороге я вам и про ночного воина расскажу, и про многое другое... Хорошо?
— Ладно, — кивнула Лера, и первая вышла из комнаты.
* * *
Алвит, угрык седьмого отряда третьего вольнического батальона армии свободных зыкрудов, задумчиво почесал задницу. Он, один из самых мудрых и великих угрыков во всей армии зыкрудов, только что потерпел ужасное поражение, и получение вольным народом зыкрудов независимости откладывалось на еще более неопределенный срок. Это был первый недостаток его нынешнего положение. Вторым же недостатком было то, что остальные зыкруды, когда придут в себя, обязательно начнут искать виноватого в том, что им не удалось, как следует повоевать за свою независимость. А как знал Алвит по примеру своих товарищей из других отрядов, виноватыми, как правило, становились угрыки, которые и поедались на праздничном ужине по поводу не важно чего.
Алвит не просто так стал угрыком! Он был умным зыкрудом, и если бы другой на его месте не понял бы, что ждет его в будущем, Алвит смог предсказать свою судьбу. Более того, он был очень умным зыкрудом! Он понял, что единственный для него шанс выжить — это бежать. Причем не просто бежать в лес, там его быстро поймают и съедят, а бежать куда-то очень-очень далеко. Например, в другой лес! И бежать очень-очень быстро!
Алвит улыбнулся своими сорока белоснежными клыками. Он был очень доволен своим умом, а еще тем, что ему удалось рукой, которой до этого чесал зад, выудить из носа большую и красивую соплю. Вытря соплю о бороду, зыкруд Алвит побежал прочь из родного леса, туда, в далекие края, вдоль проложенной людьми дороги. Он бежал очень-очень быстро, и потому очень-очень быстро устал. Но Алвит был очень-очень умным зыкрудом! А потому, заметив, что по дороге едет человеческая повозка, он незаметно выскользнул из леса, подбежал к повозке и пристроился на привязанных сзади сундуках, накрывшись какой-то тряпкой.
Алвит уже не был угрыком, но он по-прежнему оставался очень-очень умным зыкрудом, и он был очень-очень доволен собой.
* * *
Пожилой воин, известный в других краях под именем Бил, стоял на перекрестке двух дорог и думал. Он знал каждый из этих путей, знал, куда они ведут, и что его там может ждать. Он знал все опасности каждой из дорог, и знал, что может ожидать его в конце пути. Он не делал выбор — выбор был уже сделан много лет назад, и теперь лишь предстояло сделать первый шаг в последнее из его приключений.
Бил думал не о будущем — Бил вспоминал прошлое. Он прожил долгую и полную приключений жизнь, у него было и богатство, и слава, и самые красивые женщины. Он не жалел о своей судьбе и прожитых годах. Да, они прошли, но воспоминания остались. Иногда они были прекрасными, а иногда столь ужасны, что, сколько не пытался Бил их забыть — они оставались. К счастью, прекрасных воспоминаний было больше.
Бил вспоминал всех тех противников, которых он победил, всех тех женщин, которых он любил, все то золото, что он в трактирах и тавернах пропил. Пожилой воин всегда был одиноким волком, и всегда думал, что сам творит свою судьбу. И так оно и было. Всегда. До этого момента. Потому что судьба Била была уже решена, и он знал об этом. Он знал, каков этот выбор, он знал, что не может его изменить, да и не хотел он его менять. Бил не был фаталистом, он никогда не верил в справедливость, но сейчас дело было даже не в этом. История была уже написана, и все, что ему оставалось, так это до конца пройти свой путь, и совершить то, чему было суждено свершиться.
Тем временем раздался скрип, и на перекресток выехала древняя, груженая сеном телега, ведомая старой беззубой кобылой. На козлах сидел, жуя соломинку, обычный сельский мужичок, каких можно встретить в любой деревне каждого из миров. Доехав до Била, мужичок остановил свою телегу.
— Старик, может тебя подвести? Коль по дороге? — поинтересовался он.
— Благодарствую, любезный, — улыбнувшись, кряхтя и охая Бил залез в телегу, тем самым подтверждая свою старческую немощь.
— Дык, я ж не сказал, кудой я еду... А вдруг тебе не тудой?
— Нам по дороге, любезный, по дороге, — Бил удобно устроился на сене, нежно поглаживая завернутую в грязные тряпки катану.
— Ну, ежели так... Пошла, родимая! — бросил мужичок своей кобыле, и телега отправилась в путь.
Бил улыбался иронии судьбы. Свое первое странствие он начинал мальчишкой, покидая на грязной телеге с сеном родную деревню в поисках лучшей доли, и свое последнее странствие он совершает стариком, но на точно такой же старой и грязной телеге. Судьба иногда тоже любит пошутить.
* * *
— Милорд, мое почтение.
— Да? Что в этот раз за новости ты принес на своих крыльях?
— Милорд, наш агент погиб.
— Почему-то я других новостей и не ждал... Что случилось?
— Мы не знаем, милорд. Произошло нападение зыкрудов, там была городская стража, они его тело увезли с собой. Мы не знаем, как он погиб.
— Что-то мне подсказывает, что без Арбалетчика тут не обошлось. Итак, мы упустили его?
— Да, милорд, но крыланы уже на подлете. Они выйдут на его след, милорд, быстро выйдут. Очень быстро, милорд.
— Надеюсь. Попробуй хоть в этот раз не оплошать.
— Я сделаю все возможное, милорд!
— Делай. Вот только мне кажется, что этого будет мало, и ты должен сделать все возможное и невозможное, чтоб Арбалетчик был, наконец, уничтожен!
— Я постараюсь, милорд! Мое почтение...
* * *
Первым тревожным признаком был запах. Если в своем обычном, родном теле я со всем своим магическим мастерством не мог избавиться от хронического насморка, то тут я запахи различал весьма и весьма четко. Потому я сразу почувствовал — завоняло. Только что был лишь запах Лериных духов, и вот уже непонятно откуда появилась вонь немытого целый год тела. Будь при мне мои магические способности — моментально бы заглянул в Сумрак, и там бы уж точно определил источник вони. Но, увы, данных возможностей я лишился, и потому ничего не оставалось, как последовать примеру собаки. А именно — попытаться обнаружить источник запаха по возрастающему градиенту концентрации молекул ароматического вещества в воздухе. Если по-простому — обнаружить, откуда больше воняет.
Мой нос привел меня к задней стенке кареты, а следовательно источник запаха был по ту ее сторону. Снаружи.
Тревожить Бесса и Леру я не стал. Они, видать, сильно утомлялись каждую ночь, что вот уже второй день подряд сладко спали, не обращая внимания на качку и "боевые песни" кучера Феди. Ориентируясь на источник вони, я последовал примеру многочисленных героев американских фильмов. А именно — прямо на ходу вылез из кареты и с ловкостью обожравшейся макаки перебрался в заднее, грузовое ее отделение. Федя мои манипуляции заметил, однако совершенно ими не заинтересовался.
И вот оно! Вернее не оно, а он. Или все же оно? Не знаю, мне Бесс с Леркой так и не смогли поведать чего-то толкового про зыкрудов. Да, есть такие дикари, живут в лесах. Иногда нападают на человеческие поселения, но большого вреда не наносят, а выудить их из своих лесов еще ни одна армия не смогла. Им даже нравится, когда на них облавы лесные устраивают — по лесу бродят много людей, на которых можно спрыгнуть с веток и побить дубинками. Потому и плюнули уже все на них. На этом сведения о данной расе и исчерпывались.
Что же, зато теперь я мог добавить к этому еще один неоспоримый факт — зыкруды воняют. Это грязные существа метр восемьдесят ростом, весом тридцать-сорок кило, от людей отличаются длинными когтями на лапах и огромными выпученными глазами. А так похожи — цвет кожи грязно-белый, волосы черные, длинная борода. Между пальцами на руках и на ногах едва заметные перепонки. По крайней мере, это если судить по тому индивидууму, который спал на сундуке с оружием Феди, накрывшись Лериным бальным платьем. Она его все же захватила с собой! Ну что же, пусть теперь сама от зыкрудской грязи отмывает...
Свернувшись калачиком, зыкруд спал безмятежным сном младенца. Я мог спокойно с ним сделать все, что пожелаю, например пристрелить, но тут у меня в голове мелькнул интересный план. Если уж этот дикарь зачем-то решил прокатиться в нашей карете... Грех это не использовать. А если кто-то, например Лера, будет против...
Забравшись на козлы, я рассказал о зайце Феде, а заодно и план свой поведал. И если сначала карлик едва сдерживал свой порыв немедленно схватить топор и изрубить дикаря на мелкие кусочки, то потом, по мере моего рассказа, он все больше и больше проникался его глубинной сутью. И, наконец, согласился мне помочь.
Но план — это потом, а для начала мы решили немного пошутить.
Остановив карету, мы, стараясь не создавать лишнего шума, нежно, на руках, подняли сладко спящего зыкруда и перенесли его в карету, где и подложили под бок Бессу, перенеся Валеру на противоположное сиденье. Операция была проделана с такой ювелирной точностью, что ни один из объектов перестановки так и не проснулся. Затем, все так же тихо, не бряцнув ни разу своей кольчугой, Федор забрался на свое место и карета тронулась. Я же, выждав немного, решил приступать.
* * *
— Ааа-а! — закричал я, тем самым положив начало цепной реакции.
— Ааа-ааа-ааа! — поддержала меня проснувшаяся Лера, обнаружив, что ее парень сладко спит в обнимку с зыкрудом, а она сама брошена на произвол судьбы.
— Ааа-ааа-ааа-ааа! — в общий хор вступил некромант Бесс обнаружив, что вместо любимой девушки он нежно обнимает грязного и вонючего дикаря.
— Уууук! Уууук! Эоооэ! — несколько разнообразил общую мелодию зыкруд, обнаруживший, что вокруг него неизвестно откуда взялись злобные люди, явно не испытывающие по отношению к нему никаких теплых чувств. Да и спать в обнимку с седыми некромантами ему было впервой.
— Гы-гы-гы-гы, — на общем фоне почти незаметно раздалось с козлов.
* * *
Дальнейшие события развивались с сумбурной стремительностью турбулентного потока. Все происходило одновременно — зыкруд стремительно бледнеет и вжимается в стенку, Бесс отталкивает его в противоположную сторону, Лерка вскакивает и пытается зачем-то дать Бессу пощечину. Но на нее летит, прошу не забывать, что действие происходит в тесной карете, отброшенный Бессом зыкруд, в результате пощечина достается именно ему и дикарь в испуге кидается в мою сторону. Тем временем Бесс никак не может понять, тянуться ему за глефой или за посохом, и пока он соображает, вторая пощечина Валерии достигает своей цели. Зыкруд пытается попятиться прочь от моего арбалета, задевает Леру, та цепляется за Бесса, и все они вместе одной большой кучей падают на пол кареты. В это время карета останавливается и в окошко заглядывает довольная физиономия Феди, и начинает злобно улыбаться.
Вот это он зря. Лучше бы он последовал моему примеру и сделал вид, что ко всему этому не имеет никакого отношения. Впрочем, мне же лучше — к тому времени, как Лерка закончила выпускать на своем брате-шутнике свой пыл, все уже несколько поостыли, и мне, кроме парочки не сулящих ничего хорошего взглядов Бесса и Леры, ничего не досталось.
Когда все успокоились, карета поехала дальше, а мы начали выяснять у дикаря, откуда он свалился на нашу голову.
* * *
— Я — Алвит, угрык батальон зыкруд! — в конце концов гордо заявил дикарь, улыбнувшись во все свои сорок белоснежных клыков.
— Угрык? — не понял я.
— Угрык! — подтвердил он, — Я говорить — батальон зыкруд бить и ломать! Я угрык! Я много-много зыкруд говорить бить и ломать — зыкруд бить и ломать! Очень-очень много-много!
— То есть ты командир отряда зыкрудов? — уточнила Лера.
— Я, я угрык! — радостно закивал головой дикарь, — Я звать Алвит! Я угрык!
— И каким же ветром, многоуважаемый Алвит, занесло вас на сию карету? — до Бесса никак не доходило, что с дикарями надо вести разговор на более понятном языке.
— Ветер? Дуть ветер? Я не летать ветер, я — угрык батальон зыкруд, я не птиц! Я — угрык Алвит!
— Как. Ты. Сюда. Попал? — упростил я вопрос Бесса.
— Я бежать, — понурив голову, признался Алвит, — Батальон проиграть, зыкруд погибать, я обвинять, я бежать! Я бежать далеко-далеко, долго-долго! Я видеть ящик — я залезть ящик, ящик меня везти. Далеко-далеко, долго-долго. Соседний лес.
— Ясно... Кажется, я догадываюсь, каким батальоном зыкрудов ты командовал... Ну что же. Лера, я думаю, мы должны искупить вину перед этим беднягой. Именно по вине твоего брата его батальон проиграл, и именно из-за нас он вынужден был бежать из своего родного леса.
— Что? Ты, демон, хочешь, чтоб этот... дикарь ехал вместе с нами? — мое предложение для Леры оказалось, видать, неожиданным.
— А почему ты меня все время демоном называешь? — пока она свыкается с моим предложением, решил поинтересоваться я. — Я же обычный человек. Как ты, или Бесс, или твой брат-карлик...
Нежный кулачок девушки со скоростью фирменного удара боксера-супертяжа заткнул мне рот.
— Никогда, запомни, никогда не произноси в присутствии Феди это слово! — злобный шепот у Валерии выходил не очень, — И вообще, никогда при нем не делай никаких намеков, что он ниже обычного роста! Запомнил?
