— Не понял? — на мгновение повернувшись спросил я. Аристократы продолжали смотреть с неодобрением. Кажется, они все больше раздражаются из-за компании, с которой пришлось ехать. Меня это заботит мало — я вновь уставился в окно, не желая пропускать раскинутую по подземелью красоту.
— Я говорю, первый раз что ли?
— Да, — коротко ответил я.
Светящиеся грибы приковывают взгляд, неоновое свечение, разбавленное туманом, околдовывает.
— Ху-ху-хо, — дробно, словно по слогам, рассмеялся кримт. — Глубоглоты отлично постарались, а? Это ж надо было прорыть такие хоромы.
Поезд снизил скорость. Каждый квадратный метр, охваченный взглядом, подтверждал слова бровастого, подтверждал самим фактом своего существования, что подземелье может быть произведением искусства. Куда уж там московскому или — я молчу — зарубежному метрополитену с его станциями, которые будто бы негласно соревновались в красоте, вычурности и оригинальности.
— Наш народ даже выписал вам грамоту, как знак качества, ху-ху-хо... Да-да, и грибы помню как выращивали. Сиятели... Ох, плохая здесь почва, они еле-еле прижились. Не то что у нас! Я один из ведущих инженеров этого проекта, если угодно. Мое имя дар'Кепстх, — он горделиво протянул руку. Не знак воспитания, не акт этикета и вежливости, отнюдь. Одолжение. При том, что его по-прежнему не беспокоит спящий между ним и мной пассажир.
— Библиотекарь... Башмачник из Торпуаля, — нашелся я. Может, и коряво, зато адаптированно и более-менее похоже на правду. С такими профессиями не прогадаешь, посему импровизацию, всегда дающуюся мне с трудом, я обхитрил благодаря какой-никакой осведомленности.
Дар'Кепстх скептически осмотрел мои кроссовки и крякнул:
— Уж вижу. Эвон какую невидаль изобрел. Инженер башмачных дел, ху-ху-хо!
Свечение делает его похожим на ожившую ледяную скульптуру, а дремлющего по соседству Трэго — на мертвеца.
— Под сиятелями сидят лучшие умы людей. Есть там и кримты из числа тех, кто подписал контракт на обслуживание и улучшение железнодорожных путей. Они постоянно решают задачи, проектируют и конструируют, пытаются оптимизировать все, что можно, ведут, ху-ху-хо, статистику.
Постепенно по мере выезда из тоннеля внутри вагона становится светлее. Как будто гигантский пылесос втягивает в себя весь полумрак. Мы покинули подземелье и ворвались во внешний мир, разрезая долину с растущими где-то вдали лесами. Позади виднеются стены города и возвышающиеся контуры зиалаторов, верх остроконечной шляпы здания-мага и ноготь указательного пальца департамента населения, если я правильно запомнил.
— Пути громоздкие и шумные, чтобы прокладывать их через город. Было решено провести их под землю.
— А что, когда-то они лежали на поверхности?
— Лежали, — вспыльчиво проворчал дар'Кепстх. — Оттого нас и позвали сюда работать, ху-ху-хо. Прошлый, как раз предложивший такое наземное решение, желал сэкономить денег и набить карман. Он был со скандалом уволен из рядов инженеров и с позором изгнан из нашего царства. — Кримт грязно выругался. — Ваш народ оказался неподготовленным к прогрессу, к его резкому скачку. Вы падали под рельсы, вам было шумно, вам не хватало места и важные дороги неожиданно стали проходить через рельсы...
— То есть вы хотите сказать, — вмешался один из троицы напротив, — что только из-за этого убрали пути под землю, да? — его товарищи сложили газеты и с интересом ждут продолжения. — По-вашему молва о Смертельном Пути лишь слухи, да?
Морщинистое лицо дар'Кепстха скривилось, будто в ноздри ему ударил неприятный запах:
— Горстка жалких плодов голословной болтовни!
— Ой ли? И то, что ваш инженер проклял тот отрезок, после того, как его уволили — тоже выдумка? Сколько людей полегло в тот год? — упорствует человек. — Вы хотели превратить самый великий город в могилу!
— Самый великий город, человече, стоит куда западнее, и имя ему — Кримтенгоу! Я не виноват, что из-за людской глупости и любопытства вам приходится придумывать нелепые сказки, чтобы объяснить людское скудоумие, клянусь своими ламхами! Никто никого не заставлял бросаться под поезда! — кримт брызжет слюной. Он покраснел и жестикулирует весьма угрожающе; оппоненты же его остаются спокойными и невозмутимыми — кроме одного, пятнистого; этот аж бесится, — лишь холодок в глазах выдает в них наличие недвусмысленных эмоций.
— Что же вы служите дуракам? — вторил своему коллеге второй, очкарик. — Для чего вы с треском и позором выгнали проколовшегося сородича из вашего царства? Неужто не выдержали стыда? — вопрошал человек. — А может, — он прищурился, — вы сами знали, на что он способен? Или этот спектакль подстроен специально для нас, чтобы мы успокоились? А фактически он был изначально послан вами для той самой цели — положить побольше народу?
— Алё, господа, — не выдержал я. — Быть может, пора заткнуться?! Давайте не будем омрачать друг другу поездку!
Терпеть не могу, когда в поездах начинаются перепалки. Я не для того люблю железные дороги, чтобы услаждать свои уши никому не нужной руганью. Троица разгневанно вытаращилась на меня; шепотом перекинувшись парой фраз, они направились к одному из столов у стены. Проводник подбежал к ним и выслушал не то просьбу, не то жалобу, после чего с кивками удалился. Уж не полицию ли они вызвали?
Все еще яростно сопя, дар'Кепстх повернулся ко мне. Лицо — ну прям раскаленная конфорка.
— Ты, я смотрю, нормальный, не чета этим заносчивым. Не бери в расчет мои слова.
Не знаю, правда ли он так думает или ему просто нужна компания, с кем можно поговорить. По сути, его слова меня не то что не касаются — мне целиком и полностью наплевать. Поливайте грязью и всевозможными нечистотами людскую расу данного мира, и я не скажу вам ни слова — я пришлый и имею к здешним людям такое же отношение, как кентавр к рок-н-роллу.
— На этом, ху-ху-хо, наше участие и окочурилось.
— Почему?
— В прокладке путей мы не принимали участия. Нас позвали спроектировать и построить подземную часть. То, в чем мы мастаки. — Мы пересекли поле; на нем не торопясь слоняются... Больше всего они напоминают собак с черепашьим панцирем и мордой ящерицы. Возможно, это те самые панцирники. — Дальше за дело принялись ваши маги. Использовав троллей как рабочую силу, люди проложили многокрепные пути по всему Ольгенферку.
— А как это все работает? — спросил я, почуяв возможность узнать что-то новое и разведать этот мир еще больше без лишнего террора по отношению к Трэго. Я испытываю самый настоящий информационный голод: так не евший несколько дней человек держит краюху хлеба и жадно поглощает ее. Я нуждаюсь в фактах. Я — таблица, которую необходимо заполнить. Эффективности придает осознание того, что любой факт послужит уроком и не пройдет даром. Вот если бы в школьные годы нам так же внушали, что знания, в общем-то, вещь благотворная — статистика успеваемости по России была бы поприятнее.
— Дурная система, ху-ху-хо. Все на вашей магии, будь она неладна. Везде магия, никуда без нее! В городе магия, за городом магия, в зданиях магия, переправляющиеся караванами товары в Келегал и те под воздействием магии. У этих магов, наверное, и волшебный посох без заклинания не работает, ху-ху-хо! — залился кримт, стуча себе по коленке. Успокоившись, он вытер слезы и продолжил: — Так бы любой волшебник куда подробнее рассказал об этом. Видишь, мы проезжаем такие белые столбы? — я кивнул. Правда, они красные, ну ничего страшного. Возможна, эта раса богата на дальтоников. — Это ключевые элементы. В них заточены заклинания, заклинания и заклинания. Они-то и поддерживают поезд в движении. Как падающие костяшки домино. Но когда-нибудь это все даст сбой. И вон те хмыри, — он мотнул головой в сторону тихо переговаривающихся и что-то попивающих людей, — и такие же как они придут за помощью и советом в Кримтенгоу. И уж тогда-то кримты хорошенько задумаются, а стоит ли помогать тем, кто имеет наглость сквернословить про них, поносить тех, кто оказал им добрую услугу...
Его прервал женский голос все той же дикторши, все так же совсем-совсем рядом:
— Уважаемые пассажиры, состав подходит к станции Ополье. Просим вас подготовиться к выходу. Не забывайте багаж. Всего хорошего.
— Ну, — закопошился кримт, — мне пора, ху-ху-хо. Бывай! Дальше я с сородичами. И без вашей магии!
Так мы остались вдвоем. На место дар'Кепстха садиться никто не спешил, а аристократическая троица по-прежнему неторопливо вела беседу. В их руках стаканы, а на столе — что-то из еды.
Пассажиры не вписываются в рамки выстроенных мной ранее стереотипов. Они не ринулись шебуршать пакетами и доставать все подряд на стол, организовывая шведский стол и разнося запах колбасы и жареной курицы на весь вагон. Они не пили, не смеялись до одури, не сквернословили и, собственно, вели разговоры на умеренном уровне громкости. Честно говоря, болтало-то всего ничего — обидевшиеся на кримта аристократы и еще человека четыре. Может, просто едут одиночками и из-за этого вынужденно молчат — "с собой" ни друзей, ни знакомых? Или нормы поведения и принцип жизни тоже идут вразрез со всем тем, к чему привык я? Наверное, надо побыть в обществе и понять, к каким людям я попал и что от них ожидать. Ишь ты, сидят, молчат. Сопят, легонько шуршат газетами. Остальные блаженно спят, а мучимые транспортной бессонницей так же как и я смотрят в окно.
По перрону расхаживают новоприбывшие пассажиры, тролли с сумками, тролли встречающие и... И куда же без бабок. Они не подвержены изменениям, думается мне, ни в одном из миров: все так же одетые совсем не по-летнему, в каких-то поношенных пальтишках и курточках, с повязанными на головах платками. Кто-то сидит и грустно смотрит в никуда, другие — чистейшие противоположности — бойко вышагивают вдоль состава, жизнерадостно оповещая о продаваемом товаре, а часть, причем, большая, решила не заморачиваться и встала в круг, расположив свои сумки, банки и подносы на манер цветочных лепестков. Не переживая о продажах они энергично трещат точно им отведено ограниченное количество времени на рассказ. Можно подумать, перрон — их место встречи, пункт сбора.
В вагон пришла суета в лице снующих пассажиров и нескольких троллей в придачу. С десяток людей вышли на улицу подышать и прогуляться. Первым делом они потягивались и разминались — езда ездой, а организму не прикажешь. Тут и бабки навострились, и торговцы с рук подтянулись поближе.
Откуда-то послышались нотки негативных оттенков — это столичная элита с неодобрением обсуждает периферийников, небрежно одетых, простоватых и прямолинейных. Все как по схеме. Мир миру рознь, но люди всегда будут следовать тому пути, что проложен неведомо кем и неведомо зачем. Вот вроде бы и нелепо — Ополье по моим меркам находится километрах в двадцати-тридцати от столицы, а взгляд у людей совсем не такой. Все видно. Никого не смущает, что местные платят такие же деньги и садятся в такие же вагоны среднего класса, никто не думает, что вон тот мужик в серой рубахе грубоватого материала и коричневых шароварах может быть преуспевающим банкиром, переодетым в "дачника". Нет, увольте. Принцип нелепой классификации: кто с виду кажется важным — так тому и быть. Никаких вниканий и предположений. Визуальное ранжирование.
Стремительным порывом, будто брошенный в непоколебимую поверхность озера камень, забежал молодой мальчик лет двенадцати, босоногий, в штанах чуть ниже колена и с перемазанным не то пылью, не то сажей лицом. Он похож на типичного стереотипного воришку с рынка, у которого нет денег и дома, но его это особо не заботит. Ушлого вида, с быстро бегающими цепкими глазками, он зажмурился и звонко-звонко оглушил всех почище автомобильной сигнализации в тихую безмятежную ночь:
— Газета! Газета! Свежий выпуск "Приокраинного вестника"! — так острейший нож разрезает кусок торта. Вспарывая густую тишину, он с энтузиазмом, будто предвкушая подарок, затараторил: — Пожар на бирдосских конюшнях! Бунт троллей в псерпских шахтах! Сколько стоит новый особняк Ксорба Приближенного! Ужель кримты ведут переговоры с мальзидами, и в Нижнее Полумирие придет прогресс? Узнайте первыми! А также прогноз погоды на ближайшие три дня от именитых магов столицы!
Перечислив все горячие новости, он выждал пару мгновений и быстро затопал вдоль сидящих. Желающих приобрести источник новостей оказалось много. Вот она, сила маркетинга! Газеты висели на согнутой в локте левой руке, как полотенце у официанта. Поравнявшись со мной, он выжидательно уставился на меня. Просто я очень хотел купить чтиво, и мое желание, наверное, отобразилось на внешнем виде. А за неимением денег что я могу сделать? Только уставиться в глаза пареньку.
— Ну, покупать-то будешь? — раздраженно спросил босоногий. Ох ты, хамло грязноногое.
— Не у тебя точно, — процедил я как можно холоднее.
— Ну и дурак, — пожал плечами паренек и показал мне язык.
Блин, пора бы обзавестись собственным капиталом, иначе так и буду выглядеть содержанцем, что близко к истине. Непозволительно близко, непростительно близко...
И чего он спит все?! Сколько легионов тяжело вооруженных боевых слонов должно пройти на расстоянии шага от него, чтобы маг проснулся?!
Вновь оповестил знакомый голос:
— Уважаемые пассажиры, будьте внимательны и осторожны. Отправление состава через минуту. Следующая станция — Лергань.
Незнакомка предельна пунктуальна. Спустя указанное время мы снова довольно резко тронулись и вальяжно покинули Ополье.
Вечереет. С далеких полей идут караваны людей и животных, несущих на спинах инструмент. Кто-то везет телегу с фруктами или овощами — кто их разберет на таком расстоянии? Много пеших. Около полей рядами, точно зубы, тесно ютятся маленькие хозяйские домики наподобие построек в пригородных садах, служащих местом хранения инвентаря и остальных бытовых и хозяйственных принадлежностей. Наверное, сейчас оставят все добро, запрут на замок и двинут на поезд до дома. А может, тут где деревня есть. Или замок. Человек двадцать первого века волен выдвигать множество вариантов, благо, ситуация и варианты позволяют.
Дальнейшие события прошли быстро и как-то незаметно. То был вовсе и не я, а дикарь, одурманенный простым сигаретным запахом...
... И когда я вернулся и бухнулся на кресло, задался всего одним вопросом: зачем?
Шевеление справа отвлекло меня. к оглавлению
Интерлюдия 5. Трэго
Ну кто еще может похвастаться таким невезением, если не я? Это же надо — из всего многочисленного, многогранного и многостороннего состава Академии, возможности попасть как на сильного, так и на слабого — но вторых-то больше! — мне предоставляется возможность попасть на своего "собрата". Феномен для всех, вплоть до моего оппонента. Полагаю, он тоже хотел попытать счастье и продвинуться повыше в турнирной таблице за счет кого послабее. Нашлись и сторонники такого выбора: хочется же посмотреть, на что способны лепиристы в бою друг против друга. Здесь еще и замечательный шанс избавиться от одного из них и не встречаться в дальнейшем, потому как "мало ли чего у этих странных на уме". Да, мы можем представлять реальную угрозу, но не на четвертом курсе Академии, когда ничего толкового и действенного не разучил.
