Дубинка! Нанимайся к нам, брось ты своего труса кузнеца! Торчал в церкви, как монах. Мужик схватил бы молот свой, помчался к нам в лагерь и на месте этой сволочи голову раскрошил. А ещё лучше руки-ноги переломал и стал бы её пытать как следует! Мы-то её не побоялись!
Чун соображал медленно, но верно.
Ведьму молитвами надо побеждать! И не таких ублюдков, как ты, а настоящих мужиков, как наш Тор, и настоящих попов, как этот Трор! Пятьдесят дуболомов еле-еле могут одну змеюку вместе сжечь, и потом ещёхвастают!Слабаки!Дерьмовонючее!НезрятебяВонючкойпрозвали! и как следует врезал Ару.
Началась драка, постепенно перешедшая в общее махалово. Одноглазый, Тустарлон и Линноган, выпивавшие поодаль, прибежали на шум и начали растаскивать кучу дерущихся, раздавая направо и налево безжалостные тумаки.
Ругатай нашёл прекрасный аргумент:
Задницыослиные!Половинусамогонаопрокинули!Закускутопчете! Чего выпивать-то будете и чем закусывать?
Драка стала стихать. Естественно, всё закончилось кучей синяков, подбитых глаз и несколькими выбитыми зубами, а затем продолжением совместной выпивки и пьяными заверениями в уважении и дружбе. Дрались-то не по злобе.
Пришлось подождать около храма ещё пару дней. Тор за это время как следует познакомился и подружился с отцом Трором. Имена их были созвучны, и как люди они друг другу понравились. Тор предложил священнику ехать с ним в Колинстринну и стать главным священником баронства. Отец Трор отказался. Он сказал, что слишком стар, а теперь чувствует,чтосделалглавноеделовсвоейжизнииосталосьподготовиться к честной смерти. Тор расспросил, что ощущал отец Трор, и была ли ведьмой Имир до благословения?
Священник сказал, что Имир уже твёрдо встала на путь порока и могла скатиться к ведовству. Когда она встретилась со столь сильным духовно и знакомым ей человеком, почти любое действие Тора привело бы именно к тому, что она, захватив кусок его силы, сверглась бы в эту пропасть. Может быть, она бы выздоровела духовно, если бы вернулась в дом Тора, но, скорее всего, злоба и зависть привели бы её к тому же, но чуть медленнее. Став ведьмой, она могла бы нанести дому ужасный вред изнутри. Если бы Тор её проклял, она сверглась бы в ту же пропасть, но, поскольку она ещё не была ведьмой, Тору пришлось бы серьёзно замаливать свой грех гнева. А благословение было худшим из решений.
Я не мог бы ничего сделать, не навредив? удивился Тор.
Почти ничего. Проехать мимо, не обратив внимания на неё тоже ввергло бы её в пучину отчаяния и злобы, где бы её подстерёг Князь, ответил священник. Может быть, самое лучшее было бы подать ей щедрую милостыню и ехать дальше, не говоря ни слова и запретив всем домашним говорить с нею.
Значит, медленно проговорил Тор, глядя на свои руки, спасая её душу, я должен был поступить как с прокажённой? Подать милостыню и уйти, не дав согреться у моего огня? Это называется милосердием?
Это называется войной, брат мой, вздохнул Трор. На войне ты не можешь позволить врагу, притворившемуся раненым, подойти к тебе вплотную. А она уже была врагом. Сама того не ведая. Ты пожалел её как человека и проиграл первый бой. И хорошо, что проиграли только мы, а не десятки других.
Как-то несправедливо получается. Этой негодной шлюхе, у которой, как я слышал, и денежек уже немало было скоплено, подать щедрую милостыню... Как будто откупиться от неё.
Ты же спросил, брат мой, не что справедливее и лучше всего было сделать, а как её уберечь от немедленного падения. А справедливее и лучше всего было бы, если бы не рабыня, а ты своим громовым голосом отчитал бы её за негодную жизнь, велел бы тут же на месте покаяться и идти немедленно в монастырь. Может быть, она после этого стала бы на путь возрождения. Возможно, опять-таки свалилась бы в яму, отвергнув твои увещания. Но тогда ты мог бы проклясть её обоснованно и со страшными для неё последствиями.
И ещё, отец Трор. Когда её пытали и казнили, я молился за её душу.
И стало легче удерживать защиту от вампиризма.
Ты полководец, брат Тор. Ты учил это в военном искусстве.
Я простой воин, отец. Не изучал полководческое искусство.
Теперь придётся. Твоё положение обязывает. Почти все военные трактаты начинаются: худший метод действий прямой. Идти в лобовую атаку на врага красиво, благородно, но чаще всего гибельно. Нужно обойти его с той стороны, где он не защищён. Ведьма просто не могла представить себе, что ты начнёшь молиться за неё. Ты очистил свою душу и помог её погибшей душе, насколько это было возможно, а также защитился от неё, когда она пыталась оттянуть свою смерть за счёт твоих сил и тебя за собой увлечь в царство душ.
Спасибо тебе, отец Трор! Я не представлял, что и в вере нужно часто вести себя, как в бою. Даже в рукопашном бою стоять, принимать прямые удары врага на щит и самому гвоздить по его щиту самое глупое. А уж бой-то я изучил.
Теперь тебе частенько придется воевать за веру и оружием, и духом, брат мой. На тебе лежит очень большая ноша, и я буду до самой смерти своей молиться за тебя, чтобы помочь её нести.
Спаси тебя Бог, отец Трор!
Спаси тебя Всевышний, брат Тор!
А Эсса тоже многое передумала и перечувствовала. В то ужасное утро она, в полубеспамятстве зайдя в шатёр вместе с Ангтун, вдруг обнаружила, что они лежат друг у друга в объятьях и плачут. Она сразу же оттолкнула рабыню (но не так грубо, как сделала бы до этого дня) и велела ей принести воды для умывания. Потом, как и полагалось, она улеглась на постель, а Ангтун на рогожку у неё в ногах. Ангтун сразу же уснула, а Эсса всё думала. Вот почему Тор почти перестал меня целовать! Каждый раз я выплёскиваю ему всё грязное, что есть у меня в душе, сама оказываюсь чистенькой, а он моется молитвой и этой самой... А, тогда понятно, что она есть! Во дворце принца я пользовалась канализацией. Это чистое и на вид красивое место, которое принимает в себя нечистоты и выносит туда, где их забирают золотари на удобрение полей. Вот Ангтун и будет канализацией нашей семьи. Я, конечно же, теперь буду как следует молиться и каяться, чтобы душа у меня была почище. Тело-то, значит, я мыла несколько раз в день, а про душу забывала по целым месяцам.
...А появляющиеся нечистоты... мысль застряла, вызывая привычное отвращение. Но разве сам отец Трор не поставил им очистку душ в пример? Горькая, непривычная правда кольнула её. Возможно, в этом падшем мире даже очистке нужно своё, низкое место. С этим странным, неудобным утешением Эсса, наконец, уснула, нечаянно коснувшись ногой тёплой спины Ангтун.
Когда Эсса пришла каяться перед отцом Трором, он сказал ей нечто похожее, весьма строго и почти грозно:
Тело своё ты каждый день моешь и умащаешь, разрисовываешь краскамииодеваешьвчистыеодежды.Адушутыприкрывалаотрепьями неверия, умащала нечистотами зависти и коварства, разрисовывала цветами скрытого зла, и обряжала во внешне белые, но давным-давно нестиранные зловонные одежды лицемерия и фарисейства. Молись, дочь моя, и кайся. И душа твоя очистится. Ведь очистила же душу твоя рабыня, грешная и кающаяся Ангтун, очистил же душу твой муж, невинно обвинённый Тор. А у них тоже много грехов на душе было. И ты будь достойна их. И священник сказал длинную и красивую проповедь о пользе искренней молитвы и душевного покаяния, а также о вреде молитвы как затверженного обряда и внешнего, показного покаяния.
Эсса похвалила себя, что сдержалась, когда ей стали тыкать в глаза рабыней, да ещё при этом постельной принадлежностью её мужа. Потом она стала гордиться, что ей попался такой хороший и смелый священник, которыйнепобоялсяей,знатнойдаме,впримерпоставитьеёрабыню.Она решила, что оправдает доверие: не будет рабыню изводить, а использует для улучшения своего духовного состояния и состояния своего мужа. Лучше пусть он будет с ней, чем с этими светскими развратницами. Зато как хорошо прочищает душу такое мощное пастырское наставление! И Эсса заплакала от стыда и умиления (и пастырем, и собой), упала на колени и стала искренне молиться. Уж что-что, а к молитвам она теперь никогда не будет относиться как к формальному ритуалу, строго сказала себе она.
После молитвы, подойдя под благословение священника, она вдруг спросила:
Отец мой, почему эта рабыня получает благословение и очищает Тора путём любви так, что ему легко и приятно, а я этого не могу? Я ведь всей душой люблю его и верна ему. А вдобавок, я ведь ему законная жена и наша любовь благословлена церковью.
Идействительно,когдаЭссадумалаодругихмужчинах,онапростоне представляла себе перехода за грань лёгкого флирта к любовной страсти и даже к ласкам, её поощряющим. В принципе она могла представить себя в объятиях другого мужчины, но это был Клингор, в которого она до сих пор была немного влюблена в уголке своей души.
Ты ничем не пожертвовала ради этой любви, даже девственностью. Ты только получала от неё. Ты думала прежде всего о себе, а потом уже о муже. А она отдала всё, хоть и по приговору Имперского Суда, но добровольно. Она могла бы умереть дамой. Она могла бы не принять внутренне свое новое положение. Она приняла его целиком и продолжает думать при любви лишь как бы отдать получше и побольше. Она никогда не хитрит. Она даже не может представить себе, чтобы была счастлива за счётнесчастьягосподина.И,конечноже,онаискреннемолитсяиглубоко, от всей души, кается. За всё это Любвеобильная её щедро вознаграждает.
Анатретийдень,когдакараванТораужесобиралсяпуститьсядальше, примчались два официала Имперского Суда. Пришлось задержаться ещё на три дня, пока расследовался случай ведовства. Оглашение результатов расследования было назначено сразу после восхода солнца в храме. В нём собрались и люди Тора, и солдаты, и крестьяне, и местный дворянин.
Официалы, после общей молитвы, огласили результаты.
Расследовав случай ведовства и самосуда в приходе Куаринэ провинции Карлинор, мы дознались до следующего.
Во-первых, неопровержимо установлено, что по крайней мере в последний день и в последнюю ночь своей жизни солдатская шлюха Имир, вольноотпущенница принца Клингора Энгуэу, была ведьмой. Как ведьма, она стоит вне законов Империи, королевства и лена, но самосуд и в этом случае не похвален, хотя и является меньшим злом в случае, когда ведьма, как сейчас, стала открыто творить дьявольское зло.
Во-вторых, брат монах в миру рыцарь мастер Тор, священник прихода братТрор,женаупомянутогоТораЭссаирабыня-наложницаупомянутого Тора Ангтун боролись против ведьмы похвальными и каноническими методами, находящимися в полном соответствии с религией, моралью и правом. По этой причине они заслуживают награды. Для упомянутых Трора и Эссы будет испрошено благословение Патриарха. Поскольку упомянутая рабыня Ангтун уже благословлена Патриархом, и учитывая заслуги упомянутой рабыни Ангтун, отмеченные в наших прежних донесениях, ей будет испрошен в пожизненное пользование амулет для охраны от проклятий и помощи в распознании дьявольских сил. Её будущим детям будет испрошено право отпуска на волю во смягчение приговора Имперского Суда. Для укрепления веры в разорённом баронстве и учитывая статус брата Тора как духовного сына Патриарха, для его храма будет испрошена священная реликвия, и для помощи в борьбе со злом в баронство Колинстринна будет в качестве исключения послан официал Имперского Суда.
Услышав такую награду, Тор благодарно поклонился, а в душе поморщился. Официал в поместье не только глаза и уши, но и ущерб репутации. Так же поступила и Эсса: здесь они были едины. Ангтун упала в ноги официалам, а священник молитвенно сложил руки и кротко поблагодарил.
Рассмотрев вопрос о сотнике А Ругатае, прозванном Одноглазым, и о его солдатах, самовольно казнивших ведьму, постановлено следующее. Объяснить им, что казнить ведьму стало возможным лишь потому, что она была занята духовной борьбой с упомянутыми выше четырьмя людьми, и не смогла поэтому использовать дар Отца Лжи, который заставил бы их передраться между собой, а ей дал бы возможность ускользнуть. Поэтому им надлежит покаяться в своем хвастовстве, что они сами казнили ведьму и спасли упомянутого брата Тора. Далее, само по себе сожжение ведьмы преступлением не является, когда производится с целью помешать ей заниматься преступными делами, и подлежит лишь покаянию в грехе гнева. Но в данном случае оно производилось также с целью овладеть накопленными ею за время занятия ремеслом шлюхи деньгами. Посему половину полученных денег сотник и упомянутые солдаты должны пожертвовать на храм Куаринэ и покаяться в жадности и гневе.
На этом дело о ведовстве считается закрытым.
После зачтения постановления брат Ульс, старший из официалов, поднялся на амвон и произнес длинную проповедь, в которой описал все опасности ведовства и колдовства, как оно возникает и как оно проявляется. Далее, он отметил, что ведовство служит лишь укреплению людейввере,еслиониборютсясдьявольщинойправильнымисредствами, и даже борьба не совсем правильными также обращает людей, подобных безбожным и богохульным, грубым и развратным солдатам этого лагеря и их сотнику, к вере и заставляет их задуматься о своей душе. Далее он просветил собравшихся, что Дьявол, как Отец Лжи, немедленно даёт новоиспечённым ведьмам и колдунам незаурядный дар лжи, притворства и коварства.
Если бы грешная душа Имир не была занята борьбой за неожиданно свалившуюсянанеёдуховнуюсилуТора,еслибыеюнеовладелажадность, если бы она своевременно отказалась от благословения, она бы своим обострённым дьявольским нюхом учуяла бы намерения солдат. Да, более того, она никогда бы не призналась так глупо в собственном ведовстве, если бы не сходила с ума от жадности и похоти и не сосредоточилась бы на вампиризме настолько, что почти потеряла из виду ближайшее окружение. Далее, если бы она не сосала духовные соки из Тора, она бы уже в первый день и в первую ночь довела бы до смерти пару из вас, солдаты, причем так, что вы бы не догадались о ей вине. А потом она продолжала бы сеять смерть, разврат и ужас вокруг себя. И, наконец, перессорить между собой столь духовно слабых и самоуверенных людей, как вы, физически сильные солдаты, дьявольскому отродью не составило бы труда. Так что братья Тор и Трор при помощи сестёр Эссы и Ангтун успешно отводили глаза дьявольскому отродью, пока вы его не схватили и не обезвредили. А потом уже вы могли бы ограничиться пытками, если уж вас алчность одолела, и передать ведьму в руки Имперского Суда для детального исследования и попытки всё-таки спасти её душу. Но ваш гнев я вам в большую вину не ставлю. Покайтесь в допущенных ошибках и больше не пренебрегайте церковью. Так завершил свою проповедь официал.
После проповеди наконец-то можно было собираться. Но ещё на один день задержала Тора неожиданная церемония. Впечатлённые всем случившимся,солдатынаёмногоотрядавоглавесихкапитаномпожелали принести ему вассальную присягу и дальше служить уже как сюзерену. ТеперьуТорабылсвойотряд.Сначалаоннемногозаколебался,принимать ли присягу, но потом подумал, что ведь война прошлась по его землям, значит, найдутся свободные крестьянские участки, чтобы вознаградить выходящих в отставку солдат, да, наверно, и небольшое поместье для капитана. Заодно захотели пойти с отрядом несколько женщин из села, а также шестеро вторых и третьих сыновей. Чтобы не было разврата, который, как уже убедился Тор и в имперской столице, и на примере Имир, ведёт прямо в ад, Тор устроил так, что большинство женщин были проданы родными его солдатам и подмастерьям (по обоюдному согласию, конечно). А с покупателей взял обещание, что, если у них будут дети, они при первой возможности, когда им будет разрешено жениться, освободят своих наложниц и женятся на них.
