Дима поднялся на ноги и ощутил новую волну боли. Ужас-то какой! Желая сделать шаг вперед, он сообразил, что одеяло прижато дверью. Скрепя зубами, Дима сбросил его и шагнул к умывальнику. В зеркале появилось его отражение. Румянец смущение немного контрастировал с расцветшими засосами на шее. Ругнувшись, Дима глянул на другие части тела. Адресовав еще несколько не лестных слов Питеру, слизеринец насчитал девять пятнышек спереди. И это еще не учитывая спину, с которой Питер в какой-то момент слишком долго возился.
Не желая больше видеть виновника всего этого (а он сейчас винил почти во всем себя), Дима залез в ванную и включил горячую воду. Полегчало, но лишь немного. Лучше бы Питера действительно не оказалось в комнате. И Винса тоже. Подумать только, он видел, что они целовались, сидя в одной кровати по пояс голые (хоть одеяло не сползло). Сложно не сопоставить это все. Лучше бы он не спрашивал. И самому не разболтать. Ни трепло же он в конец концов!
Дима опустился по шею в горячую воду. Намочил волосы и положил голову на бортик, всматриваясь в причудливо меняющийся узор плитки.
— И все же хочется с кем-то об этом поговорить...
Глава 46. Песок невзгод
— Ни вопросов, ни комментариев, ни замечаний. Ничего! — Дима сказал, что отрезал, оставляя Винса с открытым ртом.
— Э-э-э, — очевидно, предполагаемые слова содержали или первое или второе, или третье (если не все вместе).
Дима глянул на мнущегося друга и пересмотрел свои указания. Честно сказать — ему самому хотелось все рассказать. Вот только неудобно как-то было. А если инициатива будет исходить не от него?..
— Если это что-то не пошлое или то, на что я могу ответить, то говори.
Вытерев волосы, Дима повесил полотенце на край кровати и улегся на постель. Сначала лег на спину, но быстро (и так, чтобы не очень подозрительно было) перевернулся на живот. А у них еще и занятия сегодня. Наверное, этот день он вряд ли переживет.
— Почему Питер был таким убитым? — делая вид, что он ничего и не заметил, Винс сел на свою кровать.
— Ну... — думая, как это сказать, Дима решил говорить, как есть. — Я его отправил. Большими буквами указал на дверь...
— Неужели все была настолько плохо? — такое непонятливо-вдумчивое выражение лица нужно было видеть. Дима увидел — секунд десять сказать ничего не мог.
— Да вот именно, что все было великолепно, — теперь-то Винс откровенно демонстрировал искреннее непонимание. — Просто утром все пошло не так.
— А-а-а.
— Не акай!
— Так бы ему и сказал.
— Я ему и сказал!
— Теперь я действительно чувствую себя девчонкой, — из неоткуда повторил Ашур Диминым голосом.
— О, — Винс сразу замялся.
— Не так все было! Ты знаешь, что Ашур может коверкать предложения и создавать новые из отдельных слов?
— Чтобы когда я выйду, ни тебя, ни этой сети тут не было!
— Знаю, — Винс глазами искал своего питомца, — но когда он так делает, то паузы между словами из разных предложений у него больше. Не замечал?
Дима краснел на глазах. Винс вздрогнул — через мгновение у него на плече матереализовалася уже давно не крохотная птичка.
— Нет.
— А я заметил. Вот эти слова ты произнес в одном предложении.
— Даже если так? Знаешь, что он со мной сделал?!
— Судя потому, что я увидел, когда вошел, то мое впечатление глубоко расходится с тем, что ты намереваешься сказать. Хотя результат получается, очевидно, одинаковый.
— Я тут ни причем! Я только и успел, что телепортироваться.
— Ни причем? Дима, — Винс наклонился ближе, — ты хоть знаешь насколько ты "ни причем"? После твоего "не участия" я буду поражен, если больше половины студентов появится на занятиях.
— Кстати, а что было?
— Не о том, но в двух словах. Раскованность, массовые признания и местами разврат. Вот Стив, — Винс отодвинул воротник, показывая два алых засоса, — разврат.
— У меня таких было в десяток раз больше, — Дима сначала сказал, а уже после покраснел.
— Лично я не считал! — поправив, чтобы видно не было, Винс снова принял миротворческий вид. — Конечно, спасибо за такой марафон, но последствия еще долго не сойдут.
— Могу убрать, если хочешь. Я заклинание знаю...
— Вечером, а сейчас не об этом. Питер же тоже попал под влияние зелья. Сам ты тому и виной.
— Я не жалуюсь!
— Ты только людей потом обижаешь.
— Ты, вообще, на чьей стороне?
— Вообще-то на твоей.
— Не видно.
— Не важно, — Винс пересел на кровать друга. — Важно, что ты сам спровоцировал ситуацию.
— Говорю, что я только телепортироваться успел и уже в клетке из не рвущейся нити оказался! Мне даже бежать некуда было.
— Если уж так все плохо было, то приспал бы его.
— Он вытащил мою палочку!.. И кольцо... снял.
— Кольцо, говоришь, снял? — Дима недовольно посмотрел на задумчивого Винса. — Тут уж без твоего позволения не обошлось...
Дима только фыркнул и отвернулся к стене. Лежать на животе ему было тоже не очень удобно — спина болела, но стоять не хотелось.
— Все равно не надо было так с Питером.
— Извращенец, — Ашур, как оказалось, сидевший у уха Димы, поспешил ретироваться.
— Он же не виноват, что действительно в тебя влюбился.
— Слышать от тебя — это как-то странно...
— А от кого ты еще это услышишь?.. — оба выдержали молчание и борьбу взглядов. — Тем не менее, ты должен перед ним извиниться.
— Что?! Ты даже не представляешь!.. Хотя ты представляешь... что он со мной сделал?!
— Насколько я успел его изучить, Питер не тот, кто мог бы тебя "изнасиловать".
— Представь себе!..
— Это моя комната, моя кровать и мой первый раз с парнем. Я сам буду решать что и как делать!
— Ашур!
— Поправка. Питер даже позволил, чтобы инициатива исходила с твоей стороны.
— А с чьей же еще?! Я же парень!
— Странно это слышать, при разговоре об однополой любви.
— Не любви.
— Любви — уж это точно.
— Винс, послушай...
— Лучше ты послушай. Ты сам сказал, что как раз я-то знаю. И я знаю, что первый раз действительно больно. Наутро так точно, так как ночь у меня полностью из головы вылетела. Но потом все проходит, и остаетесь только вы вдвоем. Может еще Ашур, который потом учтиво будет вас подправлять.
— Разумная птичка!..
— Но не это важно! Важно, что вы сделали этот шаг — первый шаг. Самое трудное позади — дальше будет легче. Все у вас наладится.
Винс доброжелательно хлопнул друга по плечу. Дима повернулся и не смог сдержать смех. Маклакенс сидел краснее редьки. Голос его не дрогнул, но вот эмоции были на лицо. Поняв, что Дима заметил, как он действительно чувствовал себя, произнося все это, Винс тоже зашелся хохотом. Отсмеявшись, они обменялись улыбками и Загорный снова погрустнел.
— Даже если все именно так, я до сих пор не знаю: действительно ли я этого хочу? С одной стороны это все слишком очевидно, но с другой — все значительно сложнее.
— Дима...
— Большое спасибо, Винс. Ты настоящий друг, — приподнявшись, Дима заключил его в объятья. — а можно тебя о чем-то спросить?
— Спрашивай.
— Что мне сделать, чтобы эта гребаная задница не болела?!
* * *
— Входите!
Дима поспешил войти, чтобы его не заметили ни нужные глаза. Затворив за собой дверь, он поспешил к нужной кровати и без лишних слов уселся напротив единственного ответившего и замеченного обитателя. Какое-то время они просто переглядывались. Приятно, что есть человек, с которым и молчать удобно, но лучше бы поскорее изложить цель визита. Видя замешательство Димы, Бред начал первым.
— С Нестером все нормально, хотя сначала он неправильно понял.
— Поймешь тут не правильно!.. Сам-то чем занимался!
— Это его дело, хоть оно и частично касалось тебя.
— "Частично"...
— Тем не менее, Нестер все осмыслил сразу после твоего отбытия. Однако интересный способ дать людям возможность осмыслить ценности.
— Да ну? И что же ты для себя такого осмыслил?
— Я не выпил. Я сразу почувствовал изменения. Нестер бы тоже не выпил, не попроси ты его.
— Его благо, что согласился.
— И что же ты намерен делать дальше?
— Как что? Надо к драконоболу готовиться и...
— Я не об этом.
— Ну... Я, в принципе, думал об этом...
— Какого ты мнения о Нестере?
— Положительно. Очень даже положительного, за исключением тех его пристрастий.
— Ну, этих теперь просто нет. Так что...
— Давай просто будем друзьями, — Дима вздрогнул, когда на его плече легла рука. Обернувшись, слизеринец увидел довольно улыбающегося Ларенса.
— Вот на это я не против, — Дима протянул руку, которую Нестер мгновенно пожал.
— Отлично. Тогда я уже пойду. Увидимся, Бред, Дима.
Загорный заговорил только тогда, когда дверь захлопнулась.
— Ты не мог сказать, что он тут.
— Ты не спросил и я не мешал тебе осмотреться. Да и что такого неизвестного он про себя услышал?
— А может я бы и не про него собирался говорить, а изливать душу или раскрывать секреты.
— Будто он дите маленькое и не знает, что можно рассказывать, а что стоит тихо самому с собой обсуждать.
— Ладно уж. Я узнал, что хотел. Даже больше — еще и расставил все на свои новые места. Так, что я пойду.
— Подожди. Раз уж ты тут, то теперь мне есть, что спросить, — Бред отложил книгу на тумбочку, где Дима снова увидел конверт. — Последние два дня за стеной тут непонятно что происходит.
— Это уж не ко мне, а к шестикурсникам!..
— Дело не в них, а в нем. Слух у меня хороший и я четко отличаю голос Питерсона. И вот я не могу понять, почему ты до сих пор не попросил прощение за свои слова.
— Неужели об этом уже весь Хогвардс знает?! Я ему сказал то, что в злом настроении пришло. Кстати, он тому не малая причина. Да и зачем ты вообще подслушивал?
— Я же сказал, что у меня слух хороший. А про слова — это было лишь предположение, а теперь подтвержденный факт. Тем более я только могу предполагать...
— Не надо.
— Тут уж как получится. Непроизвольная мысль быстрее произвольной.
— Так причем тут я?
— Ты же еще не ответил на мой вопрос. Обошел, но не ответил.
— Я не ответил потому, что это сугубо личное.
— Не аргумент.
— Да потому, что мне стыдно теперь смотреть ему в глаза! Я так себя повел, такого наговорил, что и слова сказать не могу. И после чего? После того, как он мне в любви признавался, после моих действий. Все же это не просто так. Я ведь тоже люблю его.
— О, — Бред выглядел действительно удивленным.
— А ты такого не предполагал?
— Предполагал, но вот не думал, что ты так открыто сможешь это сказать.
— То-то и оно.
— Слушай, может, ты повторишь все, что только что мне сказал, а я приведу Питер послушать?
— Нет уж.
— А если я скажу, что он стоит за тобой под плащом-невидимкой?
У Димы по спине пробежали мурашки. Может же такое быть. От Бреда чего угодно ожидать можно. Обернувшись, слизеринец не увидел никого. Вдруг действительно под плащом прячется?
— Нет его там. Я так сказал. Да и сам подумай: остался бы он просто стоять после всего тобою сказанного?
— Сомневаюсь, — Дима снова распрямил плечи и почувствовал облегчение.
— Вот и я об этом. Даже сейчас, сидя тут и просто приставляя его, ты бы хотел отправиться к нему и высказать все, что о нем думаешь.
— Хорошее предположение.
— Это уже утверждение, — Бред потянулся к тумбочке, вытащил небольшую шкатулку и начал в ней рыться. — Если уж так проблематично... — Бред фразы не окончил, так как в дверь постучали. — Кто там?
— Это Питерсон. Можно войти?
Дима знаками показал, чтобы Бред не давал позволения. Может видеть Питера он бы еще хотел, но вот разговаривать с ним — уж точно желания не было. Просмотрев мини-представление запрето-просьбу руками, семикурсник бросил через плече: "Секундочку".
— Зачем он сюда пришел.
— У меня складывается впечатление, что он тебя чувствует...
— Точно! Он всегда знает, где я нахожусь!.. Что же делать?!
— Не паникуй. Вот, — Бред протянул ему небольшую ракушку продолговатой формы. — Напишешь на ее внутренней стороне все свои невзгоды, сожжешь и развеешь по ветру.
— Сжечь? А не лучше ее раскрошить?
— Ты ее не раскрошишь, а вот полыхает она красиво.
— Причем тут это?! — Дима так и не понял, что Бред так долго выискивал в шкатулке, так как она полностью была забита одинаковыми ракушками. — Как мне отсюда выйти?
— А зачем тебе выходить? И так уже отбываешь. Питер, заходи.
— Бред!..
— Дима?
— Пока, Дима.
Краем глаза, увидев приближающийся силуэт, слизеринец почувствовал тягу в области груди и мгновенно отбыл в Тибидохс. Питер так и остался стоять с вытянутой рукой, а Бред снова взял книгу в руки.
— Полагаю, ты пришел все же ко мне, а не к нему.
— В принципе, да.
* * *
Стоя на вершине башни Приведений, Дима выпустил маленькую искру в странную ракушку, исписанную изнутри. Предмет сразу вспыхнул желтым пламенем, а ведь слизеринец всегда считал, что минералы плохо горят. Может это даже не минерал, или минерал, но ему не известный. Впрочем, это было не столько важно.
Хоть Дима и хотел попытаться сломать ракушку, он все же не решился и сделал все так, как сказал Тогерти. Действительно полыхала ракушка красиво, быстро оставляя после себя белые песчинки. Казалось, что написанные слова оставались висеть в воздухе, пока огонь не испепелил каждую букву отдельно, оставив песок черного цвета.
Вспыхнув последний раз, огонь принял форму небольшого красного дракончика. Будто на сигнал, вдали отозвался Огонек, не желавший возвращаться в ангар. Улыбка еще долго держалась на губах Димы, прежде чем он нагнулся и сдул черно-белый песок с перил.
— Теперь главное за мной...
— Дима-а-а, ты еще долго? Поторопись, иначе ты снова у нас заночуешь.
— Уже иду, — бросив последний взгляд на заходящее солнце, слизеринец направился к лестнице.
Глава 47. Решающий матч
— Да, где же они?! — казалось, что Винс себе сейчас все волосы повыдергивает, настолько интенсивно он за них себя тягал при каждом новом слове директрисы, приветствовавшей всех собравшихся.
— Успокойся, а то ты и меня уже нервировать начинаешь, — Стив не мог решить: одеваться ему или все же наблюдать за шагавшим из стороны в сторону слизеринцем.
Хоть раздевалку сделали общую для четырех факультетов, было как-то непривычно видеть всех вместе. Для это матча Хогвардс вообще построил новый стадион на отвесной скале, куда всех доставляли специальные лифты на заклинаниях. Были и посадочные зоны, и ступеньки, но если первые были нужны не всем, то мало кто захотел бы прошагать такое расстояние от низа и до своего места. С местами вообще образовалась проблема. Ученикам, преподавателям и родственникам игроков места были предоставлены бесплатно и в отдельном секторе. Билеты на другие были выставлены на продажу со всеми вытекающими последствиями. Как всегда: желающих было много, мест — мало (или же 'ограниченно количество'). У англичан с этим было строго и поэтому частенько вспыхивали мелкие драки за места, да и за возможность просто попасть на стадион. Министерство специально прислало отряд авроров, которые должны были следить за всеми возникающими беспорядками. Маги свою работу выполняли на половину хорошо, так как зрители тоже не без магии были, да и не хватало их порой в нужной зоне.
