Послушался я, значит, совета Безымянки и решил некоторое время пожить при монастыре, подумать не о том, как с голоду не сдохнуть или избавиться от вшей, а о вещах, не имеющих никакого отношения к ежедневной борьбе за существование, как то: моё место в Мире и процессы имеющие место быть в этом самом Мире после Падения Небес.
Ничего интересного за дюжину лет спокойной жизни при монастыре я не надумал, зато оказался втянут в борьбу за престол в Империи, которая недавно стала именоваться Старой Империей, так как мой знакомец по монастырской кухне Эймис тихий ученик старшего повара Тормунда, за глаза именовавшегося Свином, убил императора и всех его наследников, прервав старую династию и основав новую.
Истории превращения помощника повара в императора в разных вариантах довелось мне за последние годы слышать бесчисленное число раз и должен отметить, что иногда они мне даже нравились. Приятно, знаете, услышать, что ты оказывается не бродяга, который только и думает о том, как спасти свою шкуру, а Тёмный Повелитель, открывающий перед достойными тайны Мира.
— Вот только ты всё равно умер. не могла промолчать Безымянка.
— Был убит. не согласился я. Умер и был убит это разные вещи.
— Называй, как хочешь, это ведь ты, а не я, целую ночь не мог никак умереть от ножевого ранения в спину в том переулке.
— Не не мог никак умереть, а держался до последнего.
Я всегда держусь до последнего. Но не только потому, что боюсь умирать. Боюсь какие в этом могут быть сомнения? Боюсь, ведь я люблю жизнь, как может её любить лишь тот, кто добровольно и с полным осознание этого, отказался от жизни, а потом не умер вышло так не повезло мне
— Ещё немного и я смогу сказать, что уже миллион раз слышала, что ты не любишь сдаваться, так что, будь добр, придумай другое оправдание своей глупости.
— Вот всегда ты разрушаешь мои удобные и уютные иллюзии. А ведь, между прочим, с ними мне жить и проще, и веселее.
— Ты, видимо, запамятовал, что я пообещала тебе не только имя дать, но и помогать всем, чем смогу. Сейчас я занята вторым помогаю тебе осознать, что большинство проблем, которые ты преодолеваешь с разной степенью героизма и успешности, можно было бы избежать.
— Это ты видимо запамятовала: это я с тобой ещё не рассчитался с тобой за ту краюха хлеба.
— Я бы, с высокой долей вероятности, и согласилась с тобой, если бы ты шестьсот шестьдесят четыре года назад сделал, как я просила, а именно просто отрубил бы мою голову, но нет же: ты решил привязать мою душу к своему телу. Не самое разумное твое решение, замечу. Особенное если вспомнить, что после этого ты сгорел. Знаешь, контакт с разумом человека сгорающего заживо не те ощущения, о которых я мечтала, когда сбегала из Вербурга вместе с Душегубом. Мало чем лучше и твои вечные спутники: вши, кровавые мозоли на ногах и, конечно же, чувство голода, которое хоть и стоит в самом конце, зато вернее остальных тебя сопровождает.
— Это ты ещё насморк забыла та ещё пакость. был полностью согласен я с Безымянкой.
— С тобой, когда ты сытый, невозможно серьёзно разговаривать.
— Так разговаривай со мной, когда я голодный.
— Когда ты голодный, ты только и думаешь, что о еде.
— А о чём мне ещё думать, когда я голодный?
— Не делай вид, что не помнишь: еда и оружие у меня всегда с собой, тебе надо только руку протянуть.
Только руку протянуть, пожелать, и проблема решена. Слишком просто. Слишком удобно.
Если и тянуть руку, если и желать, то только когда ничего больше не осталось. Протянуть и пожелать, значит, признать, что не способен я без посторонней помощи жить в этом Мире, а подобное не слишком приятно даже для бродяги.
И всё же протягиваю руку и желаю я регулярно, ведь умирать не только неприятно, но ещё и страшно.
— Знаешь, я промолчу на тему того, что ты только что сам желал либо сдохнуть, либо поспать. Я не стану в очередной раз приводить примеры того, как ты прикладывал все свои знания и немалые усилия, чтобы гарантированно умереть. Я только спрошу: Ты так и продолжишь на них смотреть, пока не окажешься втянут в новые неприятности, или всё же уставишься в кружку?
— На кого смотреть-то? глядя уже несколько минут на разгорающийся в шагах десяти-пятнадцати от моего стола конфликт, глупее вопрос задать я не мог.
Бедняга-менестрель, чья песня о Ткаче вызывала у меня зевоту, у тройки молодцов одетых, как крестьяне из грязных, возглавляемых миссионером из людей начала-и-конца пробудила праведных гнев. В данном событии не было ничего удивительного: история о том, что на поле Последней Битвы Ткач из нитей судеб существ множества миров соткал один Мир, Лоскутный Мир, противоречила учению Мудреца, являясь не просто заблуждением, а ересью, которую миссионер Истинного имеющих за спиной тройку крепких неофитов, терпеть не стал.
— Кто сеет ветер, будет пожинать бурю. Что своими богопротивными песнями сеешь ты? Не Последний ли Грех говорит твоими грязными устами? лицо миссионера краснело, наливаясь дурной кровью, а молодчики же уже крепко держали за рукава лютниста, лишая того возможности спастись бегством.
— Слышишь, Безымянка, сеющий ветер, будет пожинать бурю? вздыхаю я, понимая, что мне жаль этого тощего лютниста. Что, по-твоему, сею я?
— Музыку только не трогайте. доносятся до меня слова менестреля.
В голосе его звучала обыденная обречённость.
Понял уже, что договориться не получится.
Бить будут, а вмешаться, заступиться никто не смешит: вот и просит, чтобы хоть инструмент не трогали.
— Глупость. Ты сеешь только глупость. размышления над ответом не заняли у Безымянки много времени.
— Глупость наверное, ты права. делаю я глоток кваса.
Тёплым напиток куда хуже, чем когда был прохладным, но вот кружка, как была хорошей, так и осталась таковой: массивная, деревянная, с металлической окантовкой, такой по черепу дадут к праотцам без лишний разговоров отправишься.
— Ты ведь не сделаешь очередную глупость, за которую потом будешь извиняться? в голосе Безымянки звучит надежда, которую мне не суждено оправдать.
— Ты уж прости, дурака, встаю я из-за стола, всё также держа в руке кружку с квасом, — но, похоже, делать глупости это единственное, что у меня хорошо выходит.
Межреальность. Бордель мадам Жоржет. 3016 год после Падения Небес.
Не получается и, видимо, уже не получится рассказать о Ползущем замке в главе, что я даже ещё до конца не дописал, а рассказать надо, поэтому и пишу это. Может, позже найдётся, куда вставить сей кусок текста, но это позже, которого может и не быть вовсе хотя бы потому, что мне надоест писать эту рукопись.
Наверное, я начал описывать события, приключившиеся со мной на Дородри, со слишком позднего момента, упустив вещи не менее важные, чем услышанные в той таверне.
Например, стоило начать рассказ с того, как я нашёл-таки Ползущий замок. Но и с таким началом много что осталось бы за рамками главы.
Для логики повествования и максимальной информативности надо было бы написать сразу три главы. В одной изложить краткий пересказ лекций достопочтимого ба Рыб Акова, касавшихся религиозных верований культур до формирования пантеонов доДревних Богов, которых он никогда не обозначал термином доДревние Боги, хотя его коллеги не стеснялись использовать данные термин. Вторую главу посвятить непосредственно Ползущему замку. Третью же отдать под таверну.
Надо было бы, но я этого не сделал: сто глав, я сам обозначил для себя объём рукописи. Сто глав на несколько тысячелетий, из которых три отданы под события, которые уместились в несколько лет? Опасно, может выйти так, что придётся втискивать события последних десятилетий в жалкие два-три главы, а этого делать не хочется, как не хочется выкидывать уже написанные главы, чтобы было место под последние события. Лучше буду и дальше делать такие вот заметки, а там, если в самом конце из-за чрезмерной бережливости глав, останется слишком много пустых, засчитаю эти заметки или только часть из них за главы, да и закрою вопрос со стоглавием моей рукописи.
Каким образом один из славных сынов Льюсальвхейма, коим ба Аков вне всякого сомнения являлся, дошёл до идеи изучения эволюции богов, да ещё и остался делиться полученными знанием с грязными, мне не известно, но что мне известно наверняка он, не смотря на ряд предположений, оказался во многом прав.
Ба Рыб Аков открыл мне глаза на то, что существует множество механизмов формирования и развития богов, рассмотреть которые, при создании упрощённой теория Пустоты, мне даже в голову не пришло.
Особой пользы от этого знания, конечно, не было, но, честно говоря, на лекциях ба Акова я был счастлив. Узнавать что-то новое о том, о чём ты думал, что знаешь больше иных, приятно. Это как вернуться в детство и слушать от отца о вещах, кажущихся тебе чем-то невероятно-далёким и невозможным, и знать, что он-то тебе не врёт, всё так и есть.
Жаль, конечно, что тогда я не решился поделиться с ба Аковым своей упрощённой теорией Пустоты.
Когда была возможность, я промолчал, потом же, когда наконец решил, что можно было бы и рассказать, нас разделяли несколько десятилетий, миров и целый океан моей лени.
Этой заметкой я не только пытаюсь закрыть пробелы в повествовании, но и поблагодарить достопочтимого ба Рыб Акова за знания, которыми тот поделился со мной.
И если кратко сформулировать основные идеи, которые я почерпнул на лекциях ба Акова, то они примут следующий вид:
Во-первых, новый бог это не всегда именно новый бог. Часто новый бог это видоизменённый верой людей (или иных разумных существ) бог-предшественник.
Во-вторых, новый бог может появиться как перерождение бога-предшественника, являясь его новой эволюционной ступенью, так и возникнуть сам по себе и начать существовать параллельно с богом-предшественником.
В-третьих, и этому в-третьих посвящено больше всего времени в лекциях, доДревних Богов можно разделить на два типа.
Тип первый боги Плоскомирья, протобоги. Они существуют рядом с человеком, в зверях и растения, окружающих его, в воде, камнях, огне, явлениях погоды. Протобоги в большинстве своём по уровню развития животные: их можно задобрить, приручить или же заставить что-то сделать, при этом всегда должна быть отдана плата за божественное вмешательство или же невмешательство. Действия протобогов это почти всегда реакция на действия людей.
Тип два боги, появившийся в результате разделения Плоскомирья на Нижний Мир, мир Ящера, Срединный Мир, мир людей, и Верхний Мир обиталище Рода и Рожаниц. Об этих богах я, опираясь на лекционный курс ба Акова, бы мог исписать много листов, но в данном случае меня интересует только Ящер. Один конкретный Ящер, впервые встреченный мной на Дородри. Впоследствии мы пересекались с ним несколько раз. Самыми важными нашими встречам, после первой, конечно, были та, когда я притащил Ящеру искалеченную дюжину из Льюсальвхейма, и встреча в Городе.
Так вот этот конкретный Ящер, Яа-Шэр, как он сам попросил себя называть во время нашей недавней встречи, а вместе с ним и весь тип два доДревних Богов больше двух тысяч лет назад столкнулся не с Богами Древними, являющимися этапом развития Богов доДревних, а с верой людей начала-и-конца в Истинного.
В том столкновении, у не способных на вражду по природе своей доДревних Богов, не было шансов на выживание, и спустя столетие Ящер обратился в Ползущий замок, а Род и Рожаницы стал чем-то вроде духов охранителей дома и очага, с верой в которых Церковь Истинного боролась потом ещё не одну сотню лет, а где-то борется и по сей день.
Ещё одна монета в копилку историй о том, что лишь Истинный ведёт людей к свету, а прочие боги суть зло и грех.
Совсем другое дело, когда вере в Истинного противостоят Древние Боги. Эти-то себя осознают в полной мере и своё место в Мире тоже представляют, а ещё знают за какой конец молнию держать, как оседлать шторм или разверзнуть твердь земную, да и свой бог войны в конегривом шлеме среди них тоже сыскаться может.
Оглядываясь на почти три тысячи лет, прожитых мной, могу с уверенностью сказать:
— Только миры, успевшие породить Древних Богов, могут сдержать натиск Царствия Истины.
Все остальные виды богов либо вообще ничего не могут противопоставить вторжению, либо их противодействие столь несущественно, что им можно пренебречь.
И в этом месте, опять же с высоты прожитых лет, надо признать боевую эффективность общества людей начала-и-конца. Царствие Истины это люди, которые хоть и орут перед боем, что Истинный с ними, идут с бой одни. Смертные против богов или тех, кто в этих богов верит. Идут и побеждают.
Смертные богов.
Побеждают.
Обычно, когда смертному удаётся не то что победить бога, а хотя бы выжить, пойдя против воли того, — я восхищаюсь таким смертным. Тут же нет места восхищению, потому как можно радоваться за муравьишку, которому удалось утащить кристалл сахара со стола у человека, но нельзя радоваться тому, что полчища жуков пожирают этого человека.
Но я отвлёкся.
Вернёмся к Ползущему замку.
Вообще к нему я отправился без каких-то было мыслей о Ящере. Просто из любопытства. Хотел своими глазами, значит, увидеть, как замок ползает, да и думал я, что это либо постройка мага какого, либо демон какой из Межреальности забрёл, а никак не бог.
Интересно мне было, потом же было, что было: освободил я, при активном содействии Безымянки, Ящера от его роли в религии людей начала-и-конца.
Вот в принципе и всё, что я хотел добавить к истории о Ползущем замке.
Мнемос. Год 1115 после Падения Небес.
Легион. Имя мне Легион, потому что нас много.
Ну, это так, официальная версия. А мою версию люди начала-и-конца, истинные люди, как сами они себя называют, считают еретическими измышлениями существа, отрёкшегося от пути Истинного.
— Легион, встать!
Удар палкой по прутьям клетки.
По прутьям. Год назад или около того взбрело смотрителю в голову меня тыкнуть. С тех пор хромает на левую ногу. Сломал я её тогда ему. Хорошо сломал. Жаль, что ногу надо было шею
Встаю.
Пусть полюбуются на кошмар из Писания.
— Объект класса Легион
— Он самый. Собственной персоной. — склоняюсь я перед аудиторией в поклоне.
Люди начала-и-конца с визгом отпрыгивают и начинают творить в воздухе символ веры, будто бы это он меня удерживает от того, чтобы я им головы не поотрывал, а не прутья клетки.
Правда, если подумать, то головы я им, даже не будь клетки, отрывать не стал. Добрый я. Правда, не всегда удачно шучу, но тут в качестве оправдания можно сослаться на плохие условия содержания, отсутствие нормального питания и выгула. Сослаться-то можно, только, если быть честным, то и раньше-то я шутил не лучше.
— богомерзкая тварь с неограниченным сроком существования, пошедшая по стопам Сатаны и возомнившая себя равной Истинному
Нет, ну я, конечно, эгоист. Такой эгоист, каких на свете мало, а, скорее всего, и нет больше вовсе, но ничего я не мнил это вы что-то там напутали лучше бы вы меня Сатаной кликали — мы с ним хотя бы похожи...
