Спасти Ссср ч9

Вообще, это странно признавать — но чем дальше я изучаю Ленина, тем больше уважаю этого человека... даже в какой-то мере становлюсь его фанатом. Его учение было впоследствии оболгано и исковеркано — но главное даже не его теоретическое наследие, хотя он сделал в этом направлении необычайно много. Главное — его политическая практика. Ленин — мастер политики, с просто невероятной даже для сегодняшнего дня скоростью и широтой социального поиска. Он потому и удержался, что вместо того чтобы растрачивать свой политически капитал на провальные дела, вместо того чтобы откладывать решение проблем до "учредительного собрания" как кадеты — он готов был дать каждому то что хочет и насколько это возможно. Он без колебаний жертвовал настоящим ради будущего.

Он заключил похабный Брестский мир? Да. Ну а что было делать. Выбор был небогатым — либо смириться и подыгрывать германцам, пока у них не произойдет революция или их не победят союзники. Либо пытаться сдержать все еще сильных германцев разбегающейся армией, не желающей воевать, добивая остатки авторитета среди крестьянства и идя по пути, по которому уже прошел к своему скорому краху Керенский. Но даже если бы германцы победили союзников — Ленин был бы в этом случае вместе с победителями, не говоря уж о том что у него и у партии были бы развязаны руки в отношении пропаганды и революции в самой Германии. Думаю она не состоялась во многом потому что с фронта вернулась масса правых солдат. Если бы Германия победила в той войне — она вынуждена была бы держать большую часть армии отмобилизованной даже после подписания мира или перемирия — а в тылу оставались бы голодные рабочие, горожане и левые политики. В этом случае внезапное выступление вооруженных леваков, подкрепленное вмешательством из России — могло бы стать для Германии роковым.

Ленин ведь готов был мириться и с Соединенными Штатами. При этом он был готов отдать большую часть территории России хоть белым, хоть самостийникам, хоть кому. О чем он и говорил с Уильямом Буллитом. Тогда Буллит просто не смог донести мысли Ленина до лиц, реально принимающих решения в США. Иначе история могла бы пойти по совершенно иному пути*.

Почему Ленин так легко соглашался на любые территориальные уступки. Надо это понимать, иначе Ленин предстает чуть ли не предателем, коим он не был. Ленин был твердо уверен в той идеологии, которую он несет — идеологии марксизма. Для него это было важнее сохранения страны, ее целостности, ее территорий — последнее Ленин в грош не ставил. Ну и что — отдать немцам Украину? Там они накуролесят, начнется восстание людей типа Махно, и Украина все равно придет к марксизму, а немцы — оккупанты ей в этом помогут. Ну и что отдать белым весь юг? Они все равно так накосячат во взаимоотношениях с крестьянством, что там будет новая революция и все эти территории обязательно вернутся. Договор с США это инвестиции, технологии, живые деньги — реальные преимущества. А отдать территории — да берите.

Марксизм для Ленина, для большевиков — был важнее страны. Если бы для торжества их проекта потребовалась бы оккупация всей России Германией — они встречали бы эшелоны с немецкими солдатами цветами. Единственный вопрос, важный для них в этом случае — оккупация будет работать на кайзера и его режим — или на революцию в Германии? Во втором случае — полный вперед**.

— ... а что же предлагают нам товарищ Косолапов и товарищи, придерживающееся его точки зрения? Ленинизм ли это? Нет, товарищи, это не ленинизм. Частично — это то, что сам Ленин называл "левым ребячеством", а частично — это нечаевщина. Та самая нечаевщина, казарменный социализм, который разгромил еще Энгельс. Нечаевщина, предлагающая полное самоотречение, отказ от всего человеческого, жизнь в казарме и труд по указке. Нет, нет и еще раз нет, товарищи. Не будет этого! Во главу угла перестроечного процесса мы ставим человека. Нечаевской идеологии казармы мы дадим решительный и суровый бой.

— Вы ошибаетесь, Михаил Сергеевич. Ставя во главу угла человека, вы отходите от классового принципа — самого марксистского принципа из всех возможных. Даете дорогу разрушительному эгоизму...

С Косолаповым мы продолжили спорить у меня на квартире — городской. Раиса была в квартире, но не вышла. Живем как чужие люди, для вида.

— Скажите мне, Ричард Иванович — зашел с козырей я — как вы объясните массовое бракодельство, разгильдяйство на работе, а то и мелкое воровство.

— Это не массовые явления

— Ошибаетесь. Массовые.

Косолапов и сам понимал, что я прав.

— Люди все еще несознательно относятся...

— На семидесятом то году советской власти?! — перебил я

Косолапов — надо отдать ему должное, он слышал аргументы — смутился

— Но должны ли мы ориентироваться на таких...

Он не смог подобрать слова

— Ориентироваться не должны. Но мы должны понимать, что происходит. Вы готовы признать, что в данном случае имеют место эгоистические личные и групповые интересы, они прямо противоречат классовым, и такие настроения — Маркс не предвидел?

Этого Косолапов не ожидал.

— Пожалуй — осторожно сказал он — но вы... не слишком ли жесткие выводы?

— Выводы вполне объективные. Мы столкнулись с тем, что еще предстоит осознать. Но важно и то, почему проявились такие настроения. А они проявились из тех, вполне объективных выводов, которые делают рабочие — что предприятие им принадлежит только на словах, а на деле они ощущают себя эксплуатируемыми, а нас — эксплуататорами

— Да что вы, Михаил Сергеевич!?

— Объясните это иначе. Только не лгите сами себе. Это стихийное присвоение, и одновременно стихийный протест, все более массовый. Мы можем сколько угодно действовать пропагандой — но прилавок пустым был и остается. Именно поэтому партия идет на уступки кооператорами и прочим — надо наполнить прилавки.

— Но можно же больше производить товаров народного потребления.

— Можно — согласился я — почему не производили до того?

...

— Ричард Иванович, я когда говорю про то что во главе угла человек, я не лукавлю. Мы слишком долго считали, что есть задачи поважнее, а человек и его потребности — человек подождет, потерпит еще, разъясним суть момента. Но люди устали ждать и терпеть.

Я тут не сказал главного. Ошибка Косолапова и ему подобных идеологов — в том, что они считают возврат к капитализму принципиально невозможным, что люди на это не пойдут. Я же полагаю, что это более чем возможно, потому что я видел это собственными глазами. Именно ошибка в том, что откат считается невозможным — дает идеологам ощущение "подушки безопасности". Которой нет.

Терпение людей на пределе.

— Либо мы сейчас увеличим потребление, причем быстро и резко. Либо нас ждут... суровые времена. Поймите это.

Косолапов думал. Долго. Потом мотнул головой

— Нет. Не верю.

...

— Была война. Выдюжили же.

— Это было поколение, которое слаще моркови ничего не ело. Нынешнее поколение совсем другое. Совсем.

— Получается, мы...упустили молодежь?

Я стукнул кулаком по столу.

— Да как вы не понимаете! Рост потребностей — нормальный и объективный процесс. Не надо ему противодействовать!

...

— Любая идеология — в конечном итоге должна иметь в своей основе путь к повышению благосостояния людей. Говоря простым языком, любая идеология — это путь к лучшей жизни, карта этого пути. Обоснование, что как и почему надо сделать чтобы прийти к этой лучшей жизни. Капитализм предлагает один путь, марксизм — ленинизм — другой, но цель то одна. Вопрос в том, у кого карта правильная.

— У марксизма и капитализма одна цель? — изумился Косолапов

— Опровергните — резко сказал я — ну нет же идеологии, которая говорит вам: вы должны работать, страдать, чтобы в конечном итоге жить хуже, чем вы живете. Никто не пойдет за такими, надо сказать, горе-идеологами. Любая нормальная идеология — путь к лучшей жизни в обозримом будущем, воздание в загробном мире обещает религия, не идеология...

Косолапов покачал головой

— Нет, Михаил Сергеевич. Не договоримся мы

Я кивнул

— Верно. Но говорить -должны. Слишком долго мы молчали.

На обратном пути — Косолапов много думал. Разговор с Генеральным многое ему открыл — он понял, что имеют место не тактические, а стратегические разногласия, что они с Горбачевым, по сути, принадлежат к двум разным партиям, к двум разным идеологиям. Горбачев скорее меньшевик, чем большевик, причем — меньшевизм это тоже марксизм, это потом все заклеймили — но сам Ленин предлагал тем, кто хочет узнать марксизм читать Плеханова — меньшевика. Институт, который готовит экономистов, назван именем Плеханова, это в большевистской стране, и в тридцатые — преследовали троцкистов, но не меньшевиков.

Но если Горбачев меньшевик и в партии побеждает меньшевистская линия — то кто тогда он?

В чем его идеология?

Косолапов был вынужден признать — сегодняшнее состояние идеологии в партии не удовлетворяет и его, партия не дает ответов на многие вопросы жизни. И это очень плохо, а в будущем может стать еще хуже.

Нельзя не признать, что Горбачев прав, люди устали от постоянных лишений, экономии, трудностей. Рано или поздно это должно было случиться. У всего есть предел, предел прочности. И он — пройден, причем пройден давно. Вся эпоха Брежнева — это существование после предела прочности, хотя никто это и не осознал толком.

Борьба за коммунизм во всем мире практически прекратилась, превратившись в бесконтрольную и довольно циничную геополитическую борьбу за позицию, связанную, прежде всего с раздачей денег и оружия. Последней действительно открытой и решительной битвой был Вьетнам, и эта битва была выиграна. Но вместо того чтобы перейти на решительное наступление на мир капитала — СССР Брежнева почему то решил заключить мирное соглашение с США. Точнее — серию мирных соглашений, увенчавшуюся соглашением о безопасности и сотрудничестве в Европе, подписанном в Хельсинки. Это был провал, замаскированный под триумф — мы согласились на то место, которое США как лидер мира капитализма отвело нам в мире. Некоторые малодушные большевики согласились с этим, полагая, что капитализм войдет в кризис и развалится сам — тем более были предпосылки, в США свирепствовала инфляция. Но вместо этого — мы получили Рейгана и Тэтчер.

Капитал перешел в открытое контрнаступление.

Причину этого — Косолапов тоже хорошо понимал — по Академии наук он видел секретные данные. Если при Хрущеве оборот внешней торговли СССР был в пределах 5-6 % ВВП — то при Брежневе он подошел к двадцати, в этом плане СССР в какие-то годы опережал Японию. И речь шла не только про нефть и газ — при Брежневе за границей активно продавались наши часы, автомобили, охотничьи ружья, станки и много чего еще. Восточный блок активно экспортировал — в Канаде, например, рядом с американскими машинами продавались наши Лады, в Сан-Франциско работали венгерские Икарусы, в Аргентине были венгерские же дизельные автобусы Ганц-Маваг и много чего еще. Французы смотрели советские телевизоры, англичане пользовались польской косметикой и бытовой химией. ГДР вообще из-за потребности в валюте продавала все, что только можно в десятки стран мира. Например, в Берлине существовал Институт моды, продукция которого отшивалась на десятках немецких фабрик и продавалась везде, включая и США. У него самого был ГДРовский плащ, ничем не уступающий британским

* * *

.

Кто же будет бороться со своими покупателями?

Но если всех все устраивает — что не устраивает его? Что не устраивает его в фигуре Генерального секретаря — меньшевика, явно идущего на одну сделку с капитализмом за другой?

Косолапов с тоской подумал о словах И.В. Сталина — без идеологии нам смерть! Только сейчас он понял, точнее не так — посмел признаться себе. Это точнее. Посмел признаться себе в том, что марксизм не является той идеологией, которая нужна СССР — и тут Горбачев больший марксист, чем он сам. Горбачев как раз не ренегат, он именно что марксист, ведущий страну по пути марксизма-ленинизма. Разве Ленин не ввел НЭП? Сворачивал НЭП Сталин и его соратники, совсем не факт что Ленин поступил бы так же. Все соратники Ленина и в первую очередь Бухарин — стали злейшими врагами Сталина. И речь не только о Бухарине. Зиновьев, Каменев, Троцкий. Ну, Троцкий ладно, там разногласия были в чистой борьбе за власть, идеология там была глубоко вторична. А в чем была суть вражды Сталина с Рыковым — заслуженным, матерым большевиком, сражавшимся за благо народа еще в 1905 году? Если так задуматься — кто больший марксист? Они, не вылезавшие из Европы, учившиеся в Лонжюмо? Или Сталин, который в Европе то был пару раз наездами?

Косолапов вдруг понял одну вещь — его осенило. Будучи твердым сторонником Сталина — он готовил к печати новые тома собрания сочинений И.В. Сталина — он хорошо понимал то, что происходило в двадцатые и тридцатые годы в стране хотя бы на уровне фактологии. И ему пришло в голову, что большинство из тех большевиков, которые стали принципиальными и непримиримыми врагами Сталина — были в какой-то момент направлены партией на хозяйственную работу. Об этом мало кто знает — но Троцкий после окончания Гражданской войны был брошен на экономику, какое-то время занимался внешней торговлей. Каменев занимался банковским делом. Рыков и вовсе стал Председателем Совета министров, и конфликт у них со Сталиным случился — и разрешился — когда он был именно на этом посту. В какой-то момент те, кто занимался экономикой — вступали в жесткое противоречие с той линией, что проводил Сталин. И это вряд ли случайность.

А вот Сталин экономикой не занимался очень долго, кадрами он занимался, то есть людьми. И потом он занимался индустриализацией — но это совсем не то что чистая экономика. И Маркса Сталин знал явно хуже, чем Зиновьев, Каменев, Бухарин.

А какую идеологию мог предложить экономист Карл Маркс и владелец промышленного предприятия Фридрих Энгельс? Экономическую!

То есть Сталин в какой-то момент отошел от Маркса. И это позволило провести форсированную индустриализацию и выиграть войну. И он сам это понимал, что марксизм не подходит, а другой идеологии у них нет. Вот о чем он говорил!

Но его никто не услышал.

То есть — партия идет именно что по пути марксизма, и именно он, профессор Ричард Косолапов должен покинуть партию, и основать свою, если он не хочет заниматься обманом и самообманом. Партия Маркса — не его партия.

Немцы кстати. Партия Маркса — это социал-демократическая партия. Социал-демократическая! А не коммунистическая.

Тогда в чем его идеология? В чем будет отличие. Нельзя же выходить из партии, потому что его не устраивает идеология, не сказав хотя бы самому себе, чем именно она его не устраивает?

По сути...

Различие трудноуловимое — но оно есть. Оно скорее о месте экономики в жизни, это если мыслить стратегически. И о том, к чему именно должен идти человек? К экономическому благосостоянию? Себя, своей семьи?

Или к чему то иному?

Сталин верил в то, что партийная идеология поможет избежать "оскотинивания людей". А "оскотиниванием" — он видел как раз погоню за материальными благами. Но...