Он не хотел, чтобы кто-то его любил или страдал из-за него, а больше всего на свете боялся еще одной ненормальной, которая покончит с собой. Он инстинктивно выбирал таких, которые не могли бы полюбить. Он не отдавал себе отчет, что у него именно такой критерий, но он избегал обоих полюсов — 'хороших' и проституток. Его контингентом были красивые девчонки без комплексов и без заморочек о большой и светлой любви. Фанатки, тусовщицы.
После истории с Моной Риттер 'хороших' он просто боялся, как огня. Будь он проклят, если еще одно подобное существо из-за него наложит на себя руки. С Клоэ было комфортно. Она знала, зачем она ему нужна, смотрела сквозь пальцы на его похождения на стороне, не предъявляла на него никаких прав и считалась для всего мира его девушкой. Они довольно часто спали вместе, но это были скорее дружеские перепихи. Клоэ была умна, тактична, умела ненавязчиво исчезать в нужный момент, она была ему почти таким же другом, как и Макс. Он понадеялся, что какая-нибудь добрая душа вроде Макс или Брауна просветит эту хорошую девушку (как там ее?) о Клоэ. Канатка доехала до верха, и он выкинул из головы и Брауна вместе с его сестрицей, и Клоэ, и всех остальных — он сосредоточился на трассе.
Рене быстро нашла общий язык с Максин, и к вечеру они уже были почти подругами. Знакомство со спортсменкой заставило Рене горестно задуматься о козлячести мужчин, даже, возможно, не худших экземпляров. Вот Макс — это же просто воплощенная мечта любого нормального мужика. Она так хороша собой, брюнетка с бархатистыми карими глазами и изящной фигуркой, в ней есть и темперамент, и юмор, и она явно любит Артура, а он, столь же явно, любит ее — и зачем, спрашивается, ему всякие приблудные девчонки? Никогда она не поймет некоторые вещи — к примеру, зачем блондинки красят корни волос в темный цвет, а мужики не успокоятся, пока не переспят с половиной мира.
Этот день, 1 ноября, выдался очень насыщенным — сначала очень много активного катанья на лыжах, от которого до сих пор болели все мышцы, потом обед, после которого предполагалось, что спортсмены идут в спортзал на силовую тренировку. Но Артур и Макс сбежали после обеда, чтобы погулять с Рене по Санкт-Моритцу — все вместе они покатались на санях, запряженных пятеркой лошадей, погоняли на снегокатах и на собачьих упряжках. Не было ни одной такой минуты, чтобы ей было скучно или неинтересно, чтобы было можно думать о чем-то другом. И все равно она постоянно вспоминала светло-карие глаза и дерзкую улыбку Отто Ромингера. Она невольно представляла его рядом с собой — наверное, он здорово гоняет на этом снегокате. А потом, когда они втроем пошли пить глинтвейн к освещенной сотней маленьких лампочек стойке, она не могла не мечтать о том, чтобы он протянул ей горячий, исходящий ароматным паром стакан, поцеловал бы ее и сказал, что любит. Но снова пришлось свирепо одернуть свое разбушевавшееся воображение: Отто попросту не заметил ее! Он посмотрел даже не на нее, а сквозь нее, и ни о каких поцелуях и любви не могло быть и речи! Да кто она такая? Обычная серая мышь! А он кто? Он... Отто Ромингер, король всей солнечной системы и сопредельных галактик. Он из тех мужчин, кто рождается на свет, чтобы разбивать женские сердца, вот так, и не иначе. И к тому же, она обещала брату, что не будет сближаться ни с кем из клуба. И почему-то ей казалось, что, настаивая на этом, Артур имел в виду в первую очередь Отто Ромингера.
К ужину они вернулись в отель. В ресторане Рене невольно высматривала его за одним из соседних столиков, но тщетно — его не было. Она безумно устала, голова шла кругом от свежего воздуха и обилия впечатлений, ноги и бедра ныли, все, чего ей сейчас хотелось — пойти в номер и улечься в пижаме перед телевизором, и так она и поступила. Еще бы сейчас посмотреть какой-нибудь красивый и романтичный фильм. Да, к примеру, 'Джен Эйр' — как раз по ситуации. Сиротка — серая, но умная и добрая мышь женит на себе порочного, богатого и роскошного аристократа. Она не выдержала и расхохоталась (благо, никто ее не видел). А по телику показывали 'Неприкасаемых' — тоже неплохо.
Но даже захватывающий фильм с целым созвездием красивых мужиков-актеров не отвлек Рене — она снова и снова ловила себя на том, что вспоминает Отто Ромингера, короля, так его, Солнечной системы и сопредельных галактик. Дура, дура, что тут сказать? Уж лучше бы она пускала слюни вот от любого из них — Кевина Костнера или Шона Коннери, да хоть самого Роберта де Ниро — Аль Капоне! Оно куда безопаснее. Рене сильно-сильно потянулась (сиреневая пижамная кофта задралась до груди), сделала звук чуть громче...
В дверь постучали. Рене встрепенулась, по пути в коридор сердце подскочило — а вдруг? Но, конечно, на пороге стоял вовсе не Ромингер, а Максин.
— Что я вижу, — выразительно сказала Макс, входя в номер. — В пижаме? Спать собралась?
— Ну, у меня мышцы болят. Хочешь фанты?
— Плесни, — разрешила Макс, ослепительная в облегающем мини. — Как раз выпью, пока ты оденешься.
— Пока я — что?!
— Некоторые думают, что после тренировки жизни нет. А между тем есть бар, в который все ходят вечером. Я тебя туда отведу, и не отвертишься.
— Макс, я не пойду! Что мне там делать?
— Танцевать, веселиться. Пиво пить.
— Я не люблю пиво!
— Господи, ну закажешь себе компот или молоко, салага. Давай-ка, одевайся.
— У меня нет ничего! Что я — в джинсах пойду?
— Ну не в пижаме же! Ну-ка, показывай, что там у тебя есть из шмоток?
— Смотри.
Макс начала копаться в чемодане Рене и наконец выудила ярко-красный топ с глубоким вырезом и рукавами три четверти.
— То, что доктор прописал! Есть чем накраситься?
— Да, конечно. — Прежде чем Рене успела подумать, она выпалила: — А Отто Ромингер там тоже будет?
— О, нет! — закатив глаза, подруга повалилась в кресло. — Боженька милостивый, ну только не это!!!
— О чем ты?
— Выбрось его из головы. Забудь о нем. Быстро!
— Почему? Из-за Клоэ?
— Причем тут Клоэ!
— Я тебя не понимаю.
Юная надежда швейцарских женских горных лыж вздохнула так тяжело, будто вся тяжесть мира обрушилась на ее хрупкие плечи:
— Рене, я даже не знаю, как тебе это объяснить. Может, просто поверишь мне на слово?
— Чему именно я должна поверить? Что о нем надо быстро забыть?
— Это было бы просто здорово. Этот человек — минное поле. Просто держись от него подальше, и все будет хорошо.
— Но почему? — Рене натянула на себя джинсы и сунула пижаму под подушку.
Макс оценивающе осмотрела ее и позавидовала про себя — при довольно тонкой талии у Рене была роскошная грудь.
— Ну ладно, послушай, я попытаюсь объяснить. Отто — он мой лучший друг, я его обожаю, в самом деле. Он самый лучший из всех, с кем я знакома, хотя, может, так сходу и не скажешь. Но он очень сложный человек.
— Мы все очень сложные люди. — Рене поняла, что разговор будет долгий, уселась в кресле и зажгла сигарету (Макс с неодобрением покосилась, но комментировать не стала).
— Отто родился с двумя благословениями господними, но не рад ни одному из них. Во-первых, его семья очень богата. По-настоящему. Его отец владеет банком.
— Ого!
— Только Отто принципиально не берет у него ни раппена . Живет самостоятельно с 16 лет, тратит только то, что зарабатывает сам. Любой намек на то, что ему папа подбрасывает бабки, приводит его в бешенство.
— Забавно. А второе благословение?
Макс пожала плечами:
— Это очевидно. Ты когда-нибудь видела кого-нибудь, кто выглядел бы хотя бы вполовину так, как он?
Рене покачала головой:
— Нет. Не могу назвать даже ни одной кинозвезды, которая могла бы тут конкурировать.
— И не ты одна так думаешь. Кинозвезды нервно курят. А уж про всех этих мальчиков-моделей я молчу. У них просто хорошенькие мордашки, а Отто — мужчина, у него в лице больше характера и силы, чем у них у всех вместе взятых. И сколько я с ним знакома, а это уже 5 лет, его упорно пытаются затянуть то в модели, то в актеры, вечно какие-то агенты вокруг болтаются, а он сопротивляется. Ему сама идея зарабатывать деньги на внешности претит. Понимаешь?
— Не совсем. Что в этом плохого?
— Да ничего. Только вот для него это не катит. Он не тщеславен, предпочитает, чтобы его оценивали не по внешности и не по папиным деньгам. В лыжах не имеет значения ни как ты выглядишь, ни сколько у тебя денег. В спорте ты не можешь казаться лучшим, а можешь только быть им. Понятно объясняю?
— Понятно. Пожалуй, действительно сложный человек. Любой пользовался бы на всю катушку и тем, и другим.
— А ты видела, в чем он ходит? У него всего одна пара джинсов, и те драные. Свитеров может парочка и найдется — оба вытянутые и старые. Его просто не интересуют такие вещи. Всегда все чистое, аккуратное, но все равно на эти убогие лохмотья, особенно на фоне такой красотищи, без слез не взглянешь. У него пустая квартира, почти без мебели — он привык обходиться только самым необходимым.
— А что такое Артур говорит про то, что у него нет инстинкта самосохранения?
— А он тебе еще и не то наговорит. Отто просто любит риск и игру, весь экстрим — его, для него чем опаснее, тем лучше. Во французской сборной есть такой Ноэль Пелтьер, это лучший друг Отто, вот он приохотил его к фрирайду, а это...
— Это все не объясняет, почему я должна о нем забыть.
— Ну... тебе могут сказать, что он бабник, циник и прочее. Это не так. Он хороший человек, хотя, конечно, он действительно циник. Он... спортсмен. Ты меня понимаешь?
— Конечно. Он в сборной. Что тут не понять?
— Нет. Он не только в этом спортсмен. Девушек он... коллекционирует, как медали и кубки. Тебе вряд ли будет уютно в качестве его очередного трофея. Для этого нужен особый тип характера, не как у тебя. Кстати, он сам держится на расстоянии от порядочных девушек, поэтому даже если ты на нем повиснешь, он постарается тебя отшить. Теперь поняла?
— Поняла. А как же Клоэ?
— Клоэ с ним почти год. Это намного дольше, чем все остальные. Клоэ это все терпит. Ты бы такое терпеть смогла? Вот то-то же. И я нет. До Клоэ он знаешь с кем встречался? С Рэчел Мирбах-Коэн. И ему даже ее было мало, он и от нее гулял. Рене, выкинь его из головы. И, кстати, девушки, с которыми он был, говорят про него, что он сильный любовник, но грубый и скупой. Ну?
— Не поняла. Как может быть сильный любовник, но при этом грубый и скупой? Разве это совместимо?
— Да нет! Он хорош в постели, но по жизни — жмот и грубиян.
— А ты откуда знаешь? Ты с ним...?
— Я — нет, но все остальные девчонки — да, — рассмеялась Макс. — Они так говорят.
— Терпеть таких не могу, — рассердилась Рене. — Это называется не спортсмен, а бабник! К тому же, грубый и скупой бабник. Очаровашка! Хорошо, сейчас я соберусь, и пойдем. Слушай, а у Артура на него случайно зуба нет? Как-то у него голос меняется, когда он об Отто говорит.
Макс пожала плечами:
— Ну, они друзья, конечно, но не особо друг друга любят. Они слишком разные по жизни, но делить им нечего. Ну все, одевайся давай! А тебе джинсы идут.
Рене стояла перед подругой в джинсах и черном лифчике, держа перед собой тот красный топ, который Макс для нее выбрала:
— Я это не надену! Я в этом дома хожу!
— И что? У тебя больше ничего нет, одни свитера, а это подходит для вечера. И она вовсе не заношенная и совершенно чистая, так что не вижу криминала.
— Она неприличная, слишком открытая!
— Да не особо. Выбирать все равно не из чего. Я бы тебе дала что-нибудь поносить, но, во-первых, я уже все свои шмотки засветила, кто-нибудь наверняка запомнил, а во-вторых, меня Господь почему-то пропустил при раздаче буферов, а тебе двойной комплект выдал.
Рене решилась. Она натянула топ и посмотрела в зеркало. Конечно, слишком обтягивающий и открытый. Придется компенсировать нескромность одежды скромным макияжем. Она подкрасила ресницы и в растерянности посмотрела на помады, которые оказались у нее в косметичке. Их было всего три — бледно-розовая, бежевая и темно-красный блеск. Первые две были достаточно скромны, но они не подходили к топу. Третья подходила как родная, но она слишком яркая.
— Не вижу проблемы, — хладнокровно заметила Макс. — Тут не пансион благородных девиц. Девушка обязана быть красивой и яркой, особенно такая хорошенькая.
Рене не стала надевать ни цепочку, ни серьги. Макс посмотрела на часы:
— Ну все, пошли уже, хватит копаться. Все уже полчаса как на месте.
Отто вошел в бар вместе с Клоэ. Девушка была не в настроении — похоже, что ее простуда еще не прошла, и она весь вечер ворчала и ныла. Когда вошли Макс и Рене, они стояли около танцпола и спорили. Клоэ хотела потанцевать, а Отто — выпить пива. Клоэ знала, что Отто никогда не танцует, но периодически начинала настаивать, и это, как он полагал, был ее единственный недостаток. Наконец, он спокойно сказал:
— Если хочешь танцевать — иди сама, вон Тони и Пит там, потанцуй с ними.
Клоэ ничего не оставалось, как отойти. Но напоследок она спросила:
— Ты поцелуешь меня?
Он быстро чмокнул ее в губы скучным, почти воздушным поцелуем, как супруг с 30-летним стажем, которому жена надоела добрых 25 лет назад. И они разошлись в разные сторона — Отто за столик в тени, подальше от танцпола, Клоэ — к танцующим.
Рене снова подумала, какой он красивый. И Клоэ тоже ничего, хотя и не совсем супермодель, как она думала. Стройная симпатичная блондинка, но не так ослепительна, как он. Ладно, Макс ей много всего о нем порассказала, действительно пора выкинуть его из головы. Артур сидел за стойкой, увидев Рене, сделал страшные глаза. Но ей уже сам черт был не брат. Девушки подошли к Артуру, Максин заказала пиво, а Рене — фанту. Отто в то же самое время тоже заказал подошедшей официантке пиво и машинально проследил за ней взглядом, пока она шла к ярко освещенной стойке.
Его взгляд упал на какую-то незнакомую девчонку. О, черт. Он еще не рассмотрел ее толком и ничего не успел понять, а пульс уже вырос раза в полтора. Что это? Кто это?
Ощущение было сопоставимо с взрывом, килограмм пятьсот в тротиловом эквиваленте. Хорошо, что он сидит за столиком в темном углу. У него нет настроения зубоскалить и флиртовать. Он может смотреть, оставаясь в тени.
Яркая брюнетка с роскошной фигурой взяла стакан с оранжевой шипучкой и засмеялась, слушая Макс. В ней было что-то невероятное. Она была изысканная, в сочетании черных блестящих длинных волос и синих глаз чувствовалась порода. Господи Боже, что происходит? Отто Ромингер, у которого было невероятное количество красивых девушек, в том числе и Рэчел Мирбах-Коэн, сидел и пускал слюни при виде девчонки, которая была самая обычная... хорошенькая, но он перевидал красавиц на своем веку. И куда красивее видел. И не только видел. Что такое есть в этой? Он не мог бы ответить на этот вопрос, но сейчас он разглядывал ее фигуру, и температура его тела подскочила на градус минимум, кровь шумела в ушах. Черт, какие буфера! Он заерзал в кресле, возбужденный как черт, снова подумал, хорошо, что он сидит в тени и его не видно. Вот это девка, стопроцентный, сплошной секс. Когда официантка, подошедшая с пивом, заслонила незнакомку на секунду, он вздрогнул. Он не обратил внимания на холодный, запотевший бокал Пауланера, который появился перед ним. Он мечтал о нем минуту назад, в какой-то прошлой жизни, пока не видел ее. Девушка стояла перед стойкой, вполоборота к залу, опираясь бедром на барный табурет, и болтала с Брауном и Макс. Взгляд Отто, будто смакуя, медленно скользил по ней. Густые темные волосы волнами падали на плечи, белая кожа, точеные скулы, большие ярко-голубые глаза, чуть вздернутый нос, дерзкий и изысканный рот. Четко очерченные губы, чувственные и в то же время насмешливые, и даже волевые. Девушка с такими губами будет дразнить мужиков и ускользать от них на феррари, в черном коктейльном платье, в какой-нибудь фамильный-так-разэтак-его-замок. Красивая шея, изящная ямка между ключицами, никаких украшений, которые были бы тут совершенно лишними, только отвлекали бы от совершенства нежной белой кожи. Роскошная девичья грудь, пышная и высокая, круглилась над низким декольте, тонкий трикотаж слегка очерчивал соски. Прядь волос упала ей на лицо, она подняла руку изящным движением и отбросила волосы, при этом ее красный топ задрался вверх, приоткрыв плоский, почти впалый живот и самый красивый в мире пупок над поясом джинсов. Отто захотелось молча и тупо перебросить ее через плечо и утащить к себе в номер, или в машину, или в какую-нибудь подсобку — куда угодно, только бы остаться с ней наедине. Хорошо, что рядом никого не было, никто его не отвлекал — в клубе привыкли Ромингера не трогать, когда он был настроен побыть один. Да, он был один за столиком и любовался.
