Сказки дома ста дверей

С тех пор разбойники больше не возвращались, а четверо друзей так и остались жить в том доме, и их оттуда уже никто не мог выгнать.

Другие же звери, прознав про то, стали тоже дома людские занимать, и всякий путник с той поры должен был осторожность иметь, стучась в дом чужой, — могла ждать его и улыбка людская, и пасть волчья.

Сказка о Смерти

Было это, когда смерть была справедливой, когда она рубила по заслугам, а не по случаю, желанию своему иль чужому злому наушению, когда коса её была не тупое железо, а остриё самой Судьбы.

Во времена те давние жил в городе Трир-на-Мозеле господин по имени Лотар фон Хаймсвальд, человек учёный и очень хитрый.

Не верил он ни в Бога, ни в Сатану — верил в он расчёт и что люди могут быть властны над Судьбой.

Дошли до Лотара слухи о том, что повадилась Смерть ходить на выгулы дальние.

Работа её тяжкая в те часы неисполненной оставалась.

Слушала Смерть, как играет на своей дудке Хильмар, сын Хильгарда.

А чтоб не обмер от страха Хильмар-дудочник, одевалась Смерть в одежды смертные, оставляя с косу свою и балахон в пещере тёмной.

Решил, разузнав об это, Лотар фон Хаймсвальд выкрасть у Смерти косу её, выкрасть и одеяние её решил Лотар.

Решил и исполнил.

С тех пор люди сами губят себя.

А Смерть ходит меж них в смертных одеждах — ищет того, что помог бы Лотара отыскать.

Хочет Смерть вернуть былую справедливость в Мир.

Шиповничек

Жили-были Король с Королевой, и всё у них было, кроме дитяти. Молились они, давали обеты, и наконец даровал им Бог дочь.

Устроили они пир на весь мир, позвали двенадцать вещих сестёр-волшебниц одарить дитя. Тринадцатую же не позвали. Не из злобы — просто было лишь двенадцать почётных-золотых тарелок, достойных того чтобы с них ели сёстры-волшебницы.

Когда двенадцать сестёр-волшебниц надарили принцессе красоты, ума, благородства и прочих тяжких королевских добродетелей, дверь распахнулась — вошла тринадцатая. Не в гневе, а с лицом, полным усталой печали: "Вы погребли дитя своё под столькими дарами-надеждами, что ей и дышать скоро будет нечем. Вы определили ей быть вашим продолжением, вашим сокровищем, вашим будущим. А я же дам ей единственный дар, которого у неё никогда не будет, — свободу от вас всех".

Не понял не кто, что хочет тринадцатая, обделённая милостью Короля, хотела пока не прозвучали слова проклятия: "На пятнадцатый год уколется веретеном и жизнь принцессы окончится".

Сказала и, обратившись вороном, скрылась.

Король в ужасе приказал сжечь все веретена в королевстве.

Но не уберечься от проклятия, что судьбою стало, не скрыться.

В день пятнадцатилетия принцесса вышла в заброшенный сад.

Отыскалось там веретено, чтоб проклятие в жизнь притворить.

Заструились во все стороны зелёные побеги с острыми шипами. Они росли с жуткой скоростью, оплетая балконы, впиваясь в стены, заколачивая двери и окна живой колючей стеной.

И вырос на месте непроходимый лес, опутанный терновником.

Непроходим был лес — многие сгинули, в тщете отыскать сокровища забытые.

Шли годы.

Забылись истории о сокровищах тех, да и лес стал добрее к людям — впускал к себе, травами-ягодами делился.

Иные могли и меч старый найти, злочённый, или перстень — лес щедр и добр был к достойным.

А однажды под кустом шиповника добрый лесник спящей девушку нашёл.

Не помнила она как там очутилась и кем была, поэтому Шиповничек прозвали её.

Славная девушка была: умная и красивая.

А ещё свободу любила, лес и тишину, поэтому и осталась жить при леснике, женой его став.

Говорят, в ночь полной луны в месяц лютый, зимний, отворивший Матушке-Зиме врата в царство Земное, путник во вьюге снежной, вьюге смертной может дом найти. И тепло, и свет манить его будут, а плата за спасение смешна — лишь сказка одна.

Да стерегутся путники дома того, тепла и света того — не любая сказка по нраву дому и обитательнице его.

Только вот находятся и те, кто ищет дом тот, чтоб удаль свою показать, чтоб сказку рассказать да песню спеть.

Мало их дом тот нашло.

А вернулся ли кто — то след бродяги, занесённый снегом, пургой сокрытый.

Ночь.

Зима.

И дом забытый.