-Леонардо, сын Пьеро из Винчи! -объявляет гофмейстер и почтительно отступает, позволяя Леонардо пройти внутрь.
Страшно волнуясь, он проходит, едва не задевая за топор стрельца.
Малый тронный зал хорошо освещён. И всё же он не такой уж и малый. Потребовалось несколько секунд чтобы найти глазами людей в нём.
Первым делом мастер впился взглядом в лицо человека на троне. Обычное лицо. Отчётливо видна усталость и, удивительное дело — любопытство по поводу встречи. Неужели русскому царю самому любопытно встретиться с Леонардо? Но почему? Он ведь никто и ничем ещё не заслужил интерес персон калибра Ивана Третьего. Или всё-таки Леонардо чего-то не знает относительно себя самого?
-Ваше высочество, -поприветствовал мастер царя после чего повторно склонил голову уже перед митрополитом. -Ваше преосвященство.
-Как он тебе? -поинтересовался у Филиппа русский царь.
Старик сверкнул огненными глазами и начал перечислять: -Дерзок сверх всякой меры. Вольнодумен. Жаден до новых знаний, но при этом легко делится теми, которые уже имеет. Уверен, он тебе понравится, царь. Чем-то похож на тебя самого.
-Вот как?! -удивился Иван Третий и махнул рукой отсылая митрополита. -Ладно, иди. Договорим позже.
Священник вышел из зала. Всё это время царь рассматривал Леонардо, а после спросил: -Чего ты хочешь?
-Что?
-Чего ты хочешь? -недовольно повторил Иван Третий. Видимо ему, последнее время, редко приходилось повторять свои слова.
Простой вопрос. И при этом неимоверно сложный. Не так много людей на свете смогут ответить, чего они хотят на самом деле. Не конкретно здесь и сейчас, а вообще. Ради чего они живут эту прекраснейшую из жизней?
Задумавшись на секунду, Леонардо сказал: -Знаний. Я хочу знать как всеблагой Господь устроил наш дивный мир, какие принципы и максимы в него вложил, какие аксиомы заложил в его фундамент.
Иван Третий кивнул, принимая такой ответ и задал следующий вопрос: -Во что ты веришь?
Леонардо было вскинулся, но царь успокоил его, внеся важное уточнение: -Разумеется, кроме веры в Господа Бога, великого и нерушимого. Во что ты ещё веришь, мессер?
-Я верю в человека, -произнёс Леонардо. -В человека и в его возможность понять что угодно и разобраться в любой сложной загадке.
Прозвучало, может быть, излишне дерзко и молодой мастер поспешил уточнить: -Верю в человека в целом. Не обязательно в самого себя. Но там, где отступлю я, найдёт путь кто-нибудь другой, и любая загадка будет рано или поздно разрешена. Верю, что Господь создал мир познаваемым и что он желает, чтобы люди разобрались в его творении сполна восхитившись его совершенством и соразмерной красотой. Мир обязательно должен быть познаваем, иначе что это за мир и что за Господь создавший человека не способного разобраться в какой-то, даже самой малой, части его творения?
-Вовремя я отослал Филиппа, старик бы сейчас задал тебе по первое число, -усмехнулся Иван.
Леонардо развёл руками: -Ты спросил — я ответил. Я честен и открыт перед тобой, государь.
-Это хорошо, -кивнул Иван. -Вижу: моё письмо заинтересовало настолько, что ты пересёк половину мира надеясь узнать новое. Истинно обещаю тебе, Леонардо, сын Пьеро — ты не пожалеешь, что приехал ко мне. Но придётся многому научиться. Часть твоих знаний, того, что ты и твои прошлые учителя полагали истиной, придётся пересмотреть. Я приведу тебе неопровержимые доказательства. Но готов ли ты отказаться от привычных суждений если я докажу их неправоту?
-La prova è l'unico criterio di verità (доказательство — единственный критерий истинности), -твёрдо ответил Леонардо.
-Да будет так! -провозгласил русский царь. -Мы начнём твоё обучение прямо сейчас и первым делом я раскрою тебе тайну позволяющую отделять истинные суждения от ложных и путём эксперимента проникать в суть вещей. Имя этой тайне «научный метод познания» и главное в нём то, что опыт или наблюдение не является источником теории, а служат средством для её проверки. Мы не должны ждать пока опыт что-то нам подскажет. Напротив, сначала мы выдвигаем догадку, которую опыт может опровергнуть. И это тоже крайне важно — эксперимент, подтверждающий выдвинутую гипотезу бесполезен. Тогда как эксперимент потенциально способный опровергнуть все наши измышления — бесценен и непременно должен быть проведён. Цель учёного не защищать свою теорию, а активно искать в ней ошибки. Быть самому себе самым дотошным критиком — вот что означает познавать. Те теории, которые не могут быть опровергнуты не имеют отношения к науке и не стоят времени, потраченного на их изучение.
Только научившись правильно мыслить, мой друг, ты сможешь шагнуть дальше и стать не просто подражателем, раз за разом делающим то, что ему кто-то и когда-то показал, а превратиться в настоящего творца, первым торящего путь там, где до него никто не ходил. Вечное сомнение абсолютно во всём, в том числе и в моих словах тоже — вот, чего я хочу добиться от тебя.
Часовая лекция пролетела будто бы за минуту. Но бремя державных обязанностей не позволяет царю уделять слишком много времени только одному человеку. Час наедине с царём уже беспримерная роскошь доступная далеко не каждому из его вернейших соратников. Кроме того: такие их встречи Иван Третий обещал сделать регулярными. Величайшая милость! За что она непонятному итальянцу? Царское окружение не понимало, но привычно выполняло распоряжения зная, что их царь никогда не ошибается. Если он сказал, что этот иноземец важен и вскоре сыграет большую роль, значит он важен и сыграет.
А пока Леонрадо поселили в новом кирпичном здании, одном из тех где размещали вызванных, привлечённых и собранных царём людей, вместе иностранцев и русских — всех тех, кто интересовал Ивана Третьего, но не имел собственного жилья в Москве, а таких набирались многие сотни.
Здание было сложено, как водится, из красного кирпича, насчитывало три этажа и занимало место в ряду точно таких же домов. Чёткие, словно армейские, порядки. За каждым домом закреплён свой управляющий или управляющая командующая истопниками, дворником, горничными, полотёрами, кухарками и так далее. За каждый этаж отвечает отдельная старшая горничная, к которой любой из постояльцев может обратиться по любому, связанному с проживанием, вопросу.
Мастеру подобный порядок в диковину, но вскоре он уяснил, что всё в построенной Иваном Третьим державе похоже на огромный, чётко работающий, механизм. В любом деле есть ответственный человек и строгая иерархия подчинения. Впрочем, иерархическая строгость нисколько не мешала нижним чинам проявлять себя и пробиваться наверх, скорее даже поощряла их к этому.
Царский слуга передал Леонардо на попечении дородной женщине в дорогом цветном платке, Агафье Петровне, и счёл на этом свою задачу полностью исполненной.
Всё ещё не отошедший от разговора с царём, мастер поспешил поклониться по русскому обычаю: -Здрава будь боярыня.
Женщина искренне засмеялась. Её округлые бока затряслись, а платок немного сполз, показывая чёрную смоль волос и то, что его владелица ещё отнюдь не стара.
-Какая я тебе боярыня, иностранец? -отсмеявшись спросила Агафья Петровна. -Сроду была крестьянкой из черносошных, а ты меня боярыней величать. Польстил, так польстил, хитрец ты эдакий!
-Как же мне обращаться к тебе?
-Агафьей Петровной и зови. Как управляющая сим жилым царским домом, прежде чем поставить на постой, должна поговорить с тобой и понять куда лучше определить. Поэтому расскажи о себе.
Снова поклонившись, Леонардо сказал: -Я простой мастер, вызванный царём. Учился во Флоренции и там же подтвердил мастерство став постоянным мастером в гильдии Святого Луки.
-То не диво, -остановила его Агафья Петровна. -Здесь, почти каждый вызван или найден царём-отцом и переведён в Москву ко мне на постой. Раз из Флоренции — значит Фрязин. Вижу, по-нашему ловко говоришь, а потому спрашиваю: куда хочешь — к своим ближе или не важно?
-Не важно, — подумав, решил Леонардо. -Хотел бы быть среди соотечественников — не уезжал бы из Флоренции.
Агафья Петровна снова засмеялась, но смех не помешал ей сделать дополнительную пометку в лежавшей перед ней толстой книге.
-Найдём тебе место, Фрязин. Хорошее местечко, не беспокойся. Идём, познакомлю с Епифашкой — старшей по этажу, где будешь жить. Все вопросы к ней и только если она не сможет решить, тогда ко мне, уяснил? Что-то ты бледноват, может голодный?
Только тут Леонардо ощутил, что он действительно страшно голоден. Когда ел последний раз — похоже, ещё утром, но и тогда кусок не лез в горло, волновался перед встречей с царём Иоанном.
-Голоден, матушка.
-Ха, матушка! Ты, Фрязин, у нас не пропадёшь. Молодой, красивый, по-нашему говоришь и подлизываться умеешь, то боярыней величать станешь, то матушкой называть. Да и царь-отец к тебе благоволит раз уж мне тебя велели поселить и на кош поставить дабы ты забот других не знал кроме как выполнять порученное тебе царское дело. Мне такой «сынок» пригодился бы, считай две дочери ещё незамужними ходят, так что подумай, подумай Фрязин!
Смущение Леонардо не укрылось от управляющей, и женщина снова заулыбалась: -Шуткую так, расслабься, Фрязин. Знаю, что мои дурынды не про тебя. Тем более у одной вроде как со стрельцом что-то получается, а другая на соседского сына всё смотрит, дура такая — не понимает кого любить надо, а за кого замуж выходить. Ну, молодо-зелено, может быть ещё как-нибудь сладится, а не сладится, так и ладно — по любви оно тоже не плохо.
Вывалив этот град совершенно не нужных ему сведений, Агафья Петровна подхватила ошалевшего Леонардо за руку и потащила его вверх по лестнице по пути заглянув на кухню, вкусно пахнувшую свежей выпечкой и поспевающей в котлах кашей.
-Позже спустишься, нормально поешь. Пока вот, держи пирог, -Агафья Петровна сунула мастеру в руки здоровенный, ещё горячий пирог с рыбой и торопливо потащила дальше. Только уже в дверях, оглянувшись на трёх молоденьких девушек, видимо кухарок, выбежавших из внутренних помещений поглазеть на нового постояльца показала им всем свой здоровенный, увенчанный двумя кольцами и одним тяжёлым перстнем, кулак: -Чтобы к мальчишке не приставали, вертихвостки! Смотрите у меня! Это мастер из самой Флоренции — не про вас он и не для вас. Узнаю, что приставали, всех разгоню, вы меня знаете!
Видимо девушки её и правда знали потому как тут же уставили глаза в пол и медленно, шаг за шагом, поспешили скрыться обратно в кухонной зоне поближе к гудящей жаром печи.
Пока поднимались по лестнице, Агафья Петровна поинтересовалась: -Забыла спросить, в какой приказ али двор тебя царь-отец определил? В пушечный, али монетный? А может разрядный или казённый?
-В Приказ Дивных Дел, -вспомнил Леонардо.
Управляющая с на порядок возросшим уважением сказала: -Вот оно как… Ты прости, Фрязин, если я, глупая баба, чего не того наговорила. Коли Епифашка чего стараться не будет или не сможет, то ты не медли, сразу беги ко мне — уж я ей вставлю горячих чтобы впредь порасторопней была. Епифашка! Епифашка, где ты!
-Здесь я, Агафья Петровна, чего кричите, — ответила девушка в простом сарафане появившись из комнаты по левую руку от лестницы.
-Принимай к себе постояльца, -велела управляющая. -Не смотри что иностранец, по-нашему ловко балакает. В самом Приказе Дивных Дел служить будет!
-Дивных Дел? -переспросила она. -Тогда я его рядом с Мишкой и поселю, точнее с Михаилом Игоревичем. Он тоже дивными делами занимается.
-Сама решай, но чтобы мастер доволен был, -попрощалась Агафья Петровна оставляя Леонардо наедине с девушкой в начале коридора откуда в обе стороны отходили длинные ряды одинаковых дверей, только над каждой висел свой собственный номер. Удобно, и не запутаешься. Если только номер не позабудешь.
-Меня Епифанией Фёдоровной зовут, — представилась девушка. -А вас?
— Леонардо ди сер Пьеро да Винчи. То есть Леонардо сын Пьеро. По-вашему получается Леонардо Пьерович, -пояснил мастер.
-Ой как смешно звучит: Леонардо Пьерович! Простите, простите, -рассыпалась в извинениях старшая горничная.
-Ничего страшного, я тоже люблю посмеяться, -заверил её Леонардо.
Епифания открыла дверь под номером сорок пять и протянула ключи Леонардо: -Вот ваши палаты. Правда в конце коридора, но зато здесь потише и за дверью никто лишний ходить не будет. Палаты обычные, однокомнатные, какие всем одиноким даём. Кто с семьёй, тем двухкомнатные или трёхкомнатные полагаются. Вашим соседом будет Михаил Игоревич. Он тоже в Приказе Дивных Дел служит, думаю вы сойдётесь с ним. По любым вопросам обращайтесь ко мне, я всегда на месте так как живу здесь, в первой комнате. Пойдёмте, я покажу вам, где у нас кухня, баня и уборные. Постельные пока вашу палату подготовят, бельё постелют и полы протрут.
Проведя небольшую экскурсию, во время которой Леонардо восхитился как здесь всё разумно, удобно и, главное, просто устроено, Епифания оставила его в палатах отдыхать. В Приказ Дивных Дел он должен будет явиться только завтра с утра. Сегодняшний день отведён на заселение. Но вот он вроде как заселился, а что дальше делать совершенно непонятно. Хотя, может быть стоит ещё раз обдумать всё сказанное Иваном Третьим? За какой-то час тот выдал столько нового, сколько бывшие учителя Леонардо не рассказывали и за неделю. Мастер ощущал сейчас себя туго набитым кошелём, только вместо денег его распирают новые понятия и идеи. Или исписанным листком куда больше невозможно вместить ни единой новой записи, но задумавшийся мастер всё пишет и пишет уже на полях или между строк. Всё это следовало как можно тщательнее обдумать.
Леонардо присел на массивную деревянную кровать, застеленную свежей, чуть ли не хрустящей, приятно пахнувшей какими-то травами, тканью. На секунду он задумался как получилось сделать ткань настолько ровной, но почти сразу выбросил мысль из головы. Пирог с рыбой, врученный Агафьей Петровной, давно упокоился в животе и поддавал оттуда сигналы что ему там скучно, одиноко и неплохо прислать ещё троих — четверых товарищей.
Решено, первым делом он отправится на кухню! После недолгого колебания, мастер оставил сумку с личными вещами на столе. Там же стояли цветы в скромной глиняной вазе с водой. Потрогав пальцем влажные, массивные лепестки Леонардо улыбнулся представив, как их срывают нежные девичьи руки чтобы только донести и оставить у него на столе.
Тщательно изучив ключ и замок, мастер пришёл к выводу о его высоком качестве. Похоже кузнечное дело в русском царстве развито неплохо, даже лучше, чем в родной Флоренции. Изготовить столь точный механизм мог лишь кузнец соответствующей квалификации. А учитывая, что каждая дверь в коридоре запиралась на замок и таких дверей только на его этаже была добрая полусотня, да и в других жилых домах должно быть всё также, то это выходил весьма значительный объём кузнечной работы. И это только одни замки и ключи к ним. Пообещав себе познакомиться с местными кузнецами, Леонардо сбежал вниз по лестнице и вошёл в кухонную зону. Там уже сидели за столом двое мужчин похожие на стрельцов, но без оружия и ели ложками кашу. Один из них кивнул Леонардо и тот кивнул в ответ.
